Мария Вентадорнская

Вы уже слыхали о мадонне Марии Вентадорнской, как о наиславнейшей из дам, когда‑либо живших в Лимузене, много творившей добра и бежавшей всякого зла. Во всех деяниях своих она руководствовалась законами вежества, и никакое бездумие не подбивало ее на необдуманные поступки. Одарил ее Господь прелестью лица и изяществом, коим не требовалось никаких прикрас.

Между тем Ги д’Юссель, как уже слыхали вы в песне «Я, злая Дама, прогнан Вами с глаз…», лишился своей дамы и пребывал в великой тоске и кручине. Долгое время не пел и не слагал он песен, отчего все достойные дамы округи той скучали, а больше всех мадонна Мария, ибо ее‑то Ги д’Юссель и славил во всех своих кансонах. Графу же Марки по имени эн Уго ло Брюн, бывшему ее рыцарем, оказывала она всю любовную честь, какую может дама оказать рыцарю своему.

И вот однажды, когда граф Марки проводил с нею время в куртуазном ухаживании, вышел и у них спор. Граф утверждал, что всякий истинно влюбленный, доколе он даме своей верен, и ежели дама любовь свою ему отдала, рыцарем его избрав или другом, столько же власти имеет над дамой своей, сколько и та над ним. Мадонна же Мария отрицала, что друг может иметь над нею власть. Случилось тогда же быть при дворе мадонны Марии эн Ги д’Юсселю, и та, желая вернуть его к песням и усладам, сложила строфу, в которой вопрошала его, может ли друг дамы иметь над нею столько же власти, сколько она над ним. Так вызвала его мадонна Мария на куртуазное прение, и сложили они такую тенсону:

Ги д’Юссель, сердит мой упрек:

Почему, о пенье забыв,

Вы молчите? Талант Ваш жив,

И к тому же Вы любви знаток;

Так ответьте, должно ль даме в обмен

На страстность представленных другом сцен

С ним столь же страстный вести разговор?

С такой точкой зренья возможен спор.

На Мария, изящный слог

Позабыт мной, как и мотив

Сладостный, но на Ваш призыв

Я откликнусь десятком строк:

Итак, дать обязана Дама взамен

Любви – любовь, ту назначив из цен,

Чтоб равенство соблюдал договор

Без счетов, кто кем был до этих пор.

Ги, влюбленный, подав намек

Даме, должен быть терпелив

И благодарить, получив

Милость в должном месте в свой срок;

Пусть просит, не поднимаясь с колен:

Она – и подруга, и сюзерен

Ему; превосходство же ей не в укор,

Поскольку он друг ей, но не сеньор.

Дама, или Вам невдомек,

Что учтива, как друг учтив,

Дама быть должна: ведь порыв

Одинаковый их увлек;

Если ж попала к нему она в плен,

Пусть подчиняется, из‑за измен

Не начиная с возлюбленным ссор, –

Должен быть весел всегда ее взор.

Ги д’Юссель, но свершить подлог

Может всякий, кто сердцем лжив:

Вот влюбленный, руки сложив,

Молвит Даме, упав у ног:

«Молю Вас мне выделить в сердце лен!»

Поднимут же – буркнет: «Любовь – лишь тлен!»

Кто нанят слугой, не будь столь хитер,

Чтоб хозяин с тобой делил свой двор!

Дама, Вы лишь то, сколь жесток

Нрав Ваш, явите, прав лишив

Друга, с кем – сердца ваши слив –

Одарил Вас поровну рок;

Хотите ль, чтоб он пред Дамой согбен

Стоял всю жизнь и не ждал перемен?

Признайтесь, что мысль такая – позор,

Он равен любой из ваших сестер.

Жизнеописания, с. 119–120