5. Религиозное сознание и религиозный культ

Проблема соотношения религиозного сознания и религиозного культа является предметом дискуссий среди ре-лигиоведов.

' Подробнее об этом см.: Григулевич И. Р. Пророки «новой истины». М., 1983; Балагушкин Е. Г. Критика современных нетрадиционных религий. М.,1984.

2 О религиозном модернизме см.: Наука и теология в XX веке. М., 1972; Современная буржуазная философия и религия. М., 1977; Новиков М. П. Тупики православного модернизма. М., 1977; Добренькое В. П. Современный протестантский теологический модернизм в США. М., 1980.

264

Некоторые исследователи считают культ главным элементом религии'. Такая точка зрения находит свое выражение, например, при анализе процесса возникновения магии. При этом исходят из следующей посылки: поскольку практика всегда предшествует теории, постольку магическая «практика» (колдовские обряды) также предшествовала магическим верованиям.

На наш взгляд, неправомерно ставить знак равенства между такими принципиально различными типами отношений в обществе, как гносеологическое соотношение практики (понимаемой прежде всего как материальная, производственная деятельность) с теорией и соотношение религиозного культа с религиозным сознанием. Религиозный культ состоит из религиозных обрядов. Всякий же обряд является совокупностью символических коллективных действий, воплощающих в себе те или иные общественные идеи, представления, нормы и коллективные чувства2. Если действия людей не являются символическими, не воплощают в себе определенных идей и представлений, они не могут быть отнесены к числу обрядовых действии. И содержание религиозных обрядов поэтому определяется теми идеями, представлениями и чувствами, которые они воплощают.

Данный момент очень важно учитывать, рассматривая генезис религиозных архаических форм, в том числе магии, а также соотношение культа и религиозного сознания в современных религиях.

Не следует, разумеется, путать вопрос о генезисе ритуалов, которые нередко возникают из трудовых действий первобытных людей (так, содержание магических действий людей во время их охотничьего танца представляет собой подражание телодвижениям во время реальной охоты), и проблему социального смысла этих действий, который они приобретают, выступая как воплощение определенных верований. О магии, в частности, можно говорить лишь тогда, когда колдовской обряд представляет собой практическую реализацию магических верований, которые с самого начала объективировались в обрядовых действиях и для первобытной общины не существовали вне их. А это значит, что магическое сознание определяет смысл и содержание колдовского обряда, а не наоборот.

' Критический анализ этой точки зрения см. в кн.: Очерки методологии познания социальных явлений. М., 1970, с. 131—144.

2 Подробнее см.: Угринович Д. М. Обряды. За и против. М., 1975.

2115

То же принципиальное соотношение между религиозным сознанием и религиозным культом наблюдается и в современных религиях. Религиозные обряды с точки зрения «естественного» содержания ритуальных действий не содержат в себе ничего религиозного. Обряд крещения у христиан предполагает погружение в воду или окропле-ние водой. Однако на этом основании никому не придет в голову считать всякое погружение в воду религиозным актом. Лишь включаясь в систему религиозного культа, те или иные действия людей приобретают особое символическое значение, становятся воплощением религиозных идей и представлений.

Отсюда вытекает важный методологический вывод: вне анализа религиозного сознания нельзя понять правильно и функций религиозного культа. Если абстрагироваться от содержания тех ложных идей и представлений, которые воплощают культовые действия, то можно увлечься их эстетической стороной, их красочностью и яркостью, а это ведет к некритическому их восприятию как «народных» обычаев и традиций. Очевидно, что проблема соотношения сознания и культа в религии не является чисто академической, она имеет важные выходы в сферу нашей повседневной жизни, от ее правильного решения зависят успехи атеистического воспитания.