Двор юных

Лимузенский кастелян Бертран де Борн доверяет жонглеру Арнауту отнести свою «сирвенту» (sirventes *) Ричарду Львиное Сердце, своему сеньору и покровителю¹³. Развивая тему «старости» и «юности», он прославляет «юность», аристократическую добродетель, чрезвычайно ценимую повсюду в рыцарском мире, добродетель, без которой нет ни истинного благородства, ни блистательного двора, ни покровителей, ни дам, в которых влюбляются рыцари. Ибо речь тут идет не о возрасте, а о моральных ценностях и стиле поведения:

Юным считается тот, кто не дорожит своей жизнью и кто добро свое раздает без счета; юным будут считать того, кто расточительствует в честь гостя, а также того, кто делает дорогие подарки. Тот остается юным, кто готов растратить все деньги, что лежат у него в шкатулках и сундуках, кто всегда готов сражаться и принимать участие в турнирах и поединках. Будет юн тот, кому нравится ухаживать за дамами и кому по сердцу жонглеры… и пусть мою сирвенту, адресованную и старости и юности, жонглер Арнаут отнесет Ричарду, дабы она стала для него путеводной; и пусть Ричард никогда не зарится на богатство старости, ибо с богатством юности он сможет достичь чего пожелает¹⁴.

Без «радости» и «юности» не было бы ни духа авантюры, ни странствующих рыцарей и поэтов, ни ночевок в замках и празднеств. Да и дворов и меценатов тоже не было бы.

Дворы и меценаты

Чтобы составить приблизительную карту проживания меценатов в Окситанском крае, последуем за английским историком Линдой Паттерсон¹⁵.

В начале XII века первые меценаты появились в Пуату и Лимузене. Однако лирика вскоре вышла за пределы мирной и любезной сердцу ласковой Аквитании. В 1130‑е годы лирическая поэзия достигла Тулузы и Пиренеев, а затем, в 1140‑е годы, – Кастилии, Каталонии, Оверни, Прованса и Италии.

Пуатье и Лимузен

Пуатье считается колыбелью лирической поэзии, а герцог Аквитанский Гильем IX – первым трубадуром. Следом за ним песни начал слагать Эблес II Вентадорнский, прозванный Певцом (ок. 1096 – ок. 1147) и Джауфре Рюдель (ок. 1125 – ок. 1148), проведший свою жизнь при дворе в Пуатье, обучившийся слагать стихи во времена Гильема X, который хотя сам и не слагал стихов, как его отец, зато содержал двор, частыми гостями которого были трубадуры Маркабрюн (ок. 1130 – ок. 1149), Серкамон (ок. 1137–1149) и сам Эблес II. Альенора Аквитанская, дочь Гильема X, выросла в атмосфере радостной и изобретательной учености. После ее отъезда ко двору ее первого супруга, короля из рода Капетингов, Пуатье утратил славу просвещенного города, но затем вновь – дважды! – обрел ее: в 1165–1166 годы и между 1168 и 1174 годами, когда Альенора, став королевой Англии, вновь избрала Пуатье своей резиденцией.

Лимож, Вентадорн, Комборн и Тюренн, равно как и Юссёль, лимузенские города, пользующиеся славой культурных центров, сохраняют свою притягательность вплоть до 20‑х годов XIII столетия. Дом виконтов Вентадорнских славится своим двором, где процветает поэзия; при этом дворе слагают свои песни принц‑трубадур, меценатствующие сеньоры и две женщины, ставшие символами куртуазной любви. Принц‑трубадур Эблес II, виконт Вентадорнский, даже создает свою «школу», к ученикам которой, в частности, принадлежит Бернарт Вентадорнский (ок. 1147 – ок. 1170) (так как Бернарт сильно любил Маргариту, супругу Эблеса III, ему пришлось отправиться в изгнание). К женщинам, вдохновлявшим трубадуров на стихи и нежные чувства, принадлежит также Мария Вентадорнская, активные годы жизни которой приходятся на рубеж XII–XIII веков. Но Мария не просто прекрасная дама, она еще и «трубадурка» (trobairitz *), поэтесса, сочиняющая стихи. Ей, супруге Эблеса V, принадлежит тенсона, в которой она полемизирует с Ги д’Юсселем; она вдохновляет поэтов, в частности Гаусельма Файдита, и выступает арбитром в спорах, возникающих между певцами, славящими куртуазную любовь. По соседству с замком Вентадорн проживали сеньоры д’Юссель; все мужчины в этой семье владели трубадурским искусством.

Дворы, при которых процветает поэзия, несмотря на их удаленность друг от друга, постоянно поддерживают связь между собой. Так, самый знаменитый из четырех сеньоров д’Юсселей, Ги, влюбляется в Раймонду, супругу Дофина Овернского. Этот последний сеньор тоже трубадур, он покровительствует Гаусельму Файдиту, трубадуру незнатного рода, пылко влюбленному, но отвергнутому Марией Вентадорнской… Ги д’Юссель любит и другую даму, некую Гидасу де Монпелье, родственницу Гильема де Монпелье. Совпадения? Сестра Гильема VII, вышедшая замуж за Эблеса Вентадорнского, является троюродной сестрой трубадура Раймбаута Оранского. Эти отношения свидетельствуют о сложной сети родственных связей и культурного родства, существовавшей около 1200 года и незримо опутывавшей всю Окситанию, от одного конца до другого.

Тулуза и Тулузский край

Любой трубадур в своих странствиях непременно – не сегодня, так завтра – придет к воротам замка графов Тулузских. Многие трубадуры превозносят щедрость и достоинства владельцев Тулузы¹⁶. Начало этому положили гасконцы Маркабрюн (он славит графа Альфонса Жордана, «умело правящего Авиньоном, Провансом и Бокэром») и Серкамон (для него Альфонс Жордан является воплощением куртуазных и рыцарских доблестей), а также Джауфре Рюдель, который в 1147 году вместе с графом Альфонсом и его сыном Бертраном держит путь к Иерусалиму.

Среди приближенных Раймона V (1148–1194) мы видим уроженца Тулузы Пейре Видаля, сына зажиточных горожан; он и граф влюблены в одну даму, известную под именем «Вьерна»; правда, в конце концов граф решает изгнать соперника. Ссора, отъезд, примирение… и вот мы уже видим Пейре среди сопровождающих Раймона V в последний путь (на страницах, посвященных смерти графа, мы увидим, что он необычайно долго и упорно носил траур по ненавистному и одновременно дорогому его сердцу покровителю, которому при жизни посвящал стихи, подписывая их многозначительным псевдонимом «наказанный» /castiat /). Еще одним приближенным к графу Тулузскому трубадуром, менее склонным к публичным выражениям как преданности, так и неудовольствия, является Бернарт де Вентадорн. В его жизнеописании (vida *) говорится, что, покинув двор Альеноры Аквитанской, которая, выйдя замуж за короля Английского, уехала в Англию, он удалился, «опечаленный и удрученный», к доброму графу Раймону Тулузскому, при котором оставался до самой его смерти. Не один Бернарт славил и защищал графа Тулузского; среди его сторонников были овернец Пейре Овернский (ок. 1149 – ок. 1168), поэт и жонглер, поддержавший своими стихами графа в его борьбе против Генриха II Английского; он также посвятил властелину Тулузы талант композитора… воспел знатного тулузца и руссильонец Беренгьер де Палазоль, успешно творивший в период между 1160 и 1175 годами. Еще один овернец, Пейре Роджьер, расцвет творчества которого приходится на третью четверть XII века, сначала служил великой Эрменгарде Нарбоннской, затем перебрался в Прованс и поступил на службу к Раймбауту Оранскому; потом он прославлял Альфонса Арагонского и, наконец, стал воспевать графа Тулузского. Гаусельм Файдит (ок. 1172 – ок. 1203) предлагал свои услуги многим дворам, прежде чем окончательно посвятил свое перо графу Тулузскому; среди почитателей графов Тулузских были и аквитанский сеньор Бертран де Борн (р. в 1140, ум. до 1215), и каталонец Гильем де Бергедан (ок. 1138 – ок. 1192).

Ко двору Раймона VI, где в тревожной атмосфере надвигающейся грозы уже звучат проклятия в адрес еретиков, предвещающие, подобно отдаленным раскатам грома, страшную грозу, которая в истории станет известна под названием «крестового похода против альбигойцев», между тем продолжают прибывать трубадуры. Раймон де Мираваль, чей замок находится неподалеку от Каркассонна, станет самым преданным рыцарем Тулузского графа; творчество этого трубадура приходится на период между 1185 и 1213 годами; из этих лет он двадцать будет состоять на службе у графа. В самом начале XIII века Адемар Негрский явится одновременно протеже Раймона VI и короля Педро II Арагонского, двух владык, наконец примирившихся после почти вековой семейной распри. Между 1180 и 1225 годами тулузский двор покидает трубадур Пейре Раймон Тулузский; он перебирается ко двору арагонскому, но вскоре вновь возвращается в родной город, чтобы воспеть прекрасную графиню, а затем окончательно удаляется в Италию. Между 1204 и 1238 годами Раймона VI славят провансалец Каденет, а также Аймерик де Беленой, трубадур из Бордо. Все они воспевают добродетели графа и красоту его последней супруги, «прекрасной Элионор», «королевы Тулузы», иначе говоря, Альеноры Арагонской, с которой граф сочетался браком в 1204 году.

Гасконь и Пиренеи

Уроженцами Гаскони являются Маркабрюн и Серкамон, которых в начале XII века мы уже видели при дворе Гильема X. Покровителем первого был юный Пейре, виконт Беарнский и Кабаратский. Позднее графы де Фуа Раймон Рожер (1118–1223) и Рожер Бернарт (1265–1302) станут опорой трубадуров в грозное время Крестового похода против альбигойцев; их примеру последуют некоторые из их вассалов, такие, как графы де Комменж Бернарт V (1181–1226) и Бернарт VI (1241–1295).

Кастилия и Леон

Среди первых трубадуров Маркабрюн и Алегрет первыми зачастили к Кастильскому двору; Маркабрюн погиб, участвуя в Реконкисте на стороне короля Альфонса VII (ум. в 1157). Альфонс VIII принимает у себя при дворе Гаваудана, Пейре Видаля, Гильема де Бергедана, Аймерика де Пегильяна, Гираута де Калансона.

Каталония

Двор графов Каталонских стал привечать сочинителей‑трубадуров значительно позднее; период интенсивного посещения трубадурами Каталонского двора совпал с экспансионистской политикой Каталонии, начатой после 1150 года и направленной на территории по другую сторону Пиренеев. Королевство Арагон в лице Альфонса II объединилось с графством Барселонским, и граф его (он же и король) теперь чувствовал себя как дома не только в Испании, но и в Каркассонне, Эксе и Марселе. Половина его владений говорила по‑окситански; сам он, увлекаясь поэзией и повсюду возя за собой трубадуров, тоже сочинял стихи на этом языке. Каталонские и провансальские дворы Альфонса II и Педро II стали подлинными очагами блистательной поэзии трубадуров. Мартен Орель описал тесные связи, существовавшие между владетельными сеньорами и трубадурами, которым эти сеньоры покровительствовали, подчеркнув активную роль поэтов, ревностных сторонников каталонско‑окситанского политического единства¹⁷, в пропаганде этого единства.

Прованс

Самым выдающимся трубадуром, представляющим эту провинцию, является Раймбаут Оранский (ок. 1143–1173), поэт и меценат, державший двор в Куртезоне, где частыми и желанными гостями были трубадуры Гираут де Борнель, Пейре Овернский, Пейре Роджьер, а также жонглеры. Следуя примеру многих своих соседей, таких же любителей изысканных словесных ристаний и щедро одарявших поэтов, Раймбаут часто устраивал празднества и, раздавая богатые подарки направо и налево, быстро «промотал» часть родительского наследства. Столь же расточительными слыли Раймон д’Агут, виконты Марсельские, сеньоры де Бо и родственник последних, меценат и трубадур Блакац, сеньор д’Опс (ок. 1144–1236), являвшийся в глазах друзей истинным воплощением куртуазных добродетелей «юности» и «щедрости». Подобно другим провансальским сеньорам, Блакац часто бывал при блистательном дворе графов Барселонских, что располагался в Экс‑ан‑Провансе.

Среди трубадуров, обличавших неправедный Крестовый поход против альбигойцев, были трое провансальцев. Во‑первых, это Ги де Кавайон, знатный сеньор, с 1200 по 1209 год проживавший при дворе Альфонса II Арагонского (он поставил свою подпись под брачным контрактом королевского сына, Педро Арагонского, а также выступил гарантом Альфонса). После смерти своего покровителя он удалился к себе во владения, и, по свидетельству автора «Песни о Крестовом походе против альбигойцев», покинул их только для того, чтобы сражаться на стороне графа Тулузского против французов; рыцарь и поэт вступил в бой во славу Достоинства (Pretz*) и Благородства (Paratge*), Доблести и Чести, подвергшихся угрозе со стороны вторгшихся захватчиков.

Томьер и Палази также адресовали свои негодующие строки крестоносному воинству, явившемуся завоевывать юг Франции. Оба рыцаря, уроженцы города Тараскона, сочинили три сирвенты: первую – в 1216 году, по случаю осады Бокэра (крепости, занятой французским гарнизоном) и первого поражения Монфора, а последнюю – летом 1226 года, желая поддержать дух окситанских воинов в Авиньоне, осажденном войсками французского короля Людовика VIII; по словам Мартена Ореля, три стихотворения, написанные этими двумя трубадурами, являются «живым напоминанием о поэзии сопротивления французским захватчикам»¹⁸.

Овернь

Хотя Центральный массив находится в стороне от основного пути трубадуров, пролегавшего из Пуатье в Барселону через Лимож и Тулузу, овернские сеньоры не устояли перед соблазном насладиться искусством окситанских поэтов и стали зазывать их к себе в замки. Впрочем, сами сеньоры, равно как и их супруги и родственницы, нередко занимаются сочинительством. В южной части Центрального Массива, в Жеводане (нынешний департамент Лозер), Гарен ло Брюн (ум. ок. 1156), кастелян замка Вейак, увлекается сочинением тенсон. Гарен, сеньор д’Апшье, творит во второй половине XII века. В 1230 году Бернарт Сикарт де Марведжольс, специально для Жауме I Арагонского, наследника Педро II, пишет стихи, где выражает тревогу и печаль своих друзей, наблюдающих, как повсюду – в Тулузе и Провансе, в Безье и Каркассонне – прямо на глазах рушится куртуазный мир.

Немного повернув на север, можно прибыть ко двору, процветающему в Пюи‑ан‑Велэ. Среди гостящих при нем трубадуров находится резкий на слова Бернарт Марти, насмешник и моралист середины XII столетия; воспевая в своих стихах любовь, он тем не менее нисколько не разделяет куртуазных взглядов на сие чувство. Часто гостит при этом дворе и Монах Монтаудонский, сначала возглавлявший приорат, а потом поступивший на службу к Альфонсу II Арагонскому, который приказал ему, «чтобы он мясо ел, ухаживал за дамами, кансоны слагал и пел»…¹⁹, и тот ему тотчас подчинился. Конец XII века уже не за горами.

Могущественный овернский сеньор, трубадур и меценат Дофин Овернский доживет до 1235 года; пока же он становится обладателем титула графа Клермонского.

Средиземноморский Лангедок

Виконты из рода Тренкавелей, имеющие свои дворы в Безье и Каркассонне, великая Эрменгарда, чей двор находится в Нарбонне, Гильемы, сеньоры де Монпелье принимают у себя трубадуров и оказывают им покровительство на протяжении всей второй половины XII столетия. Подражая высшей знати, сеньоры помельче также, по мере сил и возможностей, оказывают поддержку трубадурам. Раймон де Мираваль и особенно Арнаут де Марейль слагают песни в честь прекрасной графини де Бурлац; под этим именем скрывается дочь графа Раймона VI Тулузского Азалаис (Аделаида), ставшая супругой виконта Безьерского Рожера II. Раймон де Мираваль находит покровительницу в лице Эрменгарды Нарбоннской, вдохновляющей его на сочинение стихов в ее честь; тем временем в Эрменгарду влюбляется трубадур Пейре Роджьер.

Италия

Мы уже имели возможность последовать за Гаусельмом Файдитом к Монферратскому двору. Многие рады были видеть у себя трубадуров: в начале XIII века окситанские поэты были желанными гостями Савойского двора, их охотно принимали при дворе маркизов д’Эсте в Ферраре, при дворах Падуи и Вероны… После альбигойского погрома Италия и Испания станут пристанищем для еретиков и трубадуров, гонимых инквизицией и королевскими шпионами; в этих странах знатные сеньоры Южной Франции станут искать спасения от уготованной им жестокой участи.