Двор щедрый и веселый

От сеньора прежде всего ожидают проявлений «щедрости». На севере и на юге Франции при дворах исповедуют одни и те же ценности, разница лишь в оттенках: хороший сеньор везде непременно должен быть щедрым и мудрым. Он без счета раздает лошадей, оружие, украшения и одежду, оказывает приезжающим достойный прием, окружает себя музыкантами и поэтами и вознаграждает их щедро и по достоинству.

Увы! Отважный король, что станет / теперь с ристаниями и боевыми турнирами, в которых принимало участие столько рыцарей, / с богатыми дворами и щедрыми и дорогими дарами, / коль нет вас больше, вас, кто был над всем этим господином? / Что станет с несчастными, / поступившими к вам на службу / и ожидавшими от вас достойного вознаграждения? / И что станут делать остальные – те, которым сейчас впору убить самих себя, – / кого вы возвели в самый высокий ранг?⁸

Однако расточительность также не вызывает доверия. Щедрость надо проявлять только по отношению к тем, кто хорошо служит. Сеньор наделен благородным сердцем, а рассудок позволяет ему распознать и удалить от себя ревнивцев – тех льстивых и лицемерных придворных, которых называют «льстецами» (lauzengiers *); эти подхалимы оговаривают верных друзей сеньора, чтобы отвратить от них поток его щедрот:

Клеветники, чьи языки остры, – / И да невзлюбит их Господь и покарает! – бросают тень на доблесть / И вперед себя пускают Злобу⁹.

Сеньор должен по‑доброму проявлять свою власть. Он любезен и обращается со своими людьми без надменности. Таков идеальный сеньор.

При дворе хорошего сеньора царят «радость и веселье». Оба этих качества, непосредственно, как мы увидим ниже, характеризующие дворы сеньоров‑южан, не взаимозаменяемы, хотя они и кажутся очень близкими по смыслу. Мы к ним еще вернемся. Под высокими сводами большого зала замка, где живет сеньор, должны звучать смех и одобрительные возгласы, поощряющие словесные поединки между трубадурами и их слушателями. Слово «отрада» (solatz ) напоминает об удовольствии, доставляемом куртуазным общением. Гираут де Борнель старался «пробудить» это искусство приятного общения в придворном кругу¹⁰.

Импровизированные или всесторонне обдуманные, словесные поединки являются южным эквивалентом конных сражений – турниров, излюбленным зрелищем тогдашнего аристократического общества Иль‑де‑Франса и Нормандии. Полагают, что благородные дамы и рыцари юга могут соперничать с поэтами в искусстве вести словесные баталии. «Ибо приятная беседа, где уместен и смех, и отрадные речи, является истинной любовной приманкой», – говорит Гарен ло Брюн даме, посвящая ей свое «назидание» (ensenhamen *) (с. 333–335)¹¹. Признаком достойного двора является умение вести любезные беседы. Чтобы совершенствоваться в своем искусстве, нравиться и создавать себе репутацию, трубадуры бросают вызов аудитории, складывая «тенсоны» (tensos *) (диспуты на заданную тему), или предлагая собеседнику создать совместно с ним «партимен» (partimen *) (именуемый также «джок партит» (joc partit *), диалог‑спор, в котором позиции участников заданы изначально).

Когда трубадуры живописуют в своих стихах идеальные куртуазные собрания, в голосе их всегда звучит горечь утраты или тоска ожидания. Однако не стоит безоговорочно верить в реальность этого идеала. Наряду с образцовыми дворами в Вентадорне, Барселоне или Бокэре, которые они поочередно, друг за другом, успели посетить, сколько еще мест, где нет ни куртуазности, ни приятных бесед! И, разумеется, есть дворы, где полно обманщиков, завистников и мошенников; не стоит также забывать и о достойных осмеяния жеманных придворных, старающихся выслужиться перед сеньором, равно как и о беспутных сеньорах, что зачастую бывают несправедливы, жестоки и скупы. Наконец, наряду с несколькими дамами, утонченными и достойными всяческих похвал, сколько еще есть смешных жеманниц, изо всех сил, однако совершенно безуспешно, пытающихся подражать куртуазным манерам! А сколько еще женщин по‑прежнему невежественны, сколько из них подвергаются жестокому обращению?

«Развлечения, радость и песни теперь забыты»¹², – жалуется Гираут де Борнель.