Мемуар 5

5. Терпеливый нянь и мои игры.

Настоящих игрушек у меня, практически, не было. Один самолет был как настоящий. Серебристый, блестящий, со звездами на крыльях. Был и заводной мотоциклист в шлеме. Когда мне его подарили, не помню. Помню его уже с оторванной коляской. А сам мотоцикл Эдик многократно пытался починить. Но я все равно его разбирал. Самолет "летал" через комнату по натянутой нитке. В отсутствие старших к нам набивались друзья-соседи, Они, большие дураки, с упоением пускали этот самолетик и гоняли мотоцикл. Я к этим занятиям не допускался. А когда мне подарили пушку, то заправляли ее дымом из самокруток и стреляли. Из пушки вылетало крохотное аккуратное колечко, вызывавшее всеобщий бурный восторг.

Подавляющее большинство игрушек поставлял все тот же "Вредина - говедина, Эдька - Бедька!". Из катушек, гильз, деталей противогазов и гранат, из чего угодно, он творил мне игрушки. Это были и паровозы с вагонами, танки, пушки, солдатики. Они ни капельки не были похожи на настоящие, но если Эдик сказал: "Это паровоз!", то так тому и быть. Воображение у него было ни чуть не хуже моего, детского, и моей фантазии уже был дан толчок. Эдик крепил катушку поперек катушки, привязывал резинку, и катушка стреляла горохом. Выгибал проволочные головоломки, которые я был обязан к его приходу разгадать. Из бумаги, без всякого клея и ножниц выгибал причудливые фигурки, самолетики, кораблики. Но это умели, наверное все "мужики" в его возрасте. Если к нему попадала в руки бумага и ножницы, то он из нее вырезал самолетики немыслимых, в то время, аэродинамических форм. И, чудо, - все они летали! Причем о он терпеливо разъяснял саму суть каждой поделки, почему такая форма, почему летает, как заставить летать правильно.

Голод не тетка. Надо бы чего-нибудь съестного. На полках я находил четвертинку-половинку буханки карточного хлеба, обрывал корочки и макал, в лучшем случае в сковородку со шкварками, или в льняное масло с солью. Или грыз, найденные в бабушкиных запасах кусочки корицы. От холода я засыпал среди всех этих спичечных коробков, вагонов, противогазных клапанов - "паровозов", танков, пушек и самолетов в луже собственной мочи. Родные, приходя с работы, часто не могли добудиться до меня, что бы я открыл запертую комнатную дверь. Эдик забирался через окошко над дверью и открывал запор. На кухне уже растоплена плита, меня сажают на теплый приступок, стягивают мокрую одежду, натягивают эти ужасные чулки.

Став чуть старше моим любимым занятием стало разбирать-собирать домашнюю технику. Начал я с репродуктора. Бумажная тарелка, постоянно с 6 утра до 12 ночи с перерывом на обед вещавшая необходимую для каждого советского человека информацию. В обед – метроном, и "Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат, пусть солдаты немного поспят…". Утром – "Пионерская зорька", Игра – "Загадка- Угадай-ка, - интересная игра". И еще какая-то передача, начинающаяся с песни: "Поскорее, поскорее разогрею батарею, нынче будет радостный денек". Спектакль! Эдик не нашел ни чего лучшего сказать, что внутри этой картонной коробке спрятан целый театр с маленькими человечками. Пришлось заняться поисками. Осторожно, что бы человечки не разбежались от страха, я начал разборку. Снял диффузор, открыл коробочку – нет ни каких человечков! Собрал, как мог, обратно. Диффузор заговорил простуженным голосом. Пришел дядька, крутанул какой-то винтик и голос поправился. На второй раз разборку выдала не повешенная, по моде того времени, салфетка. Она валялась в другом углу комнаты. У дядьки возникли подозрения. В следующий раз я принялся за дело основательно. Разобрал все, что только можно. Остались две какие-то детальки, заклеенные бумагой. Ага, вот где они прячутся. Бумага сорвана, под ней – проволока. Долой ее, там они! Все! Репродуктору пришел полный трындец. Не вещает! Мои деяния дядькой были раскрыты. Я подвергся репрессиям. Ремонт состоялся тут же, так как в то время он уже был монтером связи, и это было его работой. Пришлось Эдику объясняться за человечков, и вкратце излагать теорию радиовещания.

Следующие подвиги были направлены на настольные часы. Кончилось тем, что вытаскивая пружину, я повредил себе пальчики, а силенок запихать ее обратно не хватило И тут Эдику пришлось их восстанавливать, попутно объясняя назначение каждой детали. Разобрать и собрать такие пустяки, как бинокль, мне уже не в кайф. Я принялся за швейную машинку "Зингер", некогда купленную в Ленинграде по обмену с "Торгсином", за сданные в пользу Революции драгоценности. Опять неприятности. Я оказался пришитый к ней нитками. Неосторожно подсунул руку под иголку и машинка сделала строчку. От шока я ни чего не понял, кроме того, что мне не оторвать руку от машинки. Хорошо, что вовремя появился спаситель. О происшествии было доложено. Маменька приняла решение, удовлетворить мою страсть к разбирательству, и она с Эдиком произвела показательную сборку-разборку швейной машинки фирмы "Зингер. С тех пор мне был доверен уход за этой техникой, а Эдик всегда принимал участие в совместном изучении внутренностей разных механизмов, появлявшихся в нашем доме или найденных на улице.

Только своему терпеливому няню я обязан тем, что в четыре года я уже бегло читал и был записан аж в областную библиотеку (она располагалась по соседству с маминой работой). Произошло это как-то само собой в процессе игр. Сначала дядя, не помню из чего, наверно, из алюминиевой проволоки сделал несколько букв.

" Вот это Аааа, это Жжжж, как жук жужжит. А это Фффф, видишь как надулась. Б (не Бе-ее!), с нее начинается Бронька"

Вот так, по одной, две буквы, я изучил алфавит. Мама заметила мои потуги и купила набор картинок, внизу которых были пустые клеточки. Я должен был вставлять картонные буквы, вырезанные из прилагаемого набора. За обучение принялся Эдик. Правда, это он делал походя, устав от моих вечных "Отчего, да почему", за что прозвали Лешей-почемучкой. Только я ни как не мог понять – почему они меня так прозвали. Позднее мне подарили книгу Бориса Житкова "Что я видел", ставшая моей любимой и первой, которую я много раз перечитывал от корки до корки. Так я незаметно для себя, а особенно, родственников, выучился читать.

Совершенно отчетливо помню, когда мы шли после Первомайской демонстрации по улице Ленина и я вдруг заявил: "Продовольственный". Через несколько шагов: "Аптека". Дальше: "Поликлиника". Семья вдруг насторожилась

-Ты что? Запомнил наизусть?

- Нет, прочитал.

-Сочиняешь! А тут что написано?

-Ааа! Непонятное что - то! Какой-то Волгорторг.

-….

Окончательно я добил бабушку, маму и дядьку, когда прочитал вывеску "Вологдалесжилдорстрой".