Глава III

ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

1. ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ КАК ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ СУЩНОСТИ

В первом акте познания дана вещь со своими качества­ми, которыми она обособляется от другой вещи. Обособление — это установление границы, в пределах которой данная вещь выступает с определенным качеством, как конкретно единич­ная вещь. Качество осуществляется во многих свойствах, что свидетельствует о сложности вещи. Вещь же состоит из мно­гих элементов, внутренняя связь которых дает нам ее струк­туру. Сущность вещи дана в явлениях. Вещь осуществляется в явлениях, имея свое основание и условия. Она является как целостность и в частях, имеет свое содержание, которое дает­ся нам через форму. Все это говорит о том, что вещь облада­ет внутренними противоречиями, развертывание и разрешение которых совершается по определенным законам и приводит к переходу от одной сущности к другой. Познание всего этого является познанием действительности, так как оно показыва­ет вещь в своем движении или деятельности. Гегель был прав, считая деятельность особенностью действительности. Вещь есть действительность в процессе осуществления. Поскольку вне этого процесса нет вещи, последняя всегда есть действи­тельность.

Действительность — это совокупность вещей и явлений объективного мира в процессе их осуществления. Нечто дей­ствительно, поскольку оно составляет частицу или форму про­явления общей системы этого изменяющегося мира, к которо­104

му относится не только природа, но и общество со своим ду­ховным миром. Основными признаками действительности яв­ляются: реальность и историчность. А таковые суть не только лещи, но и духовное производство человека. Поэтому можно

сказать, что действительность — это все то, что реально суще­

ствует и развивается.

Желая показать реальность действительности, Л. Фейер­бах уверял, что она есть только чувственно-наглядный мир или совокупность чувственных вещей. Он писал: «Действи­тельное в действительности или в качестве действительности есть действительное в виде чувственного объекта, есть чувст­венное. Истинность есть то же самое, что действительность. Только чувственное вещество есть чувственное, действитель­ное существо»¹. Данное положение было направлено против Гегеля, объявлявшего разум абсолютно деятельным мировым .принципом и отождествлявшего действительность с разумом. Утверждать, что действительность — это чувственно-наглядная вещь, значит, по мнению Гегеля, становиться на точку зрения вульгарного представления ². И, конечно, Фейербах был прав, критикуя в этом пункте Гегеля. Но подойдя к вопросу созер­цательно, он не сумел показать диалектики действительности, ее исторического процесса непрерывного изменения, а, кро­ме того, сам впал в другую крайность, исключив из действи­тельности духовный мир. Ведь общество не находится вне .действительности. Общество — это совокупность людей, кото­рые обладают разумом и занимаются не только материаль­ным, но и духовным производством. Кроме того, не все, что дано в ощущениях истинно, действительно. По данным ощу­щения, опущенная в воду палка кажется сломанной, между тем в действительности это не так. Поэтому сводить все к чувственно-воспринимаемому, неверно.

Гегель говорит, что «действительность есть единство сущ­ности и осуществления»³. Это верно. Сущность есть погружен­ная внутри себя вещь. Осуществление сущности есть обнару­

¹ JI. Фейербах, Избранные философские сочинения, 1955, т. I, стр.

182—183.

* Гегель, Соч., т. I, стр. 239.

3 Гегель, Наука логики, ч. I, кн. П, стр. 115.

105

жение того, что есть в самой вещи, поэтому действительность является единством этих двух моментов. Сущность указывает на материю, осуществление — на процесс, в котором находит­ся эта сущность. Прав К. Фишер, говоря, что «действитель­ность следует понимать как деятельность, не как мертвую, а как деятельную действительность, как действие в том же смы­сле, в каком древние говорили об истинно действительном или истинно сущем»¹.

Что такое, например, действительность буржуазного об­щества, если не непрерывное осуществление сущности этого общества или же, выражаясь языком политической экономии, непрерывное воспроизводство капиталистических отношений.

Действительность — это окружающий нас мир вещей и яв­лений в бесконечном движении, в пространстве и времени. Мы часто говорим, что «это есть действительный факт». Это значит, что явление, о котором идет речь, когда-то не было действительным, но пришло время и оно снова стало таковым, что действительность есть движение, непрерывное воспроизве­дение в новых формах. Ставшая новой действительность име­ет свои предпосылки в Предыдущей действительности. Суще­ствовавшая прежде действительность отрицается новой более жизнеспособной действительностью. И в этом процессе чере­дования раскрывается как многообразность, так и историч­ность действительности.

Действительность — это вся многообразность как матери­ального, так и духовного мира. Но многообразность не дана с самого начала в готовом виде, она является результатом ис­торического развития. Поэтому действительность всегда ис­торически конкретна. Нет действительности вообще, есть ис­торически возникшая та или иная действительность. Вещь на ступени действительности конкретизируется, поскольку она осуществляется, т. е. обнаруживает свое внутреннее богатст­во, показывает свою сущность во многих явлениях. Следова­тельно, действительность всегда развивается, она с одной сто­роны совершенствуется, а с другой — обогащается. Так, на­пример, социалистическое общество, как реальная действи­тельность, в своем поступательном движении, во-первых, пре­

¹ К. Фишер_л История новой философии, т. VIII, 1902, стр. 531.

106

одолевает остатки буржуазного строя, укрепляя позиции со­циалистических отношений, и, во-вторых, умножает общест­венное богатство путем всемерного развертывания производ­ства всех видов благ. В этом процессе развития происходит смена старой действительности новой; то, что было действи­тельным становится недействительным, а то, что не было дей­ствительным становится действительным.

Но можно ли считать действительным все, что существу­ет? Ведь в таком случае не будет никакой разницы между действительностью и явлением. А между тем они существенно отличаются друг от друга. Всякое обнаружение сущности есть явление, по не всякое осуществление сущности есть дей­ствительность. Явление может быть и не необходимым, тог­да как действительность обязательно есть необходимость. Еще Гегель справедливо говорил: «Действительность, в от­личие от одного лишь явления, и, прежде всего, действитель­ность как единство внутреннего и внешнего, так мало проти­востоит разуму, что она, наоборот, всецело разумна, и то, что неразумно, именно поэтому не должно рассматриваться как действительность». В этом положении Гегеля представители реакции видели «философское благословение» своей деятель­ности. Но это не так, ибо Гегель оправдывает тех, которые «не решают признать действительным поэтом или действи­тельным государственным человеком такого поэта или такого государственного человека, которые не умеют создать ничего разумного и деятельного»¹. Следовательно, по Гегелю действительно то, что оправдывает свое существование, т. е. является необходимым. Без атрибута разумности, т е. необходимости, не все, что существует, является действи­тельностью. А этот атрибут сугубо историчен. Немало фактов в истории, когда имеющееся разумное положение вещей пе­реходило в неразумное, т. е. то, что раньше было действитель­ным, потом уже переставало быть таковым, ибо «действитель­ность не представляет собой атрибута, свойственного данно­му общественному или политическому порядку при всяких об­стоятельствах и во все времена»². Нечто может быть действи­

¹ Гегель, Соч., т. I, стр. 239.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 21, стр. 274.

107

тельным, если оно разумно, т. е. необходимо, если оно пред­ставляет поступательное движение вещей и явлений объек­тивного мира, если оно жизнеспособно. Конечно, есть и дей­ствительность, у которой нет перспективы. Энгельс считает ее умирающей действительностью, по существу недействитель­ностью. Истинная действительность жизнеспособна, она воз­никает закономерно и по необходимости. В этом процессе веч­ного движения новая действительность появляется в резуль­тате перехода возможности в действительность.

2. ВОЗМОЖНОСТЬ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

«Возможность есть то, что существенно для действитель­ности, но существенно таким образом, что она вместе с тем есть только возможность»¹. И это верно. Возможность не существует где-то вдали от действительности, поскольку она — один из ее элементов, то внутреннее, которое обнаружива­ется в процессе развертывания действительности. Но по­скольку она еще не осуществлена, она есть возможность. Ведь действительность — это единство возможности и ее осуществ­ления, или же единство внутреннего и внешнего.

Внутреннее — это не противостоящая своему осуществле­нию возможность. Отношение между внутренним и внешним таково, что они, в конечном счете, покрывают друг друга. Маркс, например, доказал, что товар не стоит больше, чем он стоит, ибо в процессе обращения он обнаруживает лишь то, что действительно содержится в нем, внешний результат равен внутренней причине. Различие между внутренним л внешним состоит в том, что они суть отдельные моменты един­ства — действительности.

Первое указывает на возможность, а второе — на осуще­ствление сущности, на действительность. Путать их нельзя. Возможность — это не действительность, как и наоборот. Воз­можность — это действительность только в потенции, это не­что, которое еще не осуществлено и требует многих условий для того, чтобы превратиться в действительность.

¹ Гегель, Соч., т. I, стр. 240.

108

Возможность—это будущее объективного мира в его, нас­тоящей форме. Принять будущее за настоящее, означает пе­рестать бороться за превращение первого во второе. Победа коммунизма во всех странах мира есть возможность. Для осу­ществления этой победы необходимо усилить позиции социа­листических стран, организовать и вести по правильному пути мировое рабочее движение и добиться полной победы нацио­нально-освободительной революции, которой охвачены Азия, Африка и Латинская Америка. При отождествлении возмож­ности с действительностью мы создаем ложное представление о положении вещей, тем самым лишая себя активной деятель­ности.

Всякая возможность содержит два момента: 1. поло­жительный, когда нечто хотя и нет, но оно должно быть, ибо для этого существуют некоторые предпосылки, и, 2. отрица­тельный, поскольку предполагаемого или желаемого нечто еще нет, а оно только должно быть. Эти два момента едины. О возможности нельзя говорить, если нет положительного мо­мента, если нет уверенности, что нормальный ход событий обязательно приведет к осуществлению предполагаемого не­что. То же самое можно сказать относительно отрицательно­го момента. Если то, что должно стать результатом известно­го движения вещей уже существует, тогда о возможности ре­чи быть не может, ибо она уже перешла в действительность. Таким образом, положительный и отрицательный моменты в возможности суть те, единство которых определяет ее сущест­вование.

Возможность — такая же объективная реальность как дей­ствительность, потому что она, во-первых, имеет свои корни в действительности и, во-вторых, в процессе собственного дви­жения переходит в действительность. Если возможность не бы­ла бы объективной реальностью, тогда вещи и явления мира не имели бы никакой будущности, никакой перспективы раз­вития, поскольку возможность — это их будущее в потенции.

Точка зрения идеализма о том, что возможность — это пус­тая абстракция мысли или же категория, принадлежащая только субъективному мышлению, неверна. Как логическая категория она является углублением познания в предмет, ибо она показывает реальную тенденцию развития объекта поз­

109

нания, то, к чему это развитие приведет. Когда мы говорим о возможности, например, полета человека в ближайшем бу­дущем на Луну, этим мы высказываем не какое-нибудь субъ­ективное желание, а определяем тенденцию развития совре­менной науки и техники. Следовательно, возможность содер­жится в самих вещах и явлениях мира, она не привносится в них извне и наше суждение о ней является лишь отражени­ем того, что есть, Конечно, мы можем высказывать и такие мысли, которые субъективны. Например, я могу сказать: воз­можно, что завтра утром солнце перестанет существовать, так как оно является конкретной формой существования материи, которая в процессе движения отрицается, переходя в свою противоположность. Это — пустая возможность или просто не­возможность, хотя, как суждение, имеет формальное основа­ние. Нечто возможно, когда оно имеет не только формальное, а первым долгом реальное основание, прочную материальную базу и элементы которого находятся в процессе становления. Примеров лишь с формальным основанием, можно привести бесконечно много, но они были и останутся только примера­ми. Строить науку на основе этих примеров нельзя. Наука имеет дело с закономерностями объективного мира. Возмож­ность — это закономерное явление действительности, поэтому она является предметом научного познания.

«Возможно ли что-то или невозможно, это зависит от содержания, т. е. от целостности моментов действительности, которая в своем раскрытии обнаруживает себя необходимо­стью»¹. Гегель был прав. Только на основе конкретного ана­лиза реальных соотношений сил можно говорить о возможно­сти или невозможности того или иного явления. Этот анализ доказывает, что возможность нигде не дана в готовом виде, она является продуктом исторического развития.

Вначале возможность является в форме отдельных тен­денций: то, что потенциально содержится в действительности постепенно начинает проявлять себя, затем происходит груп­пировка этих отдельных тенденций в определенную систему движения или в возможность в качестве единства всех своих элементов. Так, возможность полета человека на Луну появи­

¹ Гегель, Соч., т. I, стр. 242.

110

лась в результате развития науки и техники, изобретения ле­тающего аппарата, испытания полета в космосе животного, а потом уже человека, наконец, мягкой посадки летающего ап­парата на Луне и т. д. Следовательно, возможность это про­цесс, который имеет разные ступени своего формирования и созревания. Когда возможность в достаточной мере созре­ла, она переходит в действительность. Этот переход есть диа­лектическое превращение возможности в действительность.

Действительность содержит в себе не одну, а много воз­можностей, ибо она является единством многих противоречи­вых сил, каждая из которых находится в многочисленных от­ношениях с другими и осуществляется в разных формах. Ес­ли действительность не была бы многогранной, если бы в ней не действовали противоположные силы, мы имели бы одну возможность. Но по своей природе действительность много­образна и противоречива, поэтому она содержит в себе мно­гие противоположные возможности. Каждая сила действи­тельности, стремясь к осуществлению, вступает в борьбу с противоположными силами, преследует цель своей победы, которой она должна положить конец осуществлению возмож­ности противоположных сил. Поэтому можно сказать, что хо­тя в одной и той же действительности есть многие возможно­сти, но осуществляется лишь одна из них. Окончательная по­беда принадлежит той возможности, которая представляет пе­редовую силу данного процесса. Конечно, иногда может одер­жать верх и консервативная сторона процесса, но эта победа имеет временный характер, ибо консервативная сила — это умирающая сторона процесса, которая рано или поздно долж­на сойти со сцены, уступая место передовой силе.

Но достаточно ли наличие одного только передового ха­рактера силы для того, чтобы представляемая ею возможность перешла в действительность? Нет, недостаточно. Для этого необходимы также соответствующие условия. Общеизвестно, что возможности перехода, например, неорганической мате­рии в органическую существуют на многих планетах, но не на всех эти возможности переходят в действительность, потому что не везде есть подходящие условия для этого. Условия реа­лизации любой возможности — это все внутренние и внешние

111

связи вещи или явления в их отношениях к данной возмож­ности, это те предпосылки, без которых никакая возможность не способна переходить в действительность. А условия быва­ют объективными и субъективными. В природе для реализа­ции возможности действуют объективные условия, существу­ющие вне и независимо от сознания человека. А в обществе кроме объективных действуют и субъективные условия, как например, общественно-политическая зрелость трудящихся масс, их организованность, правильное руководство и т. д. как формы субъективных условий для победы национально- освободительной или социалистической революции.

Та возможность, для осуществления которой все условия уже созрели является реальной возможностью. Реальна та возможность, которая согласуется с объективными законами той действительности, которая породила ее, это та возмож­ность, которая реализуется при наличии всех других возмож­ностей, поэтому она одновременно конкретна в отличие от аб­страктной. Это отличие проявляется в различных степенях ве­роятности их перехода в действительность.

Хотя возможность показывает тенденцию развития дей­ствительности, но не всякая тенденция может быть осуществ­лена. Для этого она должна созревать, иными словами, раз­витие противоречий должно привести к окончательному офор­млению этой тенденции, к усилению ее позиции в действитель­ности; она должна иметь требуемые условия для своего пе­рехода в действительность, одним словом, должна стать ре­альной, конкретной возможностью. Пока все эти предпосылки отсутствуют, упомянутая возможность будет существовать как абстрактная возможность. Следовательно, абстрактная воз­можность не тождественна с невозможностью. Невозмож­ность — это такое формальное высказывание, которое не имеет никаких оснований в действительности, чего нельзя сказать относительно абстрактной возможности; она возникает на ос­нове определенных предпосылок, но недостаточных Для того, чтобы переходить в действительность.

Реальная и абстрактная возможности не существуют в навечно данной форме и абсолютно оторванно друг от друга. Они являются продуктами исторического развития и способны к взаимопревращению. С изменением ступени развития дей­112

ствительности и существующих условий абстрактная возмож­ность может стать реальной, а реальная абстрактной. Так например, в XIX веке победа пролетарской революции в од­ной отдельно взятой стране была абстрактной возможностью, реальной возможностью была ее победа одновременно во всех передовых странах мира. В XX веке положение вещей изме­нилось таким образом, что прежняя абстрактная возмож­ность стала реальностью, а реальная возможность преврати­лась в абстрактную.

Переход возможности в действительность порождает но­вые возможности, ибо появляется новая действительность или же новая ступень развития старой действительности. Без со­ответствующего изменения действительности появление новых возможностей исключено и наоборот; без перехода возмож­ности в действительность нет развития самой действительно­сти. Таким образом, действительность и возможность взаим­но обусловлены, связаны между собой так, что без первой нет второй и наоборот. Однако в этом процессе взаимного обус­ловливания, действительность является определяющей, ибо процесс начинается с нее. Кроме того, действительность бога­че возможности. В то время как одна и та же действитель­ность содержит в себе многие возможности, одна и та же воз­можность не может одновременно быть источником многих действительностей, так как она не способна осуществляться одновременно во многих формах. Несмотря на это, действи­тельность вначале простое непосредственное единство внут­реннего и внешнего, она рассматривается нами как результат перехода лишь одной возможности, как нечто, которое имеет свое основание в другом и показывает нам только свою внеш­ность, т. е. выступает в форме случайности.

Возможность и случайность' являются моментами дейст­вительности (Гегель), они показывают ее внутренние и внеш­ние стороны. Если возможность представляет внутреннюю тенденцию действительности, то случайность — внешность этой действительности в единичной форме. Так как познание начи­нается с чувственной наглядности, вполне закономерно, что оно воспринимает действительность вначале в форме случай­ности, или, иначе, единичности.

113

8—1913

2. СЛУЧАЙНОСТЬ КАК ФОРМА СУЩЕСТВОВАНИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

Действительность — это конкретно развитая совокупность вещей и явлений, отношение которых имеет не только внут­ренний, но и внешний характер. В процессе внешних отноше­ний вещи и явления мира выступают как единичные бытия. Так как связь между ними не имеет внутреннего характера, отношение их не подчиняется определенным законам, оно слу­чайно и возникает как внешнее столкновение обстоятельств. Случайность не подчиняется всеобщему закону данного про­цесса, иначе она не была бы случайностью. Случайность ха­рактерна тем, что она, во-первых, не имеет основания или причины в самой себе, в сущности вещей и явлений, а в чем- то другом; во-вторых, она вытекает не из внутренних связей вещей, а из внешних или побочных отношений; в-третьих, фор­ма ее осуществления неопределенна, она может произойти и так и иначе, в зависимости от того какие обстоятельства су­ществуют для этого; в-четвертых, она имеет характер единич­ного факта, поэтому говорить о законах случайности нельзя; в-пятых, она исторически конкретна. Абсолютной случайно­сти нет. Нечто в одном отношении может быть случайным, а в другом — неслучайным, необходимым; в-шестых, она не мис­тична. Ошибочно считать ее чем-то сверхъестественным, она — момент действительности. Вне действительности нет случай­ности. Следовательно, она объективна, является формой осу­ществления объективной действительности и, наконец, в-седь­мых она не оторвана от необходимости, не противостоит ей как ее полное отрицание, ибо сама необходимость есть цепь случайностей.

Случайность есть та же самая действительность, но толь­ко в форме единичности. Дело в том, что действительность, как уже осуществленная необходимость, является продуктом исторического процесса, который включает в себя разные еди­ничные события, каждая из которых, взятая отдельно, может быть случайной. Исторически необходимый процесс, в извест­ном смысле, есть цепь случайностей, поэтому случайные со­бытия часто оказывают довольно серьезное влияние на ход истории. Но это не значит, что случайность — это особый род 114

закономерности. Уже было показано, что законов случайно­сти нет и для установления закономерности данного явления она не имеет определяющего значения.

Однако из сказанного не следует, что случайность лише­на своей основы и ничем не связана с необходимым процессом исторического развития. Так представляли себе соотношение случайности и необходимости Кант и все кантианцы. По их мнению, то, что случайно, не необходимо, ибо случайно то, что якобы полностью противостоит необходимости и является ее коренным отрицанием. Его причины нам неизвестны и ни­когда не могут быть известны, а то, что необходимо, уже не случайно, ибо мы якобы все о нем уже знаем. Такое понима­ние вопроса приводит к полному отрицанию всякой науки. И на самом деле: если данное явление случайно, ибо оно про­тивостоит необходимости так, что никогда не может перейти в нее и быть познанным нами, а другое явление необходимо, ибо причины его существования нам известны, тогда нет ни­какой нужды в науке, поскольку при такой постановке, воп­роса мы заранее признаем, что нам все известно, а то, что не­известно, никогда не станет известным.

Материалисты XVIII века выступили против субъективиз­ма и формализма Канта, утверждая, что случайность — это не­опознанная необходимость. По их мнению, явление случайно потому, что мы еще не смогли проникнуть в тайны его суще­ствования: как только мы получаем возможность познать его, оно уже перестает быть случайным. Но такая постановка воп­роса, освобождая нас от субъективизма, развивает фатализм, который ничем не лучше субъективизма. Поэтому наука из­брала другой путь. Она занимается изучением причинной це­пи, установлением этой цепи для того, чтобы дать возмож­ность человеку овладеть силами внешнего мира. Для осуще­ствления поставленной цели наука рассматривает случай­ность как объективный момент необходимости, а необходи­мость как своеобразную цепь случайностей. Маркс был пер­вым материалистом, который на примере изучения экономи­ческих отношений буржуазного общества сумел поставить на научной почве вопрос о случайности и ее отношении к необ­ходимости.

Анализируя формы стоимости, Маркс назвал первую ее

115

форму «единичной или случайной формой стоимости». Прос­тая форма стоимости, будучи совершенно реальной, одновре­менно не является всей реальностью, т. е. не исчерпывает всю действительность в форме стоимости, а представляет собой лишь первую элементарную и поэтому случайную форму ее существования.

Но почему же Маркс начинает свой анализ капиталисти­ческих отношений с анализа случайной формы стоимости? Он поступает так потому, что в этой случайной форме стоимости дана уже первая клетка, из которой возникла общая, а по­том уже денежная форма стоимости, столь характерная для капитализма. «Тайна всякой формы стоимости заключена в этой простой форме стоимости»¹,— писал Маркс, тем самым не только признавая объективность случайности, но и дока­зывая, что необходимость как-то возникает из нее, является цепью случайностей.

Имея дело со случайными формами стоимости, мы гово­рим, что, например, 20 аршин холоста = 1 сюртуку; но мы не можем сказать, что 20 аршин холоста одновременно» = 1 сюрту­ку или 10 ф. чаю, или 40 ф. кофе и т. д., потому, что «Выра­жение стоимости товара А в каком-либо товаре В отличает стоимость товара А только от его собственной потребитель­ной стоимости и ставит его потому лишь в меновое отношение к какому-либо единичному, отличному от него самого това­ру, но оно не выражает его качественной тождественности и количественной противоположности со всеми другими това­рами. Простой стоимостной форме стоимости одного товара соответствует единичная эквивалентная форма другого това­ра. Так, например, сюртук в относительном выражении стои­мости, холста обладает эквивалентной формой, или формой не­посредственной обменности, только по отношению к этому единичному товару холосту»².

Из сказанного следует, что упомянутая форма стоимости случайна потому, что она совсем не характерна для той .ста­дии развития общественных отношений, с которой связано ее существование. Когда в результате недостаточного развития

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 23, стр: 57.

² Там же, стр. 71—72.

116

общественного производства в первобытно-общинном общест­ве продукты труда превращаются в товары лишь в исключи­тельных и случайных актах обмена, простая форма стоимости имеет случайный характер. Но наряду с этим эта случайная форма стоимости содержит в себе известные зачатки денеж­ной формы стоимости эпохи капитализма. Это вполне понят­но; во-первых, сюртук, как форма стоимости, содержит в се­бе известное количество человеческого труда, благодаря чему он сравнивается с другими товарами; во-вторых, в этих отно­шениях сюртук уже играет роль эквивалента. Денежная фор­ма стоимости является наиболее развитой формой выражения этих основных особенностей товара, ибо золото или серебро, прежде чем выполнить роль денег были товарами и облада­ли теми же качествами, что холост или сюртук Поэтому мы можем сказать, что необходимая, или, выражаясь языком по­литической экономии, денежная форма стоимости представ­ляет собой закономерно развивающуюся цепь случайных форм стоимостей.

Случайное или индивидуальное явление не находится вне цепи исторического развития, поэтому научное познание сущ­ности индивидуальности или случайности дает нам возмож­ность заняться более конкретным исследованием явлений, а следовательно, является необходимым условием для созда­ния науки. Ведь задача науки состоит в том, чтобы познать закономерности объективного мира, скрытые под видимостью случайностей. А это значит: познать необходимость, показать каким образом цепь случайностей переходит в необходимость.

4. НЕОБХОДИМОСТЬ И СЛУЧАЙНОСТЬ. ПЕРЕХОД К СУБСТАНЦИИ

Если случайность — это существование действительности в форме единичных фактов, то необходимость — это цепь слу­чайностей, их взаимосвязь и взаимопереход, тем самым — это единство возможности и действительности. Взаимосвязь слу­чайностей в цепи порождает разные возможности, которые осуществляются как действительность через взаимопереход случайностей. Необходимость возникает как целостная систе­

117

ма этих связей и переходов, поэтому она выше всех остальных форм отношений. Как логическая категория и будучи генети­чески связанной со случайностью, необходимость преодоле­вает все ее ограниченности.

Необходимость всегда — закономерность, она содержит ее в себе, как условие собственного существования. Когда гово­рят, что нечто необходимо, этим высказывают ту мысль, что оно должно осуществляться в силу закономерного развития действительности. Сила необходимости состоит в том, что она закономерна и основание или причину собственного сущест­вования содержит в самом себе. Необходимость вытекает не из внешних сил побочных отношений вещей, а из внутренних связей, и формы ее осуществления. Так, например, Маркс до­казал, что для перехода от капитализма к социализму дик­татура пролетариата является необходимостью. Исторический процесс развития общества подтвердил истинность этого поло­жения. Ни одна страна до сих пор не пришла и не придет к социализму без диктатуры пролетариата. Следовательно, не­обходимость — эта установленное направление движения ве­щей и явлений объективного мира на основе закономерного развития действительности.

Необходимость — это то, что с неизбежностью вытекает из сущности вещей, из хода и характера их движения. А это зна­чит, что необходимость не результат субъективного желания людей, а объективная реальность, независимо от того призна­ют ее существование или нет. Является фактом, например, что обмен веществ необходим для существования живого организ­ма. Игнорировать эту необходимость или считать ее несущест­вующей, значит отрицать то, без чего нет живого организма. Иначе говоря, необходимость — это та основа, над которой воз­вышается здание действительности. Но из этого не следует, что можно все свести к необходимости, недооценивая значе­ния случайности. Это будет неправильно, во-первых, потому, что сама необходимость не существует независимо от случай­ностей, поскольку она есть цепь случайностей; во-вторых, при­знание одной только необходимости ведет к фатализму, к от­рицанию активности сил, действующих в действительности, к допущению мысли о том, что судьба всех вещей и явлений заранее предопределена; в-третьих, что сама необходимость 118

в конце концов превращается в случайность. Критикуя такой подход к вопросу, Энгельс писал: «Если тот факт, что опре­деленный стручок заключает в себе шесть горошин, а не пять или семь, представляет собой явление того же порядка, как закон движения солнечной системы или закон превращения энергии, то на деле не случайность поднимается до уровня необходимости, а необходимость снижается до уровня случайности»¹. В-четвертых, одностороннее раздувание значе­ния необходимости приводит к признанию того, что она суще­ствует в раз навсегда готовой форме, следовательно, в реаль­ном мире нет движения, развития, нет переходов случайно­сти в необходимость, так как существование случайности этим самым отрицается. Метафизический подход к вопросу о необ­ходимости лишает нас возможности познать сущность этой системы отношений объективного мира.

В мире вещей и явлений необходимость и случайность не исключают друг друга, потому что в действительности есть такие явления, которые необходимы, но есть и такие, которые случайны. Например, для образования молекулы воды сое­динение двух атомов водорода и одного атома кислорода яв­ляется необходимостью, а месторождения того или иного жи­вотного совершенно случайны, потому что оно с таким же ус­пехом могло родиться не в этом, а в другом месте. Но из это­го не следует, что необходимость и случайность существуют абсолютно раздельно и между ними, нет связи. В действитель­ности необходимое случайно, во-первых, потому что оно, как уже было сказано, есть цепь случайностей и, во-вторых, по­тому что оно осуществляется в единичных, случайных дей­ствиях. Но из этого вытекает, что случайное в свою очередь необходимо. Если нечто, не имея своего основания в данном процессе случайно, то по отношению к другому процессу оно уже необходимо, ибо имеет в нем свое основание. Например, открытие материалистического понимания истории Марксом и Энгельсом было случайностью по отношению к исторической необходимости, но оно было необходимостью по отношению к жизни и деятельности, этих вождей рабочего класса. Сле­довательно, соотношение необходимости и случайности имеет диалектический характер.

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 534.

119

Необходимость в природе не тождественна с необходи­мостью в обществе, так как природа и общество качественно различны. Природа не содержит в себе цели и не имеет носи­теля этой цели, дабы соответствующим образом направлять процесс необходимости. Этот процесс там совершается сти­хийно, — но не в смысле отсутствия закономерностей, а в смыс­ле отсутствия сознательной направленности. Другое дело в обществе. Здесь ничего не происходит без участия сознания, ведь общество — это совокупность людей, обладающих созна­нием. В своей деятельности человек ставит себе определен­ную цель и стремится к ее осуществлению. В силу этого необ­ходимость в обществе целенаправленна; осуществляя ее, че­ловек осуществляет свою свободу.

По мнению волюнтаристов, свобода и необходимость ис­ключают друг друга. Это неверно. Ведь необходимость не только в природе, но и в обществе является закономерным процессом. Противопоставить необходимость свободе, значит признать, что в своей деятельности человек может не считать­ся с законами объективного мира. А это невозможно. Нельзя «быть свободным от законов, потому что они составляют сущ­ность действительности, в пределах которой действует чело­век. Можно быть свободным только от того или иного послед­ствия законов. Для этого нужно знать их и действовать сог­ласно им. Поэтому можно сказать, что свобода — это осознан­ная необходимость, которая осуществляется свободными дей­ствиями людей; свобода и необходимость едины и их отно­шение имеет диалектический характер.

Так как необходимость — это единство возможности и дей­ствительности, то она содержит в себе не только то, что уже есть, а также то, что еще должно появиться. Это значит, что все необходимо: и то, что есть, и то, что будет. Но такая пос­тановка вопроса, может показаться, приведет к оправданию не только разумного, но и неразумного. Однако подобная опасность была бы реальной, если необходимость исключала случайность. Но этого нет. Неразумное — это вообще отклоне­ние от общего поступательного процесса и в этом смысле — оно случайно, а необходимость не является подобным откло­нением, наоборот, она вытекает из общего закономерного раз­вития действительности, выражает поступательное движение 120

этой действительности или вообще основную тенденцию ее из­менения. В этом смысле она разумна. Таким образом, не все необходимо. Необходимо то, основание чего содержится в нем самом, что абсолютно безусловно. А то, что безусловно, есть субстанция. Ведь нечто реально необходимо, когда есть как основание, так и условие для его осуществления. А наличие этих двух моментов делают его безусловным, т. е. независи­мым от чего-то другого, оно выступает как самопричина и в то же время основание для других. А эти особенности суть особенности субстанции. Нечто, имея эти качества есть суб­станция.