3. Наука как сфера труда

Наука не только форма общественного сознания, но и особая область человеческого труда, причем внутренне дифференцированная. Научное знание, как известно, делится на ряд областей (естественные или общественные, гуманитарные науки), а каждая область конкретизируется, разделяясь на различные научные дисциплины (например, физика, химия и т. д. в естественных науках, фи-

300

лософия, история, политэкономия и др. в общественных науках). Научная деятельность в каждой из областей и конкретных дисциплин имеет свою специфику. Различна она и по диапазону научного творчества (фундаментальные, прикладные исследования или научно-технические разработки). Наука предстает, таким образом, как специфическая, относительно самостоятельная, дифференцированная сфера человеческого труда, институциональная форма деятельности.

Рассмотрение науки как сферы труда, как особой отрасли, формы духовного производства — непреходящая заслуга К. Маркса, Он был первым, кто превратил идею о взаимовлиянии науки и общества, об историческом возникновении и развитии науки, об общественно-исторических «измерениях» научного знания и познания (а их, случалось, высказывали и домарксистские мыслители) в обоснованную философско-соцчологическую концепцию науки, составляющую часть диалектического и исторического материализма. Для того чтобы такая концепция возникла, понадобился настоящий переворот в познании общества. Должна была возникнуть наука об обществе, без которой не могло быть и научного понимания самой науки, осмысления ее как общественного явления.

Из своей социальной теории К. Маркс извлек социально-политические, идеологические выводы, сделал ряд исторических предсказаний, в том числе и относительно науки, путей ее дальнейшего развития. Маркс предсказал, что она превратится в непосредственную производительную силу. Основой такого предвидения была теория, в частности марксово учение о духовном производстве и о науке как особой области духовного производства. Маркс всесторонне исследовал науку как социально-историческое явление, разработал теоретические и методологические принципы, на основе которых возможно было построить систематическое учение о науке, опирающееся на факты, опыт и предполагающее практические выводы.

Подход Маркса с самого начала строился на диалектическом понимании сущности науки. Поскольку деятельность людей в науке, согласно Марксу, есть социально-исторический процесс, то и основные формы существования науки, ее связи с другими сферами социальной реальности, механизмы действия и взаимодействия субъектов, осуществляющих исследовательский процесс, его результаты—все это не распадается на две сферы: якобы социально-нейтральное всеобщее знание (объект гносеологии,

301

логики науки) и общественно-исторические условия (объект социальной философии, социологии науки). Осуществляясь в ходе человеческой истории, на основе определенных социальных предпосылок, процесс научно-исследовательской деятельности всегда протекает в рамках науки как формы общественного сознания; наука, в свою очередь, связана с другими сферами общественной жизни, сохраняя при этом относительную самостоятельность, имея особый социальный статус.

Отнюдь не мнимая независимость науки от общества сообщает ее результатам всеобщность, общезначимый характер. Эти результаты не могут быть отнесены к некоему «чистому» знанию, к «чистому» взаимодействию субъекта с объектом. Процесс рождения знания, истины — процесс социальный по своей природе и противоречивый.

Вот почему теория науки К. Маркса ставит во главу. угла выяснение ее социально-исторической и социально-индивидуальной природы, а также тщательное выявление (на каждом историческом этапе—обновляемое) механизмов взаимодействия общества в целом и науки как особого социального явления. При этом требуется внутренним для науки образом исследовать ее социальные условия, формы, измерения — так, чтобы логико-гноселогический материал, характеризующий науку «изнутри» (как особое знание и познание), также нашел свое место в диалектическом анализе науки как социально-исторического явления. В современных исследованиях социальной природы науки приковано внимание к марксовому тезису о науке как сфере всеобщего труда', о науке как области духовного производства2. В каком смысле научно-исследова-

' См.: Режабек Е. Я. Всеобщий труд в сфере науки.— В кн.: Социальная природа познания. Теоретические предпосылки и проблемы. М., 1979, с. 55—71.

2 См.: Духовное производство. Социально-философский аспект проблемы духовной деятельности, с. 205. Рассматривая науку как сферу человеческого труда, мы будем пользоваться марксовым понятием «духовное производство», благодаря которому понимание науки как формы общественного сознания получает свое развитие и конкретизацию. С помощью этих двух понятий наука разносторонне характеризуется как социально-историческое явление. Их относительное различие, полагаем, заключается в том, что понятие «форма общественного сознания» в большей мере связано с фило-софско-историческим, социально-философским анализом цивилизации, культуры, ее развивающихся и относительно устойчивых форм (историко-динамический социальный аспект); понятие духовного производства в большей мере характеризует социальные моменты, связанные с системой разделения и интегрирования труда, с орга-

302

тельская деятельность является деятельностью трудовой? Что значит: наука — сфера труда, сфера производства? И почему учитывать этот момент особенно важно сегодня?

Выше было показано, что наука лишь на определенном этапе истории превращается в особую и относительно самостоятельную сферу человеческой деятельности: благодаря разделению человеческого труда (сначала — разделению на физический и духовный, умственный труд, а потом и благодаря внутренней дифференциации каждого из них) возникла возможность и необходимость выделения «научного труда» с его особыми социальными функциями, задачами, формами организации, внутренним ритмом и т. д. Следовательно, возникновение и развитие науки имеет своей широкой социальной предпосылкой разделение человеческого труда. Ф. Энгельс особо подчеркивал социально-историческое значение крупного разделения труда «между массой, занятой простым физическим трудом, и немногими привилегированными, которые руководят работами, занимаются торговлей, государственными делами, а позднее также искусством и наукой» '.

Возникнув благодаря разделению труда, сама наука также не могла не стать специфической областью человеческого труда. Какие же стороны исследовательской деятельности людей делают ее именно трудом, присущи ей в той же мере, что и всякому труду?

Духовная деятельность, как и всякий труд, есть расходование сил, энергии человека, напряжение воли. К нему вполне приложимо то, что К. Маркс сказал о художественной деятельности: это «дьявольски серьезное дело, интен-сивнейшее напряжение»2. Будучи человеческим трудом, научный труд также предполагает выделение, существование, обработку и изменение объектов, «предметов» этого труда, специфика которых состоит в том, что при обязательной материализации (в приборных ситуациях, схемах, формулах и т. п.) они по своей сути являются идеальными объектами, результатами предшествующей идеализирующей деятельности человека и человечества.

В научном труде формируются и используются особые «орудия» труда — материальная (приборы наблюдения, низационными структурами совместной деятельности, с формами социального управления, взаимодействия всего общественного производства (структурный, организационный, институциональный и т. д. социальные аспекты).

' Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 186.

2 Там же, т. 46, ч. II, с. 110.

303

измерения, эксперимента) и интеллектуальная (методика, формулы, расчеты, понятия, концепции) технология, необходимая для получения новых научных результатов. Предметы и орудия научного труда вместе составляют, по терминологии К. Маркса и Ф. Энгельса, «средства духовного производства» '. В единстве со средствами производства знания субъекты исследовательской деятельности составляют производительные силы этой отрасли духовного производства. «Человек,— указывает К. Маркс,— сам является основой своего материального, как и всякого иного осуществляемого им производства»2. Маркс употреблял и более широкое понятие — «духовные производительные силы» 3. Он имел в виду то, что фактически все элементы производительных сил и в материальном, и в духовном производстве включают в себя «опредмечен-ное», воплощенное в вещах, явлениях человеческое знание, которое по своей природе представляет продукт коллективного труда, продукт исторического трудового процесса. Знание, этот идеальный, духовный фактор, всегда выступает своеобразным «участником» процесса производства; люди, главная производительная сила, действуют на основе знания, с его помощью.

Производство, использование знания и сознания так или иначе осуществляются во всех сферах человеческой деятельности. Поэтому, согласно К. Марксу, «развитие науки, этого идеального и вместе с тем практического богатства, является лишь одной из сторон, одной из форм, в которых выступает развитие производительных сил человека...» 4. Именно благодаря тому, что уже в материальном производстве, а затем в появившихся до науки областях духовного производства вырабатываются особые способы «работы» с идеальным (с знанием как своего рода «объектом»), и может возникнуть наука. Но если в других производствах «работа» с объективным знанием, его создание является побочной, вспомогательной задачей, средством достижения цели (создания материальных продуктов, художественных ценностей и т. д.), то в науке продуцирование такого знания, «развитие производительных сил человека» посредством создания «идеального бо-

' См.: Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрении, с. 35.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. I, с. 283.

3 См. там же, т. 46, ч. I, с. 493.

4 Там же, т. 46, ч. II, с. 33.

304

гатства» из средства превращается в цель, в основную социальную функцию.

К научно-исследовательской деятельности как области труда, как сфере духовного производства приложимо и понятие «производственные отношения» 1. Выдвинутая в наши дни задача дальнейшего совершенствования производственных отношений социализма относится также и к научному труду (о многосторонних отношениях людей в процессе научного производства будет идти речь применительно к современной науке). Раскрытие тех сторон, аспектов научно-исследовательской деятельности, которые характеризуют ее как человеческий труд, как область производства, весьма важно теоретически и практически. Для теории важно, что исследуется реальная форма процесса, порождающего научное знание, действительная форма существования и развития научного познания, науки как формы общественного сознания2. Для практики существенно, что регулирование научно-исследовательской деятельности сегодня реально может протекать не иначе, как в виде отлаживания системы отношений людей в совокупной подсистеме научного труда, в науке как особой области производства.

Понятие «духовное производство» позволяет лучше выразить и успешнее регулировать связь науки с материальным производством (стало быть, учитывать единство общественного производства как такового). Вместе с тем оно позволяет выявить специфическое отличие науки как особого вида духовного производства от производства материального.

Стремясь выявить специфическое отличие научно-исследовательского труда, К. Маркс подчеркнул: результат этого труда — истинные научные знания представляют собой «всеобщий духовный продукт общественного развития» 3, соответственно, научный труд является «всеобщим трудом». К. Маркс отличает «всеобщий труд» от совместного труда: «Тот и другой играют в процессе производства свою роль, каждый из них переходит в другой, но между ними существует также и различие. Всеобщим трудом является всякий научный труд, всякое открытие, всякое

' «Производственные отношения» в науке, как и в других сферах духовного производства, в отличие от производственных отношений материального производства, не являются базисными.

2 Подробнее об этом см.: Мотрошилова Н. В. Наука и ученые в условиях современного капитализма. М., 1976, с. 94.

3 Архив Маркса и Энгельса. М., 1933, т. II (VII), с. 157.

305

изобретение. Он обусловливается частью кооперацией современников, частью использованием труда предшественников. Совместный труд предполагает непосредственную кооперацию индивидуумов» 1.

Всеобщий труд, следовательно, отличается прежде всего формами кооперации. В отличие от «совместного труда» — с его лишь сегодняшним, непосредственным кооперированием усилий индивидов — научный труд «всеобщ» потому, что предполагает объединение усилий индивидов, действующих на протяжении всей истории науки. А история науки выступает в этом смысле как история возникновения, сохранения, продолжения усилий многих и многих индивидов, история их трудовой кооперации, что так или иначе признавали сами ученые.

Всеобщность научного труда находит свое наиболее яркое проявление в том, как именно отдельные индивиды. и научные коллективы действуют по отношению к унаследованным и новым знаниям, как протекает и в каких результатах воплощается их исследовательский труд.

Вспомним, что говорилось о различии между истинами практики и истинами науки. Теперь можно глубже уяснить это различие, ибо оно связано как раз с различием в характере (смысле, содержании) труда и в характере связи между продуктом труда и трудящимся индивидом. Использование истин практики в процессе материального производства, подчиняясь законам разделения труда, долгое время непосредственно требовало от трудящегося индивида главным образом освоения навыков, каких-либо отдельных функций. Знания, применяемые в процессе производственной деятельности, по большей части носили характер рецептов, рекомендаций, которые следовало твердо усваивать и выполнять. Современное производство начало ломать веками складывающуюся практику «рецептурного» использования знания, изолированного осуществления трудовых функций, о которой К. Маркс сказал:

«...рабочий не становится богаче как производитель от того, что рядом с ним столь многие другие рабочие делают то же самое, тоже шьют сапоги и т. д.» 2. Однако эта ломка, во-первых, только еще начинается, а во-вторых, она в значительной степени обусловлена вторжением в производство науки как производительной силы, то есть влиянием и на материальное производство принципов всеобщего труда. '

' Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 116. 2 Там же, т. 47, с. 312.

306

В науке же в принципе невозможно производить новое знание, если по крайней мере некоторые (наиболее важные для науки, данной ее области, определенной проблематики) научные знания и методы не освоены в их содержании, в их смысловом значении. Применительно к проблеме труда, трудового взаимодействия это означает:

результаты прежних трудовых усилий индивидов должны быть освоены данным ученым, субъектом научного труда не в готовом «рецептурном» виде, а вместе с обоснованиями, доказательствами, аргументами. Результат труда другого лица должен, хотя бы в определенной мере, стать также и его индивидуальным результатом. Иного пути к новому идеальному «продукту», кроме содержательно-предметного освоения старого знания, в науке не существует, Признание какого-либо научного знания в качестве научной истины как раз и означает позитивное «присвоение» знания многими и многими учеными, его превращение в «свое». При этом необходимо, чтобы превращение знания в «мое», его индивидуализация, протекало по правилам всеобщности.

«Всеобщность» результата и «всеобщность» научного труда, сливаясь в нерасторжимое единство, находят проявление в следующих особенностях науки: в кооперации усилий всех ученых на протяжении всей истории науки (науки в целом, той или иной научной дисциплины); в постоянной исторической проверке научного знания на истинность и в вытекающей отсюда всеобщезначимости знания, выдержавшего такую проверку; в необходимости для всех индивидов, творчески работающих в науке, хотя бы в сокращенном виде пройти всеобщий путь познания, доказательства истин, то есть в необходимости сделать «своими» (по крайней мере некоторые) всеобщезначимые знания. «В науке, например,— пишет К. Маркс,— «отдельная личность» может осуществлять всеобщее дело, да оно и осуществляется всегда отдельными личностями. Но действительно всеобщим оно становится лишь тогда, когда является уже не делом отдельной личности, а делом общества. Это изменяет не только форму, но и содержание» '. Здесь мы снова встречаемся с обобщенной характеристикой науки, в которой она предстает и как тип общественного сознания, и как всеобщий труд.

Являясь всеобщим, научный труд, разумеется, не отменяет уникальности, индивидуальности добытых резуль-

' Маркс К; Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 292.

307

татов. Вместе с тем именно всеобщность труда обусловливает то, что в науке не просто возможно, но до известного предела функционально «отвлечение» от индивидуально-личностного и в восприятии, изображении самого продукта деятельности, и особенно в освоении пути, ведущего к всеобщему продукту. В этом коренное отличие науки от такой сферы творческого труда, как искусство, где практически невозможно «отвлекаться» от уникальности, индивидуальности результата (даже когда у произведения искусства безымянные или коллективные авторы).

В науке схемы, принципы, формулы, расчеты (парадигмы) исправно «работают» как таковые, как общие, всеобщие. В искусстве, разумеется, тоже есть некоторые общие принципы, законы того или иного вида художественного труда. Но свое воплощение они находят не как таковые, не в их всеобщности, а только в индивидуальной, уникальной форме нового художественного продукта. В искусстве ни на одном этапе его развития, ни в какой момент художнику не заказано «искать», делать «открытия» в совершенно тех же областях, работать над совершенно теми же проблемами, объектами и т. д., относительно которых в прошлом или настоящем подлинное искусство уже «высказывалось».

Ранее был поставлен вопрос о том, какое значение для сегодняшнего дня имеет понимание науки как сферы всеобщего труда, как области дифференцированного и одновременно интегрированного труда, как особого вида духовного производства. Это важно выяснить в связи с противоречиями и трудностями, обнаруживающимися в процессе сближения науки и производства в условиях научно-технической революции. В целом и в тенденции многие отрасли производства — радиоэлектроника, современная химическая промышленность, биотехнология и т. д.— становятся «воплощенной наукой», прямым применением идей и технологий, только вчера вышедших из исследовательских лабораторий. Однако при господстве общей тенденции сближения науки и производства путь конкретной вновь созданной научной идеи в производство, в другие сферы ее возможного применения нередко непомерно длинен. Одна из причин этого — в неотлаженности системы разделения и интеграции научного труда. Речь идет о том, что не найдены посредствующие звенья деятельности, увязывающие в единую цепь спрос и предложение на научные разработки. Чтобы приблизить науку к сферам ее практического применения, требуется единая, строго согласованная си-

308

стема действий, материальных средств и ресурсов, решений, способов обратной связи, контроля и т. д.

Это тем более важно в современных условиях, когда, с одной стороны, быстрейшее внедрение в производство новых научных разработок стало насущной общественной потребностью, а с другой — все более обнаруживается интерес к производственным структурам науки в некоторых узлах исследовательской деятельности, обусловленный потребностью в обмене результатами труда (идеями, расчетами, технологиями и т. д.) с сопредельными областями науки и практики. А в ряде наиболее современных наук и областей исследования дает о себе знать внутринаучная необходимость целенаправленной разработки теоретических проблем не для неких нерасшифрованных анонимных адресатов, а для обеспечения совершенно определенной деятельности индивидов и коллективов в науке или в сфере практики.

В современной науке остро стоит практическая и теоретическая задача: обеспечить соответствующими организационными формами взаимосвязь и взаимодополнительность усилий различных научных коллективов, научных дисциплин, в том числе естественных, технических, математических и социальных, гуманитарных наук. Это не просто организационно-техническая проблема, а важнейшая социальная задача, решение которой во многом упирается в косность практического мышления и в господство теоретических стереотипов.

Эта задача во многом определяет сейчас и направление совершенствования процесса подготовки научных кадров. Массовый процесс обучения, подготовки, воспитания научных кадров до последнего времени был в значительной степени оторван не только от истории научной мысли, но и от современной реальности процесса научного труда, от коллективности исследовательского поиска, от потребностей современного общественного производства, остро ощущаемых на переднем крае науки и техники. В процессе образования будущий ученый, как правило, не получал систематических знаний относительно закономерностей функционирования той формы социальной организации, разделения и интеграции общественного труда, в которую ему предстоит включиться. Между тем совершенствование работы института науки, его социальная эффективность в немалой степени зависят от решения задачи систематизации научных знаний о науке как социальном явлении, вооружения этими знаниями будущих ученых.

309

Разделение и интеграцию труда в современной науке мы до сих пор рассматривали под углом зрения членения наук по предмету исследования (технические, естественные, математические и общественные науки). Всеобщность труда в науке надо понимать еще и в том смысле, что при всей необходимости разделения функций, сфер, задач внутри научной деятельности она как единая, типологически целостная форма общественного сознания постоянно тяготеет к интеграции, сближению различных областей наук и научных дисциплин. Противоречивое единство дифференциации и интеграции — закон развития науки, который находит особенно богатые, интересные проявления в наши дни.

Научно-исследовательская деятельность испытывает разделение и интегрирование в разных отношениях. Эти процессы обусловлены не только различием или взаимосвязью объектов изучения в тех или иных научных дисциплинах. Разделение и интеграция фундаментальных, прикладных исследований и разработок тесно связаны и со спецификой труда исследователей. Но до сих пор не выявлен принцип, критерий их разделения. Широко известна точка зрения, согласно которой фундаментальное исследование равнозначно только теоретическому познанию, а прикладное — только опытно-экспериментальной работе. Навеянный этой позицией подход долгое время был своего рода нормой в организации науки, оказывая влияние и на сознание некоторых ученых. Не потому ли многие институты фундаментального профиля оказались лишенными солидной опытно-экспериментальной базы? Ученым и практикам, понявшим несоответствие подобного положения самой природе современных фундаментальных исследований, характеру труда в науке, пришлось затратить немало усилий для создания фундаментальных институтов нового типа, а по существу — и новых форм разделения и интеграции научно-исследовательского труда (таковы, например, Институт электросварки имени Е. О. Па-тона АН УССР, некоторые институты Москвы, Ленинграда, Сибирского отделения АН СССР). Особенности таких институтов — органическое увязывание теоретических и опытно-экспериментальных аспектов фундаментального исследования, создание условий для быстрейшего движения от фундаментальной идеи к ее прикладной конкретизации и практической разработке, равно как и для осуществления обратной связи — относительно быстрого движения технического решения назревших народнохозяйственных

310

проблем к теоретическому обобщению полученных результатов.

Долгое время недооценивалось то, что материальное и духовное производство, непосредственно реализующее исследовательские разработки, согласно характеристике К. Маркса, выполняет функцию применения знаний, представляет собой, по сути дела, экспериментальную науку, материально творческую и предметно воплощающуюся науку '. Сейчас четче осознается и оформляется как норма профессиональной этики ученого требование, касающееся всего исследовательского (в том числе фундаментального) труда: отдельных исследователей и научные коллективы должны заботить дальнейшая судьба, практическое применение созданных ими новых идей и концепций и вопрос о закреплении приоритета советских ученых в тех областях, где они первыми в мире выходят на передовые рубежи научного поиска.

Сама практика, научные дискуссии привели к более точному определению смысла фундаментальных исследований как особого вида научного труда, а также их связи с прикладными исследованиями.

Фундаментальное исследование потому и называется «фундаментальным», что оно, во-первых, направлено на выявление базисных (для исследуемой области или аспекта действительности) закономерностей, на проверку и подтверждение теорий, гипотез в эксперименте, а во-вторых, образует основу (фундамент) для дальнейшего выстраивания «здания» научных идей, их приложения к различным областям, воплощения в материально-предметных формах (технологиях, технических средствах и т. д.). Отсюда ясно, что в само определение фундаментальных исследований должен включаться такой принципиально важный признак, как их «выход» в дальнейший цикл научных исследований. Поэтому академические институты, которые создают основополагающие для данной области исследования научные знания и одновременно планируют, очерчивают и порой сами осуществляют «выход» в следующие (иногда вплоть до внедрения) циклы научно-исследовательского труда, оптимально выполняют как раз фундаментальные функции. Именно фундаментальная наука, говорилось на совещании в ЦК КПСС по вопросам ускорения научно-технического прогресса, «выступает в качестве генератора идей, открывает прорывы в новые обла-

' См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т, 46, ч. II, с. 221.

311

сти, дает выход на новый уровень эффективности. Фундаментальные исследования — дело слишком ответственное, чтобы мириться со слабостями, допускать медлительность и нерасторопность в их развертывании» '.

Конечно, не все плодотворно работающие в фундаментальной науке ученые и даже не все институты фундаментального профиля в одинаковой степени могут и должны быть причастны к практическому применению разработанных ими концепций, методов. В системе разделения труда фундаментального института нужны специалисты разного типа, и среди них, видимо, очень важную роль играют те, которые сильны в «чистой» теории. Однако все более видную роль сегодня играют ученые, сочетающие способности к новаторскому фундаментальному поиску, к широкому охвату ряда областей исследования с талантом широкого видения насущных задач человеческой практики.

Что касается прикладного исследовательского труда и деятельности соответствующих институтов, лабораторий, то они, конечно, немыслимы вне продуцирования и использования определенных материально-предметных, технических явлений, предметов, систем. Это их цель, но отнюдь не самоцель. Ведь прикладные исследования с помощью «предметных эффектов» призваны проверить, модифицировать фундаментальные идеи, концепции, передав следующей стадии (сфере разработок) теоретико-методологический принцип, своего рода парадигму, на основе которой можно будет создать и испытать соответствующие опытно-конструкторские образцы. Поэтому важная роль в прикладной сфере принадлежит не только изобретателям-экспериментаторам, инженерам, но и теоретикам, умеющим уловить нужные для данной области фундаментальные идеи, концепции, методы, перевести их на «средний» (более конкретный) теоретический уровень.

Важная тенденция в развитии научно-исследовательских институтов прикладного характера заключается в интеграции в единый цикл всех необходимых звеньев исследовательского труда. Такого рода институты, с одной стороны, активно сотрудничают с фундаментальной наукой, сами вырабатывают в процессе исследования теории «среднего уровня», а с другой стороны, стремятся довести до непосредственного серийного производства опытно-конструкторские образцы, тесно взаимодействуя с соответст-

' Горбачев М. С. Избранные речи и статьи, с. 123.

312

вующей отраслью промышленности. Практика подтвердила целесообразность превращения научно-исследовательских институтов прикладного характера в интегрирующие многие звенья деятельности «исследовательско-производственные» образования, основной задачей которых остается выработка новейших научно-технических решений, оперативно и плодотворно влияющих на практику.

Научно-технические разработки и их внедрение — третье звено разделения труда наряду с фундаментальными и прикладными исследованиями, которое призвано как бы «замыкать» цикл научно-исследовательского труда, непосредственно передавая практически значимый его результат той или иной области человеческой деятельности. До последнего времени стадия «разработка — внедрение» была в нашей стране самым слабым звеном в цепи звеньев научно-исследовательского труда. Опираясь на данные проведенного им социологического исследования, П. Б. Шелищ отмечает, что это «единственная стадия, па которой практически нет функционально закрепленных кадров. Для подавляющего большинства ученых внедрение оказывается дополнительной, зачастую второстепенной функцией, не подкрепленной в достаточной мере ни традиционной мотивацией научного труда, ни четкими юридическими нормами, ни эффективной системой экономического стимулирования»1.

Специалист в области социологии науки болгарский ученый Н. Яхиел так определяет совокупность основных трудовых функций стадии разработок: «1) проектирование, производство и оценка изделий, изготовленных в достаточном для испытаний в эксплуатационных условиях количестве; 2) конструирование, изготовление и испытание опытной установки; 3) испытание материалов, процессов и устройств в рабочих условиях; 4) эксплуатационные испытания новых устройств, материалов и процессов совместно с будущим потребителем; 5) изучение возможного спроса на отработанные изделия, процессы и материалы» 2.

Налаживание бесперебойной работы цепочки звеньев исследовательского труда, включая ее замыкающее звено, в немалой степени упирается в осмысление специфики соответствующих социальных проблем и процессов, в подготовку специалистов, обладающих не только специальными научно-техническими знаниями, но и способными учесть

' Шелищ П. Б. Динамика пауки. Л., 1981, с. 119.

2 Яхиел Н. Социология пауки. М., 1977, с. 91—92.

313

в своей деятельности ее социально-исторические, экономические, нравственно-гуманистические аспекты. Значит, опять-таки следует принять в расчет специфику науки как формы общественного сознания и духовного производства. В звеньях, призванных обеспечивать «стык» науки с практикой, надо, видимо, особенно решительно отказываться от косных форм, обезлички, нивелирования, создавать возможности для развертывания инициативы исследователей, существенно улучшить материальное и моральное стимулирование новаторства ученых и практиков. Повышение ответственности руководителей соответствующих учреждений и подразделений за внедрение научно-технических новшеств сегодня возможно не иначе как на основе научного же осмысления оптимальных принципов дифференциации и интеграции человеческого труда.

Коллективное творчество, как никогда прежде, требуется не только в области познания закономерностей природы и общества, но и в сфере организации научно-исследовательского труда как совокупного социального процесса, причем на всех уровнях, начиная от штаба советской науки — Академии наук СССР и кончая небольшими научными коллективами. На это нацеливают решения нашей партии, взятый ею курс на ускорение научно-технического прогресса. «...Мы можем и должны получать от научных исследований несравненно больший эффект,— сказал М. С. Горбачев.— На задачи науки необходимо взглянуть по-новому, сквозь призму требований времени — требований решительного поворота ее к нуждам общественного производства, а производства — к науке. С этих позиций должны быть проанализированы и укреплены все звенья, соединяющие науку, технику и производство» '.

Понятно, при анализе науки как сферы разделенного и интегрированного труда внимание акцентируется на взаимодействии людей, научных коллективов, институтов, в деятельности которых реально и проявляются разделение — интеграция труда. Это один из важнейших аспектов конкретизации, раскрытия общественной сущности и общественной обусловленности, коллективного характера научно-исследовательской деятельности. Не случайно, однако, при выявлении особенностей научного труда как труда всеобщего возникает потребность обратиться и к индивидуальным аспектам, неотъемлемым от процесса научного исследования и также характеризующим его сущность. По-

' Горбачев М. С. Избранные речи и статьи, с. 123.

314

этому правы те исследователи науки, которые считают необходимым говорить об общественно-индивидуальной природе познания вообще, научного познания в частности. Это относится к любой сфере разделенного исследовательского труда.

Коллективность форм деятельности в современной фундаментальной или прикладной науке отнюдь не перечеркивает, не «отменяет» индивидуальный характер научного исследования. И в сфере прикладных разработок, где мера коллективности, организованности, планируемости и т. д. по необходимости должна быть максимальной, непосредственный процесс творчества не может не быть также и индивидуальным. Одна из важнейших задач современной науки (и государственной политики в отношении науки) как раз и состоит в оптимальном приспособлении коллективных форм, организационных, институциональных структур исследовательского труда к индивидуальным его аспектам как творческого процесса. Впрочем, любой творческий процесс — в искусстве, науке, практической деятельности — требует сочетания общественно-коллективных и индивидуальных форм.