Церковные праздники

Есть ли место трубадурам на праздниках, установленных Церковью? Время повседневной жизни на средневековом Западе определяется сменой времен года, наступлением очередных календарных месяцев и церковными торжествами, к которым относятся особые временные периоды – Рождественский пост, Рождество, Великий пост и Пасха, во время которых постные дни чередуются с днями сытости и веселья; есть еще праздники святых. В целом каждый день имеет своего святого покровителя; также в литургическом календаре имеется немало праздников в честь Святой Девы. Надо сказать, что религиозные чувства редко встречаются в поэзии трубадуров; когда в кансонах начинают звучать религиозные мотивы, чаще всего происходит смешение галантности и набожности, причем последняя оказывается в подчинении у первой! Так в лоне христианства происходит формирование светской литературы. В ранних стихотворениях трубадуров Святая Дева упоминается крайне редко, и только во второй трети XIII века, после Крестового похода против альбигойцев, появляется поэзия, полностью посвященная восхвалению Девы Марии. Но к ней мы еще вернемся.

Жизнь трубадуров, как и всех людей того времени, подчинена определенному ритму, заданному церковным колоколом, звон которого раздается каждые три часа, но церковные праздники, вписанные в языческий цикл смены времен года, не находят откликов в творчестве трубадуров. Поэзия трубадуров носит исключительно светский характер, хотя сами окситанские поэты не чужды клерикальной культуре; многие из них по своему статусу принадлежат к людям Церкви – например, Монах Монтаудонский. Но ни одна из кансон трубадуров, будь она даже вполне благочестивого содержания, как, например, кансона Фолькета де Люнеля, обращенная к Святой Деве, или пропитанная религиозным духом альба Фолькета Марсельского «Истинный Бог, во имя Ваше…»⁷⁹, не была использована для песнопений во время религиозных торжеств. Любые кансоны, даже те, что содержат адресованные мирянам призывы к благочестию, исполняются вне стен церковных зданий и мест отправления культа.

Однако ничто не мешает устроить торжество в день, расположенный по соседству с тем днем, который объявила праздничным Церковь, или приурочить торжество к одному из тех христианских обрядов, что связаны с главными событиями в жизни человека, например к свадьбе; на таком торжестве, устроенном в частном жилище в городе, селении или деревне, трубадуры всегда желанные гости, одна из основных приманок для соседей хозяина: послушать кансоны трубадуров съезжаются со всех сторон.

Чудесный сезон мирских праздников

В мае, в радостное время Пасхи, или, точнее, в воскресное литургическое время, грядущее следом за Пасхой, начинается радостный праздник весны. Приход весны – всенародная радость, все выходят из домов на улицу, чтобы там, в обновленных природой декорациях, попеть и потанцевать среди цветущих лугов. В честь нового пробуждения природы сочиняются обады и серенады, – утренние и вечерние песни, адресованные юным девушкам. В праздник наступления весны хозяин замка может пригласить весь свой двор, и старых и молодых, и мужчин и женщин, на парадную трапезу, однако при этом потребовать гостей одеться во все зеленое.

Сохранилось не менее пятнадцати сочиненных трубадурами песен, относящихся к жанру альбы (alba *); в этих песнях сторож предупреждает влюбленных о наступлении дня, а с ним и печального мига разлуки, коим завершается ночь любви. Самая знаменитая альба принадлежит перу Гираута де Борнеля; в ней трубадур без колебаний взывает к всемогущему Богу, чтобы тот пришел на помощь его товарищу по галантному приключению:

– Мой добрый друг! Ах, если бы навек / Продлилась ночь любви и сладких нег! / Моя подруга так сейчас прекрасна, / Что, верьте мне, пугать меня напрасно / Ревнивцем в час рассвета⁸⁰.

Серенада (serena ), своего рода калька с альбы (alba ), приобрела известность в конце XIII века благодаря Гирауту Рикьеру; трубадур вывел в ней обуреваемого страстным желанием влюбленного, ожидающего наступления ночи, чтобы соединиться со своей дамой⁸¹.

Юные девушки украсили окна гирляндами из зелени, посадили майские деревья. Они выбрали «апрельскую королеву» (regina avrilhosa ), которая замужем за старым и ревнивым мужем, распорядителем танцев вокруг майского дерева; вместе с ревнивцем хоровод ведет «молодой король» (rei de joven ), юноша, в которого влюблена королева. Это своеобразная пародия на куртуазный треугольник из мира куртуазной любви (fin’amor ). Над ревнивым мужем традиционно все смеются, «апрельская королева», ни от кого не прячась, участвует в танцах вместе с молодым королем и ведет хоровод, увлекая за собой всех девушек и юношей:

Все цветет, вокруг весна! / Эйя! / Королева влюблена, / Эйя! / И, лишив ревнивца сна, / Эйя! / К нам пришла сюда она, / Как сам апрель, сияя⁸².

В XV веке Церковь решит поставить всех апрельских королев под знамена Святой Девы и сформировать из них «Легион Марии», которой отныне посвящается месяц май.

А на другом конце календаря, перед праздником Рождества, 21 декабря, начинается праздник «дураков». И снова речь идет о пародии, однако теперь эту пародию разыгрывают в стенах соборов, ибо на дворе стоит зима. В одном из соборов, например, Экс‑ан‑Прованса или Арля из числа мальчиков, поющих в церковном хоре, избирается «дурацкий епископ». Остальным мальчикам из хора каноники предоставляют возможность занять их место и вместо них вести службу…⁸³

Праздники по случаю бракосочетания – первого или же очередного, повторного (ибо в те времена смертность была очень высока: женщины умирали от родов, а мужья часто были значительно старше своих жен) – предоставляли множество поводов для веселья – как куртуазного, так и площадного. Начиная с 1205 года консулы города Тулузы вынуждены были установить определенные правила, согласно которым жонглеры имели право входить в частные дома и оставаться в них только на время свадебных торжеств и непременно в присутствии хозяина дома⁸⁴. Тут можно вспомнить об обычае музыкантов устраивать жуткую какофонию для тех, кто вступал в брак повторно; можно также вспомнить и о том, как после бракосочетания Арчимбаут делал приготовления, необходимые для «вступления» его юной супруги Фламенки в город Бурбон: вдоль улиц были расставлены столы с едой, всюду высились горы пряностей и пахучих трав, которых припасено было так много, что на каждом углу их сжигали в котлах, дабы в воздухе растворялось благоухание. В XV веке Жан Фуке в рукописи «Больших Французских Хроник» нарисует парадные «вступления короля», церемониал, отныне превратившийся в светский, гражданский праздник; однако на этом празднике не видно бьющего через край южного изобилия!