Философия (хрестоматия)

от мышления как формы.

Так как только человек обладает религией, правом и нравственностью и так как он обладает ими только потому, что он существо мыслящее, то все содержание права, религии и нравственности – будь это содержание дано чувством, верованием или представлением – произведено не без участия мышления; деятельность и продукты мышления содержаться и даны в них.

Но одно дело – иметь такие определяемые и проникнутые мышлением чувст-

ва и представления, и другое – иметь мысль о таких чувствах и представле-

ниях. Порожденные размышлением мысли об этих способах сознания со-

ставляют рефлексию, рассуждение и т.п., а также философию.

Философия замещает представления мыслями, категориями или, говоря еще точнее, понятиями. Отчасти именно с этим обстоятельством связано то,

что называют непонятностью философии. Трудность состоит, с одной сторо-

ны, в неспособности, а эта неспособность есть в сущности только отсутствие привычки – мыслить абстрактно, т.е. фиксировать чистые мысли и двигаться в них. В нашем обычном сознании мысли соединены с привычным чувствен-

ным и духовным материалом; в размышлении, рефлексии и рассуждении мы примешиваем мысли к чувствам, созерцаниям, представлениям (в каждом предложении, хотя бы его содержание и было совершенно чувственно, уже имеется налицо категории, так, например, в предложении «Этот лист – зеле-

ный» присутствуют категории бытия и единичности). Но совершенно другое

– делать предметом сами мысли, без примеси других элементов. Другой при-

чиной непонятности философии является нетерпеливое желание иметь перед собой в форме представлений то, что имеется в сознании как мысль и поня-

тие. ...У сознания имеется такое ощущение, как будто вместе с формой пред-

ставления у него отняли почву, на которой оно раньше твердо и уверенно стояло; перенесенное в чистую область понятий сознание не знает, в каком мире оно живет. Наиболее понятными находят поэтому писателей, пропо-

ведников, ораторов и т.д., излагающих своим читателям или слушателям ве-

щи, которые наперед знают наизусть, которые им привычны и сами собой

понятны.

Философия должна прежде всего доказать нашему обыденному созна-

нию, что существует потребность в собственно философском способе позна-

ния или даже должна пробудить такую потребность. ...Так как именно мыш-

ление является собственно философской формой деятельности, а всякий че-

ловек от природы способен мыслить, то, поскольку упускается различие ме-

жду понятиями и представлениями…, происходит как раз противоположное тому, что как мы упомянули выше, составляет предмет жалоб на непонят-

ность философии. Эта наука часто испытывает на себе такое пренебрежи-

тельное отношение, что даже те, которые не занимались ею, воображают, что без всякого изучения они понимают, как обстоит дело с философией, и, что получив обыкновенное образование и опираясь на религиозное чувство, они могут походя философствовать и судить о философии. Относительно других наук считается, что требуется изучение для того, чтобы знать их, и что лишь знание дает право судить о них. Соглашаются также, что для того, чтобы из-

готовить башмак, нужно изучить сапожное искусство и упражняться в нем,

хотя каждый человек имеет в своей ноге мерку для этого, имеет руки и бла-

годаря им требуемую для данного дела природную ловкость. Только для фи-

лософствования не требуется такого рода изучение и труд.

С другой стороны, столь важно, чтобы философия уразумела, что ее содержание есть не что иное, как то содержание, которое первоначально по-

рождено и ныне еще порождается в области живого духа, образуя мир, внеш-

ний и внутренний мир сознания, иначе говоря, что ее содержанием служит действительность. Что разумно, то действительно, и что действительно,

то разумно….

Потребность в философии можно ближе определить следующим обра-

зом: дух, который в качестве чувствующего и созерцающего имеет своим предметом чувственное, в качестве обладающего воображением – образы, в

качестве воли – цели и т.д., в противоположность этим формам своего на-

личного бытия и своих предметов или просто в отличие от них удовлетворяет

также свою высшую внутреннюю сущность, мышление и делает последнее своим предметом. Таким образом, он приходит к самому себе в глубочайшем смысле этого слова, ибо его принцип, его чистую, лишенную примесей са-

мость составляет мышление.

Свободная и истинная мысль – конкретная в себе, и, таким образом,

она есть некая идея, а в своей завершенной всеобщности она есть идея как таковая, или абсолютное. Наука о ней есть существенно система, потому что истинное как конкретное есть развертывающееся в самом себе и сохраняю-

щее себя единство, т.е. тотальность, и лишь посредством различия и опреде-

ления различий может существовать их необходимость и свобода целого.

Философствование без системы не может иметь в себе ничего научно-

го; помимо того, что такое философствование само по себе выражает скорее субъективное умонастроение, оно еще и случайно по своему содержанию.

Как нельзя дать предварительного общего представления о философии,

ибо лишь целостность науки есть изображение идеи, точно так же ее деление на отдельные части может быть понято лишь из этого изображения идеи.

...Но идея обнаруживает себя как простота самотождественного мышления и вмести с тем как деятельность, состоящая в том, что мышление противопос-

тавляет себе самому для того, чтобы быть для себя и в этом другом все же быть лишь у себя самого. Таким образом, наука распадается на следующие части:

I. Логика – наука об идее в себе и для себя.

II. Философия природы как наука об идее в ее инобытии.

III. Философия духа как идея, возвращающаяся в самое себя из своего инобытия.

...Различие между отдельными философскими науками суть лишь оп-

ределения самой идеи и лишь одна она проявляется в этих различных момен-

тах. В природе мы не познаем ничего другого, кроме идеи; но идея существу-

ет здесь в форме овнешнения ..., внешнего обнаружения точно так же, как в духе эта же самая идея есть сущая для себя и становящаяся в себе и для себя.

Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук./

Гегель Г.В.Ф. М.: Мысль. 1974

Т. 1. С. 85-109, 121-124, 201-210.

Задание:

1. Гегель рассматривает специфику философии в связи с пониманием сущности человека, человеческой жизни. Какова, по Гегелю, сущность чело-

веческого бытия?

2. Попытайтесь объяснить, что означает определение философии как

«мыслящего рассмотрения предметов»?

3. Найдите в тексте объяснение понятия «рефлексия».

4. Как Гегель определяет потребность в философии и «собственно фи-

лософский способ познания»?

5. Связано ли гегелевское представление о предмете философии с его исходной идеалистической установкой?

НАУКА ЛОГИКИ КАК «НАУКА О ВЕЩАХ, ПОСТИГАЕМЫХ В

МЫСЛЯХ». О ПРИРОДЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО.

...Логика есть наука о чистой идее, т.е. об идее в абстрактной стихии мышления.

Логика есть наиболее трудная наука, поскольку она имеет дело не с со-

зерцанием и даже не с абстрактными представлениями (подобно геометрии),

но с чистыми абстракциями, поэтому она требует способности и привычки углубляться в чистую мысль, фиксировать ее, свободно двигаться в ней. С

другой стороны, ее можно рассматривать как наиболее легкую науку, ибо ее содержание есть не что иное, как само мышление и привычные определения этого мышления, а последние суть вместе с тем самые простые и элементар-

ные. Это также и наиболее знакомые определения: бытие – небытие и т.д.,

определенность, величина и т.д., в-себе-бытие, одно, многое и т.д. Это зна-

комство, однако, скорее делает более трудным изучение логики, ибо, с одной стороны, легко возникает представление, что не стоит еще раз заниматься та-

кими известными вещами; с другой стороны, здесь важно познакомиться с этими определениями совершенно иным и даже противоположным образом,

чем мы с ними были знакомы раньше.

Польза логики для субъекта определяется тем, насколько она развивает ум, направляя его на достижение других целей. Развитие субъекта посредст-

вом занятия логикой заключается в том, что он приобретает привычку к мышлению, так как эта наука есть мышление о мышлении, а также и в том,

что логика наполняет голову мыслями, и именно мыслями как мыслями. Но поскольку логическое есть абсолютная форма истины, поскольку оно, боль-

ше того, само есть чистая истина, оно представляет собой нечто совершенно иное, чем только полезное. ... Полезность логики поэтому должна быть оце-

нена совсем по-другому, чем просто формальное упражнение мышления.

...Раньше всего нужно поставить вопрос: что является предметом на-

шей науки? Самым простым и понятным ответом является: истина есть этот предмет. Истина есть великое слово и еще более великое дело. Если дух и душа человека еще здоровы, то у него при звуках этого слова должна выше вздыматься грудь. Однако здесь тотчас же возникает «но»: доступно ли нам познание истины? Кажется, что есть какое-то несоответствие между ограни-

ченным человеком и сущей в себе и для себя истиной. Возникает вопрос: где мост между конечным и бесконечным? Бог есть истина; как нам познать его?

Добродетель смирения и скромности как будто находится в противоречии с таким предприятием. Но часто задают вопрос: может ли быть познана исти-

на? – лишь для того, чтобы найти оправдание дальнейшему пребыванию в пошлости конечных целей. Такому смирению грош цена. Впрочем, вопрос,

как могу я, жалкий земной червь, познать истину, отошел в прошлое; его ме-

сто заняли гордыня и самомнение, и теперь люди воображают, что они непо-

средственно находятся в истинном.

Существует еще другая форма скромности по отношению к истине. Эта скромность есть важничанье по отношению к истине, подобное тому, какое мы видим у Пилата в его вопросе, обращенном к Христу. Пилат как человек,

который все решил, который потерял ко всему интерес, спросил: «Что есть истина?» Этот вопрос имеет тот же смысл, что и слова царя Соломона: «Все суета». В нем ничего не осталось, кроме субъективной суетности.

Познанию истины противится также робость. Ленивому уму легко при-

ходит в голову мысль: не надо очень уж серьезно относиться к философство-

ванию. Можно слушать лекции по логике, но они должны нас оставить таки-

ми, какими мы были раньше. Эти люди думают, что если мышление выйдет за пределы обычного круга представлений, то это не приведет к добру; волны мысли будут тебя бросать в разные стороны и в конце концов все же выбро-

сят на мель преходящих интересов, от которых напрасно оторвался. Каков результат таких взглядов, это мы видим в жизни. Можно, разумеется, приоб-

рести разного рода умения и сведения, сделаться рутинным чиновником и вообще приобрести должную подготовку для достижения своих частных це-

лей. Но совсем другое – развить свой дух для более возвышенной цели и стремиться к ее достижению. Можно надеяться, что в наше время в умах мо-

лодого поколения зародилось стремление к чему-то лучшему и оно уже не будет удовлетворяться мякиной внешнего познания.

Размышление всегда ищет незыблемого, пребывающего и властвующе-

го над особенным. Это всеобщее нельзя постигнуть внешними чувствами,

оно признается существенным и истинным.... Это всеобщее не существует внешним образом как всеобщее, род как таковой не может быть воспринят,

законы движения небесных тел не начертаны на небе. Всеобщего, следова-

тельно, мы не слышим и не видим, оно существует лишь для духа.

То, что получается при размышлении, есть продукт нашего мышления.

Так, например, Солон дал афинянам законы, которые были произведением его мышления. С другой стороны, однако, мы рассматриваем всеобщее, зако-

ны как противоположность чему-то лишь субъективному и познаем в нем существенное, истинное и объективное вещей.

Согласно этим определениям, мысли могут быть названы объективны-

ми мыслями; причем к ним следует причислять также и формы, которые рас-

сматриваются в обычной логике и считаются обыкновенно лишь формами сознательного мышления. Логика совпадает поэтому с метафизикой – наукой о вещах, постигаемых в мыслях, за которыми признается, что они выражают существенное в вещах.

Логическое следует вообще понимать, согласно предыдущему, как сис-

тему определений мышления, в которой противоположность между субъек-

тивным и объективным... отпадает. Это значение мышления и его определе-

ний нашло свое ближайшее выражение... в нашем утверждении, что в мире есть разум; под этим мы понимаем то, что разум есть душа мира, пребывает в нем, есть его имманентная сущность, его подлиннейшая внутренняя природа,

его всеобщее. Более близким примером является то, что, говоря об опреде-

ленном животном, мы говорим; оно есть животное. Животного как такового нельзя показать, можно показать лишь определенное животное. Животного как такового не существует; оно есть всеобщая природа единичных живот-

ных, и всякое существующее животное есть конкретная определенность, есть обособившееся. Но свойство быть животным, род как всеобщее, принадле-

жит определенному животному и составляет его определенную существен-

ность. Если мы отнимем у собаки животное бытие, то мы не сможем сказать,

что она такое. Вещи вообще обладают пребывающей, внутренней природой и внешним наличным бытием. Они живут и умирают, возникают и исчезают,

род же есть их существенность, их всеобщность, и его не надо понимать только как нечто общее всем его индивидуумам.

Мышление составляет не только субстанцию внешних вещей, но также и всеобщую субстанцию духовного. Во всяком человеческом созерцании имеется мышление. Мышление есть также всеобщее во всех представлениях,

воспоминаниях; и вообще в каждой духовной деятельности, во всяком хоте-

нии, желании и т.д. Все они представляют собой дальнейшие спецификации мышления. Если мы будем так понимать мышление, то оно выступит в со-

вершенно ином свете, чем в том случае, когда мы только говорим: мы обла-

даем способностью мышления наряду с другими способностями, как, напри-

мер, созерцанием, представлением, волей и т.д. Если мы рассматриваем мышление как подлинно всеобщее всего природного и также всего духовно-

го, то оно выходит за пределы всех их и составляет основание всего.

В логике мы понимаем мысли так, что они не имеют никакого другого содержания, кроме содержания, принадлежащего самому мышлению и по-

рождаемого им. Мысли в логике суть, таким образом, чистые мысли.

Если мы... рассматриваем логику как систему чистых определений мышления, то другие философские науки – философия природы и философия духа – являются, напротив, как бы прикладной логикой, ибо последняя есть их животворящая душа. Остальные науки интересуются лишь тем, чтобы по-

знать логические формы в образах... природы и духа – в образах, которые суть только особенный способ выражения форм чистого мышления.

Логическое по своей форме имеет три стороны;

а) абстрактную, или рассудочную,

б) диалектическую, или отрицательно-разумную,

в) спекулятивную или положительно-разумную.

Эти три стороны не составляют трех частей логики, а суть моменты всякого логически реального, т.е. всякого понятия или всего истинного вооб-

ще:

а) мышление как рассудок не идет дальше неподвижной определенно-

сти и отличия последней от других определенностей; такую ограниченную абстракцию это мышление считает обладающей самостоятельным существо-

ванием. ...Что касается процесса познания, то он начинается с того, что на-

личные предметы постигаются в их определенных различиях; так, например,

при рассмотрении природы различаются вещества, силы, виды и т.д. и само-

стоятельно фиксируются в их изолированности. Мышление действует при этом как рассудок и принципом его деятельности является здесь тождество,

простое отношение с собой;

б) диалектический момент есть снятие такими конечными определе-

ниями самих себя и их переход в свою противоположность.

Диалектика... есть имманентный переход одного определения в другое,

в котором обнаруживается, что эти определения рассудка односторонни и ограничены, т.е. содержат отрицание самих себя. Сущность всего конечного состоит в том, что оно само себя снимает. Диалектика есть, следовательно,

движущая душа всякого научного развертывания мысли и представляет со-

бой единственный принцип, который вносит в содержание науки имманент-

ную связь и необходимость.

В высшей степени важно уяснить себе, как следует понимать и позна-

вать диалектическое. Оно является вообще принципом всякого движения,

всякой жизни и всякой деятельности в сфере действительности. Диалектиче-

ское есть также душа всякого истинно научного познания. …Так, например,

говорят: «человек смертен» – и рассматривают смерть как нечто, имеющее свою причину лишь во внешних обстоятельствах; согласно этому способу рассмотрения, существуют два отделенных друг от друга свойства человека:

быть живым, а также быть смертным. Но истинное понимание состоит в том,

что жизнь как таковая носит в себе зародыш смерти и что вообще конечное в себе противоречиво и вследствие этого снимает себя. ...Диалектика ...ставит себе целью рассматривать вещи в себе и для себя, т.е. согласно их собствен-

ной природе, обнаруживая при этом конечность односторонних определений рассудка.

...Философия не останавливается на голом отрицательном результате диалектики, как это происходит со скептицизмом. Отрицательное, получаю-

щееся как результат диалектики, именно потому, что оно представляет собой результат, есть вместе с тем и положительное, так как содержит как снятое то, из чего оно происходит, и не существует без последнего. Но это уже со-

ставляет основное определение третьей формы логического, а именно, спе-

кулятивной, или положительно-разумной, формы;

в) спекулятивное, или положительно-разумное постигает единство оп-

ределений в их противоположности, то утвердительное, которое содержится в их разрешении и переходе. Это разумное, хотя оно есть нечто мысленное и

притом абстрактное, есть вместе с тем и конкретное, потому что оно есть не простое, формальное единство, но единство различных определений. Фило-

софии вообще нечего делать с голыми абстракциями, она занимается лишь конкретными мыслями.

Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. /

Г.В.Ф. Гегель. Т. 1. С. 85–109, 121–124, 201–210.

...Но один из предрассудков существующей до сих пор логики и обыч-

ного представления состоит в том, что противоречие будто бы не является столь же существенным и имманентным определением, как тождество; меж-

ду тем, если уже речь идет об иерархии и оба определения мы должны со-

хранить как раздельные, то противоречие следовало бы считать за нечто бо-

лее глубокое и существенное. Ибо в противоположность ему тождество есть определение лишь простого непосредственного, мертвого бытия; противоре-

чие же есть корень всякого движения и жизненности; лишь поскольку нечто имеет в себе самом противоречие, оно движется, обладает импульсом и дея-

тельностью.

...Противоречие не следует считать просто какой-то аномалией, встре-

чающейся лишь кое-где: оно есть отрицательное в его существенном опреде-

лении, принцип всякого самодвижения, состоящего не в чем ином, как в не-

котором изображении противоречия.... Движение есть само существующее противоречие.

Равным образом внутреннее собственное самодвижение, импульс, во-

обще ...состоит не в чем ином, как в том, что в одном и том же отношении существуют нечто в себе самом и его отсутствие, отрицательное его самого.

Абстрактное тождество с собой еще не есть жизненность, но так как положи-

тельное в себе самом есть отрицательность, то тем самым оно выходит вне себя и вызывает свое изменение. Таким образом, нечто жизненно, лишь по-

скольку оно содержит в себе противоречие, и есть именно та сила, которая в состоянии вмещать в себе и выдерживать это противоречие.

Гегель Г.В.Ф. Наука логики. /.В.Ф. Гегель. М.: Мысль, 1970. С.