1) О перспективе передаваемой мысли (та же логическая перспектива);

2) о перспективе переживаемого чувства и

3) о художественной перспективе, искусно раскладываю­щей по планам краски, иллюстрирующие рассказ, повество­вание или монолог».²⁷

Чтец просто обязан сознательно подойти к рассмотрению тех чувств, которыми живет его герой; как развиваются, из­меняются, в какой сложный «клубок» сплетаются различные чувства. От этого зависит тонкость его красок, художествен­ная правда жизни в стихотворной форме.

Чувства, эмоции человека не однозначны. Мы говорам: «Он с радостным удивлением и смущением сообщил нам о своем успехе», «С любовью, тревогой и затаенной надеждой провожал он ее долгим взглядом». Эта многозначность чувств, сплетенных в один сложный и постоянно меняющийся «клубок», изучается нашими учеными. (62) Так, например, они установили, что в интонациях космонавта Леонова, ко­гда он вышел из корабля в космос и вел диалог с Землей, наряду с эмоциями радости, были и эмоции тревоги, страха. И это естественно. Иначе он не был бы человеком. Часто задают наивные вопросы: «Было ли страшно на войне?» Ко­нечно. Но страх побеждался ненавистью к врагу, высоким чувством долга перед Родиной.

Все сказанное имеет прямое отношение к разговору о по­эзии. Дело в том, что, к сожалению, многие артисты, чтецы чаще всего сопровождают свое речевое действие эмоцией злости. Эмоция «злости за себя» наиболее легко возбудимая у человека Она лежит на первом уровне — нужды челове­ка, удовлетворения своих самых первейших потребностей. Тогда как второй уровень развития — это когда человек ра­стет, расширяет свои духовные потребности, открывает но­вые способы их удовлетворения, совершенствует и повыша­ет общественно-исторические нормы жизни, — рождает по­ложительные эмоции радости, восторга и надежды, мечты. И если отрицательные эмоции — боль, страх, ярость, злость и другие — «уподобляют отдельного человека многим дру­гим», то положительные эмоции «индивидуализируют лю­дей, указывают на своеобразие каждого, на то, чем он от­личается от всех остальных».²⁸

Эгоистическая потребность человека «для себя» делает даже смех его злорадным. В злости все «темпераментны». И отвратительны. Однако мы позволяем себе давать волю эго­истическим эмоциям, которые не украшают нашу жизнь. И переносим эти эмоции на сцену, убивая тем самым художественную правду. Ведь в искусстве эмоции «умные», преоб­раженные, высокие, социальные. Настоящий большой ху­дожник не кипит мелкой злобой, говоря о недостатках в на­шей жизни, а негодует и борется с ними, веря в победу добра.

Все сердце любви я отдать не могу,

Какой бы она ни явилась.

Оставил я место, на горе врагу,

Чтоб ненависть

Там поместилась.

• пишет Василий Федоров.

Этими стихами поэт выражает сущность социалистиче­ского гуманизма, который не может без ненависти говорить о тех, кто разрушает человеческое счастье. «И как любил он ненавидя», — говорили о наших больших писателях и поэтах. (63)

Раиса Ахматова, поэтесса Чечено-Ингушетии, думая - о добре и зле, пишет:

Хочу понять, какая власть и сила

Добро и зло в борении свела?