Глава VI

Атрибуты материи

а). ОБЩАЯ ПОСТАНОВКА ВОПРОСА ОБ АТРИБУТАХ

Основными атрибутами материи считали пространство, время и движение. Но ограничивается ли материя вышеука­занными и нет ли у неё других атрибутов. Б. Спиноза считал, что «Бог, или субстанция, состоящая из бесконечно многих атрибутов, из которых каждый выражает вечную и бесконеч­ную сущность, необходимо существует»¹. Иначе говоря, в веч­ности и бесконечности сущности субстанции мы убеждаемся благодаря тому, что она выражает или отражает бесконечные атрибуты. Если количество атрибутов было бы ограниченным, то невозможно было бы говорить о вечном выражении беско­нечной сущности субстанции, ибо у нее нет другой возмож­ности для выражения собственной сущности. Атрибуты суб­станции неограничены, так как сама субстанция безгранична во всех отношениях. Ограничение количества атрибутов неиз­бежно приводит к ограничению субстанции, к признанию то­го, что субстанция ограничена в формах своего существова­ния. А это ведет к механицизму, к сведению богатства суб­станции к ограниченному количеству форм. Так поступал Ф. Бэкон, уверявший, что любая сложная субстанция сводит­ся к определенному количеству простых свойств. Для нагляд­ности он сравнивал эти свойства с буквами, говоря, что по­добно тому как знание букв дает нам возможность разоб­раться в словах, точно так же знание простых свойств мате­

¹ Б. Спиноза, Избранные произведения, т. I, стр. 368,

160

рии приведет нас к познанию сложных тел. Более того, он уверял, что поскольку упомянутые свойства суть первичные элементы материи, то их познанием исчерпывается познание всех эмпирических явлений природы. Положение Спинозы о бесконечности атрибутов по существу было направлено про­тив упомянутой метафизики. Познание материи неисчерпаемо, ибо в процессе движения она способна приобрести бесконечно много новых форм и свойств, которые становятся новыми объектами познания. По характеру все эти свойства либо по­стоянны либо переходящи. Сознание, например, является ис­торически переходящим свойством материи, поскольку не все се формы обладают сознанием. Пространство, время и дви­жение наоборот, суть постоянные атрибуты материи. Для современной науки — это неоспоримая истина. Но неоспоримо также то, что наличие движения указывает на наличие взаим­ной связи и взаимодействия тел как всеобщих форм их отно­шений. Поэтому они тоже суть атрибуты материи. То же са­мое можно сказать о способности материи к саморазвитию. Нет материи, которая не имела бы этой способности. А ха­рактерная особенность атрибута — его всеобщность, несотво­римость и неуничтожаемость.

Подходя к вопросу с этой позиции Ленин самым основ­ным свойством материи считал ее объективную реальность, существование вне и независимо от нас. Почему же нельзя считать ее атрибутом субстанции? Ведь только благодаря последней материя есть материя. Если отказываться от приз­нания объективного существования материи независимо от нас, тогда исчезнет разница между материей и сознанием. Следовательно, она является атрибутом материи, причем одним из основных. Существовать вне и независимо от субъ­екта, значит быть несотворимым и основы своего существо­вания иметь в самом себе. На эту особенность, т. е. на этот атрибут материи указывал еще Гераклит, говоря, что материя не создана никем из богов и никем из людей, она существо­вала и будет существовать вечно. Идеалисты, выступая про­пив материализма, старались доказать сотворимость материи, Но, не имея ни одного факта для доказательства, они пришли к отрицанию науки н научного мышления. Вспомним хотя бы

11—1913

махистов, которые, сводя материю к комплексу ощущений, стали на путь агностицизма, т. е. отказа от науки.

Наука и ежедневная практика людей на каждом шагу опровергали (и опровергают) теорию сотворимости материи. Это обстоятельство дало основание Энгельсу сказать: ...«мы знаем из опыта и теории, что материя и ее способ существо­вания — движение — несотворимы и, следовательно,, являются своими собственными конечными причинами...»¹ А из этого следует, что несотворимость является атрибутом материи. Не­что сотворено, если его изменение, в конечном счете, зависит от его творца. Относительно материи этого сказать нельзя. Причины изменения материи находятся в самой материи, ибо она — субстанция. Свойством или атрибутом субстанции яв­ляется также ее неуничтожаемость. Если материи была бы сотворена каким-нибудь субъектом, тогда она могла быть уничтожена своим творцом. Так как она никем не создана, поэтому — неуничтожима. То что подвергается уничтожению реально только во время своего существования, поэтому она не субстанция и нельзя говорить о ее субстанциональной ре­альности. Отлично сознавая это, мыслители древнего мира старались найти неуничтожаемые, непреходящие основы по­стоянно изменяющейся многообразности природы. Фалес при­нимал за эту основу воду, Анаксимен — воздух, а Анакси­мандр— апейрон. Гераклит выступил с новым тезисом о том, что все течет, все изменяется, следовательно ничего не сохра­няется, нет ничего вечного. В одну и ту же реку нельзя войти дважды, добавил он. Из этого положения Гераклита Кратил сделал далеко идущие релятивистские выводы, отрицая воз­можность даже относительной устойчивости, неуничтожимости материи. В одну и ту же реку нельзя войти даже один раз, заявил он. Таким образом, возникло противоречие между признанием неуничтожимости и изменчивости материи. Ста­раясь разрешить это противоречие, Демокрит и его последо­ватели распространили принцип изменчивости на все формы существования материи за исключением атома, считая, что его неуничтожимость реализуется через сохранение его атри­бутов: формы, объема и веса. Основные положения этого уче­

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 569.

ния стали руководящими принципами, как для естествозня­ния, так и для материалистической философии до открытия закона сохранения и превращения энергии и создания диа­лектического материализма. Эти открытия окончательно до­сказали, что неуничтожимость является одним из важнейших атрибутов материи.

Атрибут материи должен показать отличие материи от сознания, причем такое отличие, которое является существен­ным для решения основного вопроса философии. Идеалисты, уже с древних времен, противопоставляя дух или абсолютную идею материальной субстанции, указывали на телесность ма­терии, считая ее веским аргументом против субстанциональ­ности материи. Материалисты, отвергая идеализм, наоборот, рассматривали телесность, как общее свойство, без которой нет материи. Продолжая эту линию, Энгельс писал: «Мы от­влекаемся от качественных отличий вещей, когда объединяем их, как телесно существующие, под понятием материи»¹. Ины­ми словами, телесность — это атрибут материи.

Не устарело ли это положение Энгельса? Нет, не устаре­ло. С точки зрения современной науки, материя — это вещест­во и поле. Вещество — это форма материи, состоящая из час­тиц, имеющих собственную массу (массу покоя). Вещество — это электрон и позитрон, протон и нейтрон, атом и молекула, макроскопические тела, состоящие в различных агрегатных состояниях и т. д. В телесности этих форм материи сомневать­ся нельзя, ибо все они суть физические тела, являющиеся или могущие стать объектами нашего ощущения. А признаки те­лесности проявляются первым долгом, именно в этих особен­ностях материи.

Высказывают некоторую неуверенность в телесности поля. Конечно, отождествлять поле с веществом ошибочно, но противопоставлять их друг другу, как нетелесное телесному тоже нельзя. Дело в том, что все виды полей суть формы ма­терии, осуществляющие взаимодействие частиц вещества и связывающие частицы вещества друг с другом в системы. Бо­лее того, релятивистская теория тяготения установила, что электромагнитное поле обладает весомой (гравитационной)

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 570.

массой, энергией и количеством движения (импульсом), т. е. всеми теми свойствами, в которых проявляется телесность. Имея ввиду эти факты А. Эйнштейн говорит, что «для совре­менного физика электромагнитное поле столь же реально, как и стул, на котором он сидит»¹. Поэтому у нас нет основа­ния утверждать, что приведенное положение Энгельса уста­рело. Что телесность является атрибутом материи, вытекает так же из ленинского определения материи. Если материя — это то, что «дано человеку в ощущениях его», что так или иначе, «действуя на наши органы чувств, производит ощу­щение»², то из этого уже следует, что материя телесна, ибо только телесность способна к упомянутым воздействиям. Не случайно, что отвергая идеализм, Ленин неоднократно под­черкивает, что «материя есть физическое»³ и что это «физи­ческое есть первичное»⁴, тем самым считая телесность атри­бутом материи.

Как неуничтожимость, так и объективная реальность, не­сотворимость и телесность в известной мере отличаются от других атрибутов материи. Их отличительная черта состоит в том, что они, будучи атрибутами материи, являются также атрибутами самих атрибутов, они показывают основные осо­бенности не только субстанции, но и свойств. Так, например, если движение указывает на способ существования материи, то объективная реальность показывает как на субстанцио­нальность материи, так и на объективность движения. Если пространство и время являются формами существования ма­терии, то несотворимость и неуничтожимость — суть атрибуты, как материи, так и пространства и времени. Ведь материа­лизм — это не только признание субстанциональности материи, но утверждение несотворимости и неуничтожимости ее атри­бутов. Как известно, старые и новые кантианцы, выступая против материализма, настаивают на субъективности прост­ранства, времени и движения. Энгельс, опровергая идеализм, писал: «Движение... также, несотворимо и неразрушимо, как

¹ А. Эйншейн и Л. Инфельд, Эволюция физики, 1948, сгр. 144.

² В. И. Ленин, Поли..собр. Соч., т. 18, стр. 131 и 149.

³ Там же, стр. 148.

⁴ Там же, стр. 150.

164

И сама материя...»¹, иначе атрибуты материи имеют ее суб­стациональные особенности, на что указывают атрибуты ат­рибутов. Таким образом, мы имеем две группы атрибутов ма­терии. Одна из них является раскрытием также сущности са­мих атрибутов, а вторая относится только к материи. К пер­вой группе принадлежат также дискретность и непрерывность. Конечно, могут сказать, что они непосредственно связаны с движением и осуществляются благодаря движению, поэтому нет основания считать их атрибутами материи. А разве про­странство и время не связаны с движением? Разве можно без последнего иметь представление о первых? Почему же никто не сомневается в том, что они суть атрибуты? Если нечто яв­ляется атрибутом в силу того, что оно относится ко всем фор­мам материи, к материи, как таковой, то дискретность и не­прерывность характерны как раз тем, что относятся как к не­органической, так и к органической и общественной материи. Нет ни одной формы материи, которая не была бы и дискрет­ной и непрерывной. «Новая атомистика отличается от всех прежних тем, что она (...) не утверждает, будто материя толь­ко дискретна, а признает, что дискретные части различных ступеней (...) являются различными узловыми точками, кото­рые обуславливают различные качественные формы сущест­вования всеобщей материи...»². Иными словами, дискретность и непрерывность — суть всеобщие особенности, т. е. атрибуты материи. Но они показывают также общий, характер прост­ранства и времени, тем самым выступая, как атрибуты ат­рибутов.

Кроме пространства, времени, взаимосвязи, взаимодейст­вия, способности к саморазвитию и движению ко второй груп­пе атрибутов материи относится также отражение. Критикуя идеалиста Пирсона, который считал, что «нелогично утверж­дать, что вся материя сознательна», Ленин заметил: «но ло­гично предположить, что вся материя обладает свойством, по существу родственным с ощущением, свойством отражения»³.

Конечно, отражение является формой движения и как та­

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 59.

² Там же, стр. 608—£09.

³ В. И. Ленин, Поли. собр. Соч., т. 18, стр. 90—91.

ковое атрибутом материи. Но не всякая форма движения свойственна всей материи, поэтому не все они суть атрибуты материи. Так, например, ассимиляция и диссимиляция — фор­мы движения материи, но они свойственны только живой мате­рии. В этом отношении отражение имеет ту особенность, что является всеобщим свойством как органической, так и неор­ганической материи.

В отличие от всех форм движения, отражение есть то, что сходно с ощущением, то, развитие чего приводит к появлению мышления. Ленин писал, что «в фундаменте самого здания материи» можно... предполагать существование способности, сходной с ощущением»¹. Эта способность и есть отражение.

Характер отражения зависит от вида и уровня развития материи. Отражение в неорганическом мире не то, что в орга­ническом в лице царства растений и животных. В первом слу­чае оно выступает как потенциональная возможность ощуще­ния, а во втором имеет уже форму ощущения. Высшая фор­ма отражения — это познание.

Атрибут — это то, что «представляется сам через себя», а то, что представляется через другое уже не атрибут, а пере­ходящее свойство, имеющее начало и конец. Выражая приро­ду субстанции, атрибут не имеет ни начала, ни конца. Он су­ществует совместно с субстанцией, отражая ее ту или иную «вечную и бесконечную сущность»². Таковыми являются не только уже названные атрибуты, но также качество, количе­ство и структура. Конечно, каждая конкретная вещь имеет свое качество, количество и структуру, которые исторически возникают и исчезают с возникновением и исчезновением их носителя — вещи. В этом случае они являются атрибутами этой вещи, которая не может существовать не имея своей качест­венной, количественной и структурной определенности. Но это относится не только к той или иной вещи, а ко всем вещам. Любая вещь или единица материи имеет свое качество, коли­чество и структуру, которые с разных сторон выражают ре­альность или бытие субстанции, и поэтому являются ее атри­бутами. Физики считают, что энергия и импульс тоже являют­

¹ В. И. Ленин, Поли. собр. Соч., т. 18, стр. 90—91.

² Б. Спиноза, Избр. произведения, т. I, стр. 368.

166