Глава V

Материя

1. СУБСТАНЦИОНАЛЬНОСТЬ МАТЕРИИ

Краткое описание пути познания убедило нас в том, что материя существует вне нас, независимо от нас и нашего соз­нания. Этот факт говорит о том, что материя — первична, а сознание — вторично. Материя существует независимо и без сознания, а сознание не может существовать независимо и без материи, и это потому, во-первых, что без органов созна­ния нет сознания, а эти органы материальны, во-вторых, по­тому, что объект сознания — это вещи, предметы и явления внешнего мира, которые суть формы существования материи. А то, что первично является субстанцией. Материя первична, следовательно она — субстанция.

В отличие, скажем, от не субстанции, сознания, основу собственного существования субстанция содержит в себе, оно является само причиной. Еще Б. Спиноза, давая определение субстанции, писал: «Под субстанцией разумею то, что сущест­вует само в себе и представляется само через себя, т. е. то, представление чего не нуждается в представлении другой ве­щи, из которого оно должно было бы образоваться»¹. Это по­нятно. Если нечто представляется через другое, тогда оно не может быть субстанцией, ибо представляться через другое означает иметь свое основание не в себе, а в чем-то другом. Например, животное представляется через органическую ма­терию, потому что оно является продуктом развития этой ма­

¹ Б. Спиноза, Избранные произведения, 1957, т. I, стр. 361.

135

терии. Из этого следует, что животное — не субстанция. По своей природе субстанция — это то, что является основанием не только собственного, но и существования всех вещей и явлений вселенной.

Субстанция — одна. Две субстанции одновременно сущест­вовать не могут, во-первых, потому, что если одна субстанция является единственным основанием существования всего того, что есть, тогда вторая субстанция перестает быть субстанцией, так как ничего не остается, чтобы по отношению к ним она выступалу как субстанция, и, во-вторых, потому что одни и те же вещи не могут одновременно иметь две первопричины или определяющие основания. Исключая возможность сущест­вования больше одной субстанции Спиноза говорил: «Если бы существовало несколько различных субстанций, то они долж­ны были бы различаться между собой или различием своих атрибутов, или различием своих модусов (...). Если предполо­жить различие атрибутов, то тем самым будет допущено, что с одним и тем же атрибутом существует только одна субстан­ция. Если это будет различие состояний (модусов), то, оста­вив эти модусы в стороне, так как (...) субстанция по своей природе первичнее своих модусов, и рассматривая субстанцию в себе, т. е. сообразно с ее истинной природой (...), нельзя бу­дет представлять, чтобы она была отлична от другой субстан­ции, т. е. (...) не может существовать нескольких субстанций, но только одна»¹. И эта субстанция есть природа, т . е. материя.

Но материя как субстанция — это не чистая мысль, не пустая абстракция, а реальная действительность. В. И. Ленин писал: «Материя, природа, бытие, физическое есть первичное, а дух, сознание, ощущение психическое — вторично»². Следо­вательно, субстанция — это объективная реальность. Она из­менчива, поскольку конкретные формы ее существования име­ют исторический характер, они возникают, развиваются и ис­чезают. Но она, одновременно, устойчива как объективная ре­альность. В изменчивости материя конкретизируется, проявляя свою многообразность, а в устойчивости она сохраняется как субстанция. Поэтому противопоставлять изменчивость устой­

¹ Б. С. Спиноза, Избранные произведения, т. I, 1957, стр. 364.

² В. И. Ленин, Поли. собр. Соч., т. 18, стр. 150.

136

чивости неверно. Наличие этих особенностей у материи даёт основание рассматривать ее как единство многообразностей и многообразие в единстве.

2. ЕДИНСТВО МНОГООБРАЗНОЙ МАТЕРИИ

Познание материи является достаточно сложным процес­сом. Начав с чувственной достоверности, познание оказалось способным вначале дать представление об индивидуальном характере предмета. Отрицание этой индивидуальности было переходом к абстракции. Поэтому отрицание снова было воз­вратом к индивидуальному, но не к поверхностному, случай­ному индивидуальному, а к его истинно научному познанию, к познанию материи в ее всеобщей конкретности. Формула: вода, земля, воздух, огонь, атом и т. д.— суть материя, озна­чала, что все виды материи, все отдельные конкретные формы ее существования имеют одну-единую основу, вернее, свой­ство: все они вне нас объективно существующие реальности. Вода существовала не только до появления субъекта, но и органического мира вообще. То же самое можно сказать о воздухе или же о других видах материи. Поэтому на вопрос: что такое материя? — можно ответить: материя есть вне и не­зависимо от нас объективно существующая реальность. Она «есть философская категорий для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощуще­ниями, существуя независимо от них». «Материя есть ю, что действуя на наши органы чувств, производит ощущение. Ма­терия есть объективная реальность, данная нам в ощущении»¹.

Как итог всей истории познания, это определение мате­рии является полным и научным. Его полнота и научность со­стоит в том, что в нем схвачено главное в своей конкретности и что оно является всесторонним отображением материаль­ного мира, как объекта ощущения и мысли. Более того, в этом определении дано высшее единство многообразия. В пре­дыдущих определениях многообразность просто была исклю­

¹ В. И. Ленин, Поли. собч. Соч., т. 18, стр. 131, 149.

137

чена и речь в них шла поэтому не о единстве, но об абстракт­ной всеобщности. В новом определении найдена та всеобщ­ность, которая лежит в основе всего многообразия, сохране­на и качественная связь и вообще дано истинное соотношение всеобщего и единичного. Говоря, что вода, воздух, атом и т. д. суть материя, я признаю многогранность материи и в то же время обнаруживаю их глубоко внутреннюю связь, показы­ваю их существенную общность между собой. А утверждая, что материя — атом, я настаиваю на том, что в деле возник­новения конкретных вещей форма, как количество, играет оп­ределяющую роль. А истинная реальность не одно лишь ко­личество, а единство качества и количества, в котором каж­дая индивидуальная форма вещества находит свою вполне объективную субстанциональную основу. Субстанция — одна, общая для всех форм. Эта всеобщность не является резуль­татом одностороннего отвлечения от многообразия, а выраже­нием того, что все разнообразие имеет свою конечную основу в ней, является формой существования субстанции. Поэтому каждая конкретная форма материи, будучи единичной, инди­видуальной, в то же время является всеобщей, так как любая данная форма выражает одну и ту же субстанциональную ос­нову — материю. Например, что такое вода? Форма существо­вания материи. А что такое воздух? То же самое. Имея свои основы в одной и той же субстанции, любая из этих форм су­ществует одна в другой. Например, вода есть в воздухе и на­оборот. Когда Фалес говорил, что вся материя состоит из во­ды, а Анаксимен, что она состоит из воздуха, в вышеуказанном смысле оба они были правы; и хотя в наивной форме, но все же достаточно отчетливо указали на связь и единство много­образных форм внешнего мира. Мыслители древнего мира об этом могли лишь догадываться или же в лучшем случае выс­казывать общие соображения, отдельные гениальные мысли. Современная наука же настолько продвинулась вперед, что все это доказывает экспериментально.

Еще в конце XVIII века Хландри, устанавливая космиче­ское происхождение метеоров, одновременно выяснил, что все они содержат большое количество железа, а некоторые хими­ческие элементы, как сера, магнезия и т. д., существуют не только на нашей Земле, но и послужили материалом при об­138

разовании Луны, звезд и т. д. Химические анализы доказали тождество земных и небесных веществ. Все планеты. Солнце и звезды состоят из пока что известных нам 104 химических элементов. Таким образом, единство неба и Земли неопро­вержимый факт.

Раньше, например, думали, что электрические и магнит­ные явления имеют в качестве основы происхождения разные, так называемые невесомые вещества. Открытие единой при­чины возникновения магнитных и электрических явлений на­несло смертельный удар этой теории. Было доказано, что электрический ток способен производить и магнитные дейст­вия. Идя дальше по этому пути, наука вскоре доказала на­личие связи также между электрической и механической си­лами. Электрическая сила была превращена в механическую силу, а затем произведены опыты по получению электричест­ва за счет механической работы. Сейчас уже всем известно, что электрическая энергия превращается в механическую, хи­мическую, тепловую и наоборот. Иначе говоря, единство фи­зического мира больше не загадка, не теоретическое предпо­ложение, а доказанный факт.

Ранее полагали, что химические элементы непревращаемы; основанием для этой мысли служила гипотеза абсолютной од­нородности атомов химических элементов. Современная нау­ка окончательно опрокинула эту гипотезу; атом — целый слож­ный мир, состоящий из множества позитронов и электронов, имеющий свое ядро. Ядро каждого атома состоит из ряда других частиц: из многих протонов и нейтронов, которые свя­заны между собою мезонами и т. д. Находясь на этой высоте, современная наука опровергает теорию непревращаемости хи­мических элементов, их абсолютную индивидуальность. Это значит, что элементы периодической системы Менделеева во­все не являются отдельными, ничем между собою не связан­ными формами материи. Периодизация элементов Менделе­евым стала возможной именно благодаря наличию этой связи.

Из сказанного следует, что все разнообразные формы ма­терии имеют между собой нечто общее, благодаря чему они и переходят друг в друга. Современная наука уже вступила на путь практического осуществления этих опытов, доказывая,

139

что нет ни одного химического элемента, который мы не мог­ли бы превратить в другой.

Всякое превращение есть в то же время обнаружение свя­зи между превращаемыми веществами. Работая в этом на­правлении, квантовая механика доказала, что единство ми­ра является не результатом механического сочетания его час­тиц, а внутренне-закономерным явлением.

В микромире мы имеем дело с квантовым и волновым поведением частиц, с веществом и полем и т. д. Какая же су­ществует связь между ними? Вопреки идеалистам, желающим отделить их друг от друга и даже противопоставить друг дру­гу, физика доказывает, что разные поведения частицы имеют объективные основы, что частица сама, по своей природе, име­ет как волновой, так и квантовый характер и является единст­вом этих свойств. То же самое можно сказать о веществе и поле. Конечно, как объекты исследования, они различны. «В настоящее время во всех наших существенных теоретических построениях мы должны допускать две реальности: поле и ве­щество»¹. Однако эти реальности не самостоятельны, не от­дельны друг от друга, а существуют только в единстве, ибо «всякое поле порождается совокупностью частиц или тел, вза­имодействия между которыми оно переносит»². Следователь­но, многообразные формы материи едины. Современная нау­ка доказывает это в каждой области.

Длительное время не только отделяли, но и противопос­тавляли органический мир неорганическому. Однако в нача­ле прошлого столетия Вёлеру удалось получить органическое вещество — мочевину — из неорганических веществ. Это было уже окончательным разрушением до того существующих ис­кусственных преград между органическим и неорганическим мирами. Вскоре после Вёлера Франкланд и Кольбе получили искусную кислоту, а французский ученый Вертело сумел син­тезировать вещества, относящиеся к классу жиров, т. е. к од­ному из классов, играющих самую важную роль в процессах жизнедеятельности организмов. После этих открытий отпала

¹ Л. Эйнштейн и Л. Инфельд, Эволюция физики, 1448, стр. 223.

² Диалектический материализм и современное естествознание Сбор­ник, 1957, стр. 110.

140

необходимость в особой жизненной силе для объяснения яв­лений органического мира, отпало также основание противо­поставления живого мира неживому. Утверждение Дриша, что энтелехия и материя совершенно чужды друг другу, оста­ется голым и ничем необоснованным утверждением. В начале нашего столетия Фишер получил, новое белкообразное веще­ство, которое играет существенную роль в образовании жиз­ни. Сегодня ученым уже удалось осуществить синтез простей­шего белкового вещества; из девяти аминокислот они полу­чили простой белок окистоцин. Установлена молекулярная структура инсулина — белкового гормона. Однако современ­ная наука практически еще не дошла до диалектического со­четания разнородных белков, углеводов, ферментов, воды, со­лей и т. д., чтобы получить живую клетку. Но это вопрос лишь времени, ибо уже добытые результаты дают основание пред­полагать, что осуществление подобного сочетания не являет­ся невозможным.

Обнаружение единства материи ни в коем случае не сни­мает вопроса о качественной ее разнородности, не отрицает индивидуальности веществ, их бесконечного многообразия. Наоборот, научное познание связи возможно лишь в том слу­чае, если нам хорошо известны особенности отдельных пред­метов, ибо один из существенных моментов упомянутой осо­бенности — связь многообразных веществ, их близкое или от­даленное родство. Поэтому познание может прийти к установ­лению истинных связей между конкретными формами мате­рии только путем точного выяснения их индивидуальности и к правильному пониманию этой индивидуальности путем рас­крытия единства всех форм.

1. ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ ЕДИНОЙ МАТЕРИИ

Формула: материя есть вне и независимо от нас объек­тивно существующая реальность, является научно-диалекти­ческой формулой, поэтому она показывает не только единст­во, но также индивидуальность, разнообразность, многогран­ность мира. В период своего младенчества познание было еще довольно далеко от обнаружения истинной индивидуальности,

141

многообразия предметов внешнего мира. Правда, чувственно­достоверный предмет был индивидуальным предметом, но его индивидуальность была настолько бедной и абстрактной, что равнялась отсутствию индивидуальности, вернее, индивидуаль­ный предмет был абстрактным, случайно-единичным предме­том. Восприятие, как отражение известного единства многооб­разия предмета, дало нам некоторую индивидуальность. Но настоящий процесс индивидуализации начинается с момента отвлечения от случайных качеств и попыток обнаружения по­стоянного во всех преходящих формах. Древняя атомистика, как мы видели, и была такой попыткой, но успехом она не увенчалась, потому что абстрагировалась от разнообразия во­обще, от всякого качества. Единственная связь, обнаружен­ная благодаря этому отвлечению, устанавливалась в чисто ко­личественном плане соотношения вещей или предметов внеш­него мира.

Эпикур и его последователи попытались стать на путь конкретизации определения атома, обратив внимание на опи­сание его физических свойств. Но они недалеко ушли в этом направлении, потому что для выяснения индивидуальности надо было от всеобщих определений и описаний внешних признаков перейти к раскрытию внутренних закономерностей, к рассмотрению атома в своих конкретных отношениях. Сос­тояние древней науки лишало ученых этой возможности. Толь­ко со времени Возрождения эти предпосылки возникают. Николай Кузанский объявил атом такой частицей материи, бесконечное деление которой мысленно допустимо.

Развивая мысль Кузанского, Бруно утверждал, что дос­тижение абсолютной границы вообще невозможно, ибо к лю­бому числу можно прибавить еще новое число, к любой мысли можно присоединить новую мысль, а, следовательно, любую границу можно перешагнуть, допуская существование новых границ. По его мнению, всякое определение имеет смысл толь­ко в своей конкретной форме, только тогда, когда определяе­мый предмет или свойство сопоставляется с другим предме­том или свойством. Предметы тяжелы или легки только по от­ношению к отдельным мировым телам. Так, например, час­тицы Солнца являются легкими по отношению к Солнцу, час­тицы Земли — по отношению к Земле. То же самое можно ска­142

зать о форме вообще. Формы материи преходящи. Неоргани­ческие формы материи, например, переходят в органические и наоборот, а сама материя вообще сохраняется при всех этих изменениях. Бруно пошел дальше, отрицая абсолютное сущест­вование времени, пространства и даже материи. Абсолютная материя, убеждает он, была бы абсолютно пассивной вещью, которая может быть сформирована и развита только воздей­ствием извне. В смысле отрицания существования сверхъ­естественного бытия, конечно, Бруно был прав. Нет какой- то абсолютной материи, подобно тому как нет плода, челове­ка или же животного вообще. Все они — результаты известной абстракции, определенного обобщения чувственно-качествен­ных видов плодов, единичных людей и животных. «Материя, как таковая, это чистое создание мысли и абстракции. Мы от­влекаемся от качественных различий вещей, когда объединя­ем их, как телесно существующие, под понятием материи. Ма­терия как таковая, в отличие от определенных, существующих материй, не является, таким образом, чем-то чувственно суще­ствующим»¹.

Положительным у Бруно является то, что он понял вред абсолютизирования форм. Познание от абстрактного пред­ставления постепенно переходило к конкретным вещам, ибо предметом физики, химии или биологии могла быть не мате­рия и ее формы движения вообще, а ее конкретные формы существования, как например, атомы, молекулы, ионы, конк­ретные формы движения атомов, молекул, ионов, биологиче­ские, физиологические процессы, происходящие в организме собаки, человека, морского ежа и т. д. Но это была конкрети­зация в пределах описания внешних сношений особенностей. Для познания вещи эти особенности играют определенную роль, поскольку они отражают внутренность, но истинное поз­нание не может остановиться на описании внешности, ибо научная конкретность требует обнаружения внутренних зако­номерностей.

Чем же отличается эта вещь от другой, какие у нее осо­бенности? Древние мыслители искали ответ на эти вопросы в разнородных сочетаниях немногих первичных элементов. Так

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 570.

143

поступал, например, Эмпедокл, сведший все к различным ком­бинациям воздуха, земли, огня и воды. Так поступали Лев­кипп и Демокрит, видя во всем разные сочетания по сущест­ву тождественных единиц материи. И, наконец, так поступи­ли алхимики, видя во всем серу, ртуть и соль. Основная ошиб­ка этих мыслителей заключалась в том, что они либо отожде­ствляли элемент с видом материи, либо же останавливались на его формальном определении. Так, например,, эмпедоклов­ский элемент по существу не был элементом, а видом мате­рии, состоящим из множества элементов. Атом Левкиппа и Демокрита имел формальную особенность элемента, так как он был лишен всякого качества. Сера и ртуть алхимиков бы­ли элементами, а соль — уже сочетанием элементов, сложным веществом. Кроме того, нельзя сводить все к двум или трем элементам. Это было повторением эмпедоклизма в новой форме.

Для точного установления характера элемента совре­менная химия в лице Бойля выдвинула новый принцип: эле­ментом может быть названо лишь такое вещество, которое обыкновенным химическим путем не разлагается, не расчленя­ется на составные части. И это правильно. Водород, кислород, натрий, хлор и т. д. суть такие элементы. Количество извест­ных нам подобных элементов доходит до 104. Все вещи состо­ят из разнообразных сочетаний этих элементов. Так, напри­мер, вода состоит из Н₂0, а поваренная соль — из NaCl. Кор­ни свойства любого вещества следует искать в особенностях тех элементов, сочетание которых дает данное вещество. Дой­дя до этого,-познание сделало новый шаг в сторону проник­новения во внутренность своего объекта, раскрытия структу­ры и законов его существования, иначе говоря больше приб­лизилось к основам индивидуальности, конкретности материи. Конечно, отличие воды от соли также является обнаружением индивидуальности. Однако выявление жидкого состояния, от­сутствие запаха, цвета, вкуса и т. д., по которым вода от­личается от соли, лишь внешние признаки индивидуальности. А познание хочет добраться до основ этих признаков, до структуры, до содержания этих форм для того, чтобы выяс­нить истину их внешних особенностей. Оказывается, что эти основы — элементы атома. Таким образом, познание вновь воз­144

вращается к атому; старая атомистика как будто снова вос­станавливается. Но такой вывод, конечно, поспешен. К ато­му познание, несомненно, возвращается, но старая атомисти­ка, как пройденный путь, остается позади, ибо; в отличие от старой теории, основной вопрос нового времени это — выясне­ние содержания конкретных форм существования атома — его свойств, структуры, отношения с другими атомами, особенно­сти его движения и изменения, одним словом, его объективной реальности и проявления этой реальности.

Усердно занимаясь исследованием этих вопросов, новая атомистика стихийно вышла из своих отрицательных рамок, разрушила ту форму, которую ей дали или хотели дать ее представители. Когда Бойль доказал, что вещество сложно тем, что состоит более чем из одного элемента, и дал общее определение элемента, он открыл путь к проникновению в структуру материи, дал ключ для материалистического объяс­нения многообразия внешнего мира.

Каждая вещь состоит больше чем из одних разнородных атомов. Разнородность их в том, что они, как известные нам простейшие частицы, по-разному выражают общие свойства материи. Ньютон доказал, что материя обладает силой при­тяжения. Атом есть единица материи. Следовательно, он тоже обладает силой притяжения.

В конце XVIII века ирландский химик Вильям Хигинс сделал попытку вычислить относительную силу притяжения атома одного начала атомом другого начала. Последующие открытия, доказывающие сродство элементов, строение ато­мов и наличие электронов, передвигающихся на внешних обо­лочках атомов, этому притяжению дали более конкретный и вполне определенный характер.

Атомы притягивают друг друга. Это происходит в силу их химического сродства. Ньюлендс доказал, что через каждые семь мест встречаются весьма сходные по своим химическим и физическим особенностям элементы. Спустя пять лет Мен­делеев создал свою периодическую систему элементов, кото­рая точно определяет сродство элементов и является показа­телем силы притяжения атомов.

Атом есть некоторая единица материи. Он обладает изве­стным весом. По мнению Дальтона, атом каждого элемента

10—1913

145

имеет свой особый вес, и это его характерная особенность. Дальнейшие опыты экспериментально доказали правильность мнения Дальтона. А вес неразрывно связан с массой атома. Последние открытия показали, что масса атома имеет свое ядро. Вокруг ядра вращаются электроны или отрицательные заряды, количество которых равно атомному номеру. Таким образом, оказалось, что атом — целый сложный мир.

Если старая атомистика, оставаясь в пределах абстракт­ных определений, не смогла проникнуть внутрь атома и пока­зать его сложную природу, новая атомистика, наоборот, сво­ими исследованиями пришла к расчленению атома, к отрица­нию традиционной атомистики, к установлению сложности той единицы, которую больше чем две с половиной тысячи лет считали последним пределом деления материи. Поэтому она уже стихийно перестала быть атомистикой в обычном смысле этого слова и своими открытиями объективно доказала, что возможность делимости материи связана со структурой ве­щества.

Простое вещество или элемент неделим, он всегда равен себе самому, и отрицание этого равенства равнозначно отри­цанию самого элемента, т. е. материи. Убеждение атомистов в том, что расщепление атома есть уничтожение вещества — эле­мента, в известном смысле правильно. Действительно, с де­лением того или иного элемента, последний уже перестает быть тем же химическим элементом. Деление, например, ато­ма водорода означает отделение его электронов от ядра. А электронная оболочка и ее изменение определяет все основ­ные физические и химические свойства атома, его сцепление, упругость, капиллярность и т. д. Кроме того, расщепление атома означает расщепление ядра атома, что со своей сторо­ны есть прекращение существования данного атома, как ато­ма данного элемента. Расщепление, например, ядра лития оз­начает его превращение в бериллий, т. е. новый элемент. Но именно этот результат одновременно свидетельствует о том, что вышеназванные атомисты одновременно были и неправы, ибо прекращение существования данного элемента они отож­дествляли с прекращением существования материи вообще. Поэтому можно сказать, что полученный результат доказы­вает, что атом вовсе не простая единица. Он неделим и прост 146

но отношению к тем веществам, основой которых он явля­ется а внутри себя и по отношению к своим составным эле­ментам он делим, ибо сложен так же, как и любое другое вещество. Следовательно, сложность есть основание делимо­сти. Корень ошибок атомистов в том, что они считали атом абсолютно простой частицей. Наука эту теорию опрокинула.

Атом — сложное тело, и как таковое, он тоже индивидуа­лен, имеет свои основные особенности, благодаря которым атом одного элемента отличается от атома другого элемента. Основой этой индивидуализации служит ядро атома; имен­но оно определяет главную природу атома. Отличие, напри­мер, натрия от хлора, водорода от кислорода следует искать именно в их атомных ядрах. Таким образом, ядро приобрета­ет для атома такое же значение, какое имеет атом для лю­бого вещества.

По отношению к тому или другому телу внешнего мира атом есть частица, а по отношению к своим составным эле­ментам — целостность. То же самое можно сказать о ядре, ко­торое по отношению к атому есть отдельный элемент, ибо, кро­ме ядра, атом состоит из электронов, а по отношению к сво­им составным частицам—к нейтрону и протону оно есть за­конченная, завершенная единица и не является простым те­лом.

Нечто — просто, поскольку основания его определений со­держатся в нем самом. Таким абсолютно простым бытием является материя и ее атрибуты в качестве философских ка­тегорий. А материя в форме атома, вещества, микрочастицы или поля уже сложна, поскольку физический мир не исчер­пывается перечисленными формами, и каждая из них„ пока­зывая определенную физическую структуру материи, находит­ся в известных отношениях с другими видами материи. Так, например, говоря об атоме, мы указываем на его физическое строение, которым он отличается от молекулы или же микро­частицы, отличаем в нем его ядро от электронов, короче го­воря, мы составляем представление о нем путем раскрытия его структуры и закономерностей изменения этой структуры. Все это говорит о том, что атом — сложная форма материи. А то, что сложно — делимо.

Атом делится на ядро и электроны. Как конкретные виды

147

материи, последние также делимы, поскольку сложны. Сов­ременная наука доказывает, что ядро любого атома любой ве­щи содержит в себе ядро водорода, количество которого оп­ределяется порядковым номером элемента. Ядро водорода в ядре атома — заряженная частица атома и на языке современ­ной науки называется протоном.

Кроме того, ядро состоит также из нейтронов. Таким об­разом, в каждом ядре атома мы можем различить пока что два элемента: протон и нейтрон, которые, как свидетельст­вует даже их название, суть качественно разные частицы ма­терии. Единство этих разнородных частиц дает нам новую частицу — ядро атома с новыми особенностями. Ядро — не про­тон или нейтрон, а их единство. Познание этого единства рас­крывает нам природу индивидуальности атома и в то же вре­мя характер индивидуальности самих ядер, ибо ядро атома каждого элемента есть единство разных количеств протонов и нейтронов. Изменение количества дает нам новое качество. Прибавляя, например, к ядру азота по одному протону и ней­трону, мы получаем ядро кислорода, т. е. ядро вещества, кото­рое отлично от первого по своим физическим и химическим осо­бенностям. Таким образом, вследствие раскрытия структуры ядра познание поднимается на новую, более высокую степень научного объяснения индивидуальности предметов внешнего мира, обнаруживает, что наряду со всеобщностью, внутрен­ней связью видов или форм существования материи они в то же время индивидуальны, разнообразны, что материя беско­нечно многогранна.

Но можно ли сказать, что на этой ступени своего раз­вития познание уже добралось до последних корней индиви­дуальности и в то же время общности материи? Нет, ибо де­лимость всех форм материи, как было доказано, бесконечна. Практически уже сейчас говорят о сложности протонов и ней­тронов. Протон определяют как нейтрон, соединенный с поло­жительным мезоном, а нейтрон — как протон, соединенный с отрицательным мезоном. Попытка остановиться на каком- нибудь пункте, объявить какую-нибудь частицу материи пре­делом деления, а следовательно, и конечным основанием мно­гогранности мира всегда неизбежно приводит к кризису поз­

148

нания. Многогранность, как и ее формы связи и единства, не­

исчерпаемы.

А как понять делимость материи? В древнем мире ее по­нимали в смысле механического дробления вещества. Исхо­дя из этого, они считали атом последним пределом дробления материи. Эта точка зрения долго господствовала в науке и, пока речь шла о макромире, она имела известное основание, ибо в макромире закон дробления действительно дает нам возможность познавать некоторые особенности материи. Но и в этом случае упомянутая точка зрения была поверхностной, ибо многообразность материи состоит не в том, что она под­дается дроблению, а в сложности ее структуры и в бесконеч­ности ее свойств, которые не только существуют, но и возни­кают при установлении новых отношений между частицами материи.

Говоря о бесконечной делимости материи, мы имеем в ви­ду неисчерпаемость ее внутренних и внешних связей и форм ее существования. Не только нейтрон и позитрон, но и все пока известные нам «элементарные» частицы материи облада­ют бесконечно многими свойствами в силу их разнообразных связей и сложности структуры. Поэтому можно сказать, что единая материя внутри себя многогранна, а многогранные формы материи связаны между собой, едины. Это относится не только к материи вообще, но и к каждой ее элементарной частице.

4. ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ ЕДИНОЙ МАТЕРИИ

Отвергая попытку сведения всей материи к одной из ее форм, нельзя в то же время вовсе отрицать наличие единства между ее конкретными видами существования. Современная физика, доказывая неисчерпаемость многогранности материи, одновременно находит между ними внутреннюю связь и един­ство. На данном этапе развития научной мысли все физи­ческие тела сводятся к веществу и к полю. Химия подобное единство видит в химических элементах — атомах, а биологи­ческие науки — в клеточном строении организмов и т. д. Ко­

14ft

нечно, эти обобщения имеют разные основания, но все-таки они показывают единство во многообразности. В этом отноше­нии обобщение физики имеет особое значение, поскольку оно раскрывает более глубокие основы единства, оно показыва­ет, к чему сводятся в конце концов все виды материи при от­влечении от их качественных особенностей.

Однако, теория, построенная на основе учений о веще­стве или поле, не может показать нам всю живую, историче­ски конкретную картину мира и его закономерностей, посколь­ку она отражает свойства и законы только определенных фи­зических форм материи, а между тем, в целом материя более сложна. Если ее неорганическая форма поддается объясне­нию физики, то для познания органической, а тем более об­щественной формы материи физические законы далеко не достаточны и уже совсем не нужны при познании, например, хода и характера развития производительных сил общества. Для того, чтобы иметь более правильное представление о ма­териальном мире, современные науки определенно различают три вида материи: неорганическую, органическую и общест­венную материю, каждая из которых имеет свои качественно особые формы движения и законы изменения.

а) Неорганическая материя

Вступая в отношение с внешним миром, мы сначала от­личаем бесконечные тела, различающиеся пока только по сво­ей внешней форме. Мы видим дом, дерево, человека и т. д. Дом, который построен из камней, железа и т. д., такой же предмет внешнего мира как человек со своей сложной систе­мой кровообращения, психическим миром. На этой ступени развития познание достигает констатирования только наличия тела, без обнаружения внутренних основ его дифференциации.

Но ведь индивидуальность вещей не формальна. Камень отличается от железа не только по своему внешнему виду; в этом они могут быть даже однородными, а по своей внутрен­ней структуре различными. Переходя от определения внеш­них форм к выяснению строения вещества, познание обнару­живает их сущность. Оно устанавливает, что в природе су­150

ществуют совершенно разные тела: в одних происходят такие процессы, которые ведут к образованию молекул со сложной структурой, в других этого нет; одни удивительно многообраз­ны и подчиняются закону обмена веществ, и особенно закону регенеративных явлений, другие — наоборот; одни обладают химической энергией, необходимой для расщепления самых разнообразных пищевых продуктов, для образования новых сложных тел, составляющих живую материю, чего не ска­жешь о других, и, наконец, у одних нет какого-либо признака или основания для психической жизни, которые имеются у других. Следовательно, в природе существуют два царства: царство органического и неорганического миров. Неорганиче­ская материя — это та первая основная форма индивидуаль­ности материи, которую констатирует субъект, вступая в от­ношения с внешним миром. Неорганическая материя подчи­няется только физико-химическим законам, и сложность форм ее движения не выходит за пределы физико-химических из­менений. Своей структурой и своими законами изменения не­органическая материя качественно отличается от органиче­ской, особенно от живой материи.

б) Органическая материя

В отличие от неорганической материи, в которой превали­рует отсутствие определенной формы, в органическом мире, наоборот, четкость, конкретность, поражающая разнородность форм, их беспрерывное повторение является характерным фактом. По сравнению с неорганическим миром, процессы здесь происходят значительно быстрее. Для образования, на­пример, новых горных пород потребовались целые геологиче­ские периоды. Кроме того, ни одна порода со своими особен­ностями больше не повторяется, ее повторение заключается в факте ее существования. Не так обстоит дело с растительным миром. Здесь все формы непрерывно повторяются. Каждая весна есть повторение одних и тех же форм растений. Если в неорганическом мире, скажем, у кристаллов, законообразная форма есть результат направленного сродства атомов, в орга­ническом мире она зиждется на особой форме ультрамикро­

151

нов, которые, будучи различными у разных видов организмов, в своей сумме образуют характерные структуры каждого из них.

Органические формы растут, развиваются и размножают­ся. В неорганической природе эти изменения имеют место как химическое разложение существующих форм и образование новых физико-химических систем, а в органическом мире оно имеет целью самообновление собственных составных частей, т. е. компонентов протоплазмы, как простейшей единицы жи­вой материи. В отличие от неживой, живая материя приспо­собляется к окружающей среде, чтобы этим, сохраняя биоло­гическую целостность, иметь возможность продолжать свое поступательное движение. Это значит, что в живой материи мы имеем своеобразное единство движения и равновесия. Эн­гельс говорит, что «в живом организме мы наблюдаем непре­рывное движение как всех мельчайших частиц его, так и бо­лее крупных органов, которое имеет своим результатом, во время нормального периода жизни, постоянное равновесие всего организма и тем не менее никогда не прекращается,— живое единство движения и равновесия»¹.

Живая материя активна, как целостность она является системой самоуправляемой, т. е. обладает внутренним свой­ством автоматически перестраиваться под воздействием внеш­ней среды. Это значит, что она способна получить определен­ный вид информации и использовать ее для собственного раз­вития. Н. Винер считает, что «Всякий организм скрепляется обладанием средствами приобретения, использования, хране­ния и передачи информации»². Самым простейшим таким ор­ганизмом является протоплазма. Устанавливая эти коренные особенности органических веществ, познание идет дальше, оно ищет и обнаруживает внутренние основы образования этих особенностей. Оно их раскрывает в специфической субстан­ции живых организмов. Для объяснения свойств неоргани­ческих предметов нам надо найти химический состав этих предметов, узнать особенности сочетания атомов всех тех эле­

^] К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 562.

² Н. Винер, Кибернетика или управление и связь в животном и машине, 1968, стр. 198.

152

ментов, которые входят в данный предмет. Стало быть, суб­станция неорганических веществ, в конечном счете, это атомы химических элементов. Живые существа тоже в конце концов являются результатом сочетания разнородных химических элементов, но субстанция этих веществ не сводится к ним, ибо она не химическое, а морфологическое существо; эта субстан­ция есть протоплазма.

Белок, о котором говорили раньше как о субстанции жи­вых организмов, является лишь одним из элементов прото­плазмы, поэтому получение белка еще не приводит к получе­нию живого вещества, а является лишь путем к нему. Жизнь появляется только там, где есть сочетание разнородных бел­ков, углеводов, ферментов, солей и т. д. А такое сочетание имеет место только на довольно высокой ступени развития материн, на ступени появления качественно нового рода син­теза. Такой синтез есть протоплазма. «Протоплазма не есть химическое тело какой бы то ни было сложности, а смесь многочисленных химических веществ, которые мы можем себе представить соединенными в удивительно сложном строении клетки. Химические тела в различных стадиях агрегата.... об­наруживают сходные свойства; протоплазма же не может быть переведена в другую форму агрегата, не перестав быть протоплазмой»¹.

Самые простые тела в органическом мире в то же время очень сложны, потому что состоят из многих химических эле­ментов, и это их специфическая особенность. Попытка игно­рировать эту специфичность, т. е. отождествлять биологичес­кую единицу с химической или физической, бесполезна, ибо биологическая единица должна содержать в себе не потен­циальные возможности зарождения жизни, а самую жизнь в своей первоначальной стадии, т. е. она должна быть уже жи­вым веществом. Современная биология признает такой еди­ницей протоплазму, соединение которой с ядром образует пер­вый наиболее оформленный организм, клетку живого тела. Дальнейшее развитие индивидуальных форм в органическом мире происходит на основе разнородных сочетаний этих кле­ток. Но клетки, как составные части организма, уже в высших

¹ О. Гертвиг, Клетки ткани, стр. 17.

153

формах перестают проявлять свою самостоятельность, ибо высшие формы возникают на основе диалектического отрица­ния низших. Поэтому невозможно и ошибочно сводить воз­никшие новые формы к клеткам или механическому сочета­нию их.

Индивидуальность высших форм органического мира на высшем уровне своего развития проявляется в новых качест­вах, появляется субъект и его психическая жизнь, действия этого субъекта и его отношения с окружающим миром. Чело­век как высший представитель органического мира уже не обособляется от других одними только своими биологически­ми и физиологическими качествами, а первым долгом своими отношениями к внешнему миру, своей сознательной, плано­мерной производственной деятельностью. Но эта индивидуаль­ность уже является выходом из пределов биологического мира и началом образования нового мира — общества с новой об­щественной формой материи.

в) Общественная материя

Эта форма материи является столь же древней, как и сам человек. Конечно, по сравнению с историей органической ма­терии, история этой формы очень непродолжительна. Однако для ее окончательного оформления и полного развертывания внутреннего богатства, она более, чем достаточна. Точное обособление первых двух форм также не имеет большой дав­ности, хотя люди были знакомы с ними с древних времен.

Не так обстояло дело с общественной материей. Сотни и тысячи веков люди имели дело с этой формой материи, она определяла форму и характер их деятельности, была источ­ником их жизни, но они не догадывались о ее существовании. Конечно, они знали, что вступая в отношения с внешним ми­ром, они приобретали в нем средства для своего существова­ния, но характера и содержания этих отношений они еще не знали.

Маркс был первым ученым, открывшим нам обществен­ную, т. е. третью основную форму материи. Он впервые пока­зал людям, что они творят и к чему способны. Поэтому можно 154

смело сказать, что истинное самосознание людей начинается со времени выступления Маркса. Галилей, Коперник, Ньютон, Дарвин, Менделеев и другие открыли лишь те или иные за­коны природы, те или иные формы движения материи. А Маркс открыл целый мир со всеми своими формами движе­ния. Этот новый мир называется — общественная материя.

Общественная материя — диалектическое единство пре­дыдущих двух форм. Она есть неорганическая материя: же­лезо, земля, воздух, вода и т. д. и органическая материя- первым долгом в лице человека. В своей натуральной форме эти виды материи — предметы внешнего мира. Чтобы стать общественной материей, они должны пройти через процесс общественного производства, т. е. должны быть обработаны, переделаны человеком, должны содержать в себе искусство производителя-человека. Один лишь факт их существования недостаточен для того, чтобы они были формами обществен­ной материи. Общественная материя это тот фундамент, на котором базируется человеческое общество, это производи­тельные силы. «Производительная сила есть приобретенная сила... Производительные силы — это результат практической энергии людей», — писал Маркс Анненкову. Дело в том, что «природа не строит машин, паровозов, железных дорог, элек­трических телеграфов, сельфакторов и т. д. Все это продукты человеческой деятельности; природный материал, превращен­ный в органы власти человеческой воли над природой или в органы исполнения этой воли в природе. Все это создание человеческой рукой органа человеческого мозга; овеществлен­ная сила знания»¹.

Машина, например, это «овеществленная сила знания». От того что дано природой, от куска железа, она отличается не только своей внешней формой, но и тем, что «в том, что дано природой он (человек — Г. Г.) осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель»².

«Цель», «идеал», «представление» и т. д. — особенности высшего представителя органического мира, человека. Чело­

¹ К. Маркс, Из неопубликованных рукописей, журн. «Большевик»,

1939, № 11-12, стр. 63.

² К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 23, стр. 189.

155

век — сознательно производящее общественное животное, он действует продуманно, планомерно, и в основе его действий лежит сознательное выполнение цели. В процессе его дейст­вий кристаллизуются эти его особенности, и он передает их продуктам своего творчества, создавая новый специфический, обособленный, а именно общественный предметный мир в лице производительных сил общества.

Производительные силы лежат в основе действия субъек­та, они являются вне и независимо от нас объективными ре­альностями, которые стали результатами определенной дея­тельности, тем самым вышли за пределы отвлеченной реаль­ности. В этой конкретизации прежняя разнообразность внеш­него мира не восстанавливается. Производительная сила как орудие есть отрицание железа как железа. Она есть качест­венно новая форма, которая возникла не из механического слияния прежних форм, а на базе диалектического отрицания их в процессе деятельности, или же, говоря экономическим языком Маркса, в процессе общественного производства. Сле­довательно, производительные силы суть таковые только в процессе производства. Вне его железо не орудие и не пред­мет производства. А это значит, что богатство общественной материи неотделимо от производственных отношений общест­ва. Мы тут имеем истинное диалектическое единство. В этом единстве и благодаря этому единству предметный мир беспре­рывно переходит в общественный предметный мир, а упомя­нутые отношения совершаются как материальные отношения. Творцом и носителем этих отношений является человек.

Человек — продукт эволюции органического мира и соб­ственной деятельности — труда. «Труд создал самого челове­ка»,— говорит Энгельс. Пассивное приспособление в труде заменяется активным воздействием на мир, его переделкой путем активного вмешательства; стихийное движение уступает свое место сознательному действию, и тем самым появляется нечто новое, чего раньше не было. Это новое — материальные производственные отношения, в процессе которых предметный мир становится общественным предметным миром, т. е. появ­ляется общественная материя.

Но человек является носителем и субъективного, носите­лем знания, искусства, опыта и т. д.

156

В процессе труда эти знания или искусства осуществля­ются в результатах материального производства, т. е. мате­риализуются. Знание в действии есть сила, которая служит орудием изменения действительности, а следовательно, пере­ходит в материальную силу, активно влияет на собственный базис. Общественная материя и соотношение ее частей и форм является самой сложной и самой высшей формой материи. Но она лишь одна из имеющихся форм, а не вся материя, не материя вообще. Материя вообще есть единство всех своих форм, есть диалектическое отвлечение от индивидуальности, есть философская категория.

5. МАТЕРИЯ КАК ФИЛОСОФСКАЯ КАТЕГОРИЯ

Материя как философская категория не обладает теми же свойствами, которые характерны для отдельных ее форм, ибо она есть результат абстракции как раз от этих разнород­ных свойств. «Единственное свойство материи, с признанием которого связан философский материализм, есть свойство быть объективной реальностью, существовать вне нашего созна­ния»¹. В этом определении познание поднимается до обнару­жения высшей основы единства многообразности мира, до знания главного, которое связывает между собой все конкрет­ные формы и является неперёходящим во всех переходящих, изменчивых формах.

Объективная реальность как свойство материи является самым простым, единственно массовым, всеобщим свойством, поэтому исходным пунктом познания сложности и разнооб­разности мира. Указание Декарта, что научное познание сле­дует начинать с нахождения самого простого, методологически было правильным.

Метод восхождения от простого к сложному является

«правильным в научном отношении»². Но это простое вовсе но

то, о котором говорил Декарт; оно, это простое, всеобщее свойство материи — ее объективная реальность, в которой

¹ В. И. Ленин, Поли. собр. Соч., т. 18, стр. 131, 275.

² К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XII, ч. I, стр. 191.

157

множество не уничтожено и не отброшено, а диалектически преодолено, т. е. снято, благодаря чему указанное свойство в понимается нами как основа многогранности мира.

Объективная реальность как свойство материи в корне противостоит богословскому пониманию реальности или геге­левской абсолютной идее. Согласно последним объективная реальность не является свойством, ибо иметь свойство — озна­чает обладать материальным бытием и находиться в прост­ранстве, существовать во времени и воспроизводить свою оп­ределенность в процессе движения. Бог или абсолютная идея пространственными быть не могут, поскольку пространство есть форма материи. Попытка поместить их в пространство означает попытку материализовать их, стать фактически на путь материализма, как это делал Спиноза.

Бог Спинозы есть материя, так как он имеет протяжен­ность как атрибут, и нет ничего общего между бесформенной материей Дунса Скотта или Рабана Мавра и материей после­довательных материалистов. Материя Рабана Мавра и ее формы сотворены богом, следовательно, об их реальности ре­чи быть не может. Чтобы иметь объективно-реальную форму, надо существовать. Бог или абсолютная идея не имеют фор­мы, потому что они не существуют. Материя же как субстан­ция обладает своими формами, которые отличны от конкрет­ных форм ее существования; поэтому думать, что как суб­станция она имеет формы в виде куба или цилиндра, и ста­раться мысленно подогнать ее под эти формы — неправильно; v материи, как субстанции, нет подобных форм, подводить ее под ту или иную конкретную форму совершенно невозможно. Кроме того, ведь материя как философская категория есть отвлечение от этих конкретных форм, поэтому ни одна из них для нее непригодна. Но она имеет свои основные формы бы­тия, и ее единственное свойство — объективная реальность — проявляется в этих формах: в пространстве, времени и дви­жении.

Кант ошибался, когда, признавая существование вещи в себе, объявлял формы ее бытия априорными формами созер­цания. Материя и ее формы едины, ее объективная реальность может проявляться только через ее формы. А эти формы, в свою очередь, могут быть основными формами существования 158

объективной реальности лишь в том случае, если они суть та­ковы. Реально то, что существует. Существовать может то, что подтверждает свою реальность путем непрерывного само­воспроизводства. Существование материи является как раз подобным процессом. Закон сохранения материи — лучшее до­казательство сказанного.

Существование всегда имеет свое основание. Основание и существование неразделимы, они суть моменты одного и того же единства. Особенность этого единства заключается в том, что в движении основание переходит в существование, а су­ществование в основание, благодаря чему они, воспроизво­дясь, продолжают существовать независимо от чего-нибудь другого.

Существование субстанции ничем другим не определяет­ся, она есть вне и независимо от нас объективная реальность. Причиной или целью ее существования является сам факт ее существования, поэтому наука интересуется не целью, а спо­собами и формами существования материи, пространством, временем, движением и законами движения. Дело в том, что у познания нет другого пути проникновения в сущность ма­терии, раскрытия ее законов изменения и развития, кроме тех форм, в которых она (материя) существует и обнаруживает свою сущность.