Философия (хрестоматия)

как прибывает сила денег. Потребность в деньгах, таким образом, есть един-

ственная действительная потребность, как результат экономических законов,

и эта единственная потребность все больше становится их главным и единст-

венным мерилом.

Человек, подчиненный своим отчужденным потребностям, – это уже не человек ни в духовном, ни в телесном смысле... это всего лишь самодеятель-

ный и сознающий себя товар. Этот человек-товар знает только один способ отношений с внешним миром: обладание и потребление. Чем больше степень его отчужденности, тем больше потребление и обладание становятся смыс-

лом его жизни.

«Чем ничтожнее твое бытие, чем меньше ты проявляешь свою жизнь,

тем больше твое имущество, тем больше твоя отчужденная жизнь...» «И подобно тому как промышленность спекулирует на утонченности

потребностей, она в такой же мере спекулирует и на их грубости, притом на искусственно вызванной грубости их. Поэтому истинным наслаждением для этой грубости является самоодурманивание, это кажущееся удовлетворение потребности, эта цивилизация среди грубого варварства потребностей».

История внесла лишь одну-единственную поправку в Марксову кон-

цепцию отчуждения: Маркс думал, что рабочий класс – это самый отчужден-

ный класс и потому освобождение от отчуждения должно обязательно на-

чаться с освобождения рабочего класса. Маркс не мог предвидеть масштабов массового отчуждения, которое охватило большую часть человечества; тем более он не мог предвидеть, что настанет день, когда огромная (и все возрас-

тающая) часть населения попадет в зависимость не от машин, а станет объек-

том манипулирования со стороны других людей и их символов. Например,

служащий, посредник, представитель фирмы, менеджер сегодня – это же лю-

ди еще более отчужденные, чем профессиональный рабочий. Деятельность рабочего еще в какой-то мере является выражением его личных способностей

(ловкости, надежности и т.д.), и у него нет необходимости продавать свою личность: свою улыбку, свое мнение и т.д.

Людей, манипулируемых символами, только за то и берут на работу,

что они «привлекательны внешне», податливы, коммуникабельны и удобны для манипулирования. Они в прямом смысле могут быть названы словом

«человек-система, организованный человек», их идеалом является их пред-

приятие. Что же касается потребления, то здесь нет разницы между чернора-

бочим и представителем бюрократии. Они все одержимы одной страстью:

новых вещей, страстью понукать, приобретать и потреблять. Они все – пас-

сивные потребители, обессиленные и повязанные теми самыми вещами, ко-

торые служат удовлетворению их неестественных потребностей. Они не со-

стоят в творческих отношениях с миром; они поклоняются вещам и маши-

нам, которые производят эти вещи, – и в этом отчужденном мире они чувст-

вуют себя заброшенными и чужими.

И хотя Маркс несколько недооценивал роль бюрократии, в целом его общая характеристика этого слоя абсолютно верна. «Производство произво-

дит человека не только в качестве товара, не только человека-товар, человека с определением товара, оно производит его, сообразно этому определению,

как существо и духовно и физически обесчеловеченное».

Маркс едва ли мог предвидеть, до какой степени становимся мы раба-

ми вещей и обстоятельств, созданных своими руками; однако его пророчест-

во сбылось сегодня полностью, неоспоримым доказательством чего является тот факт, что все человечество сегодня попало в плен ядерного оружия, кото-

рое также явилось когда-то продуктом рук и мыслей человеческих.

Человек является также пленником политических институтов, которые сам же он создал. И сегодня запуганное человечество со страхом ждет, уда-

стся ли ему спастись или оно все равно попадет под иго созданных им вещей,

либо окажется жертвой слепых и бездумных бюрократов, которых сами же люди поставили над собой.

Фромм Э. Концепция человека у К. Маркса./Э. Фромм//

Душа человека. М.: Республика, 1992. С. 375-402.

Философия жизни.

Основная часть.

А.Шопенгауэр (1818-1860)

А.Шопенгауэр – выдающийся немецкий философ и писатель-эссеист,

автор книг «Мир как воля и представление», «Об основе морали», «Афориз-

мы житейской мудрости» и др. В своем творчестве он предвосхищает ту ра-

дикальную «переоценку ценностей» европейской культуры, с которой позд-

нее выступил Ф. Ницше: он подверг критике рационалистические концепции мира, человека, истории, которые господствовали в философии на протяже-

нии XVII – первой половины XIX вв. Сравнивая философские взгляды А.

Шопенгауэра с идеями французских просветителей или немецких философов

(Канта, Гегеля), с их рационализмом и социальным оптимизмом, можно ска-

зать, что учение Шопенгауэра содержит в себе совершенно иное видение ми-

ра и человека.

Вашему вниманию предлагаются фрагменты из книги «Афоризмов жи-

тейской мудрости» А. Шопенгауэра, содержащей глубокие, а подчас иронич-

ные и злые замечания по поводу человека, каков он есть сам по себе, а также своеобразные рекомендации о том, как надлежит вести себя в различных жи-

тейских обстоятельствах.

О ТОМ, ЧТО ЕСТЬ ИНДИВИД

…Аристотель разделил блага человеческой жизни на три класса: внеш-

ние, душевные и телесные. По-моему же, то, что обосновывает разницу в жребии людей, можно подвести под следующие три основные определения:

Прежде всего то, каков сам человек, то, что в нем есть, – следовательно его личность в обширнейшем смысле слова. Сюда относятся здоровье, сила,

красота, темперамент, нравственный характер, умственные способности и их выработка и образование.

Во-вторых, то, что человек имеет, т.е. имущество и собственность в каждом смысле.

В-третьих, то, человек представляет, т.е. то, чем он является в пред-

ставлении других людей, – каким они себе его представляют. Сюда относит-

ся, таким образом, их мнение о нем, – почет, ранг, слава.

Разница между людьми, рассматриваемая в первой рубрике, есть та разница, которую полагает сама природа. Уже из одного этого можно заклю-

чить, что влияние ее на счастье или несчастье человека будет гораздо суще-

ственнее и глубже, чем влияние различия, вытекающего из людских опреде-

лений и подведенного под две следующие рубрики. Между истинными лич-

ными преимуществами великого ума или великого сердца и всеми прочими преимуществами ранга богатства и рождения хотя бы и самого высокого,

существует такое же отношение, как между действительными королями и те-

атральными.

Во всяком случае, для благополучия человека и даже для целого образа его существования, главным делом несомненно является то, что состоит или происходит в нем самом. Здесь именно лежит непосредственный источник его внутреннего довольства или недовольства, являющихся результатом его чувствования, хотения и мышления; тогда как все вне лежащее имеет на это лишь непосредственное влияние. Потому-то одни и те же внешние события или отношения действуют на каждого человека совершенно иначе и, при одинаковой обстановке, каждый живет в другом мире, ибо каждый непосред-

ственно имеет дело со своими представлениями, чувствами и с движениями собственной воли: внешние вещи имеют на него только влияние, поскольку они вызывают эти впечатления. Мир, в котором мы живем, прежде всего за-

висит от того, как каждый воспринимает и понимает, следовательно, разно-

образится, смотря оп различию голов.

Сообразно с этим, для одного он будет бледен, пошл и беден; для дру-

гого – богат, интересен и полон значения. Так, например, иной завидует рас-

сказчику в том, что он постоянно наталкивался в жизни на интересные собы-

тия, а между тем, он скорее должен бы был завидовать тому дару восприятия,

который придал интерес и значительность описанию этих событий. Ибо то

же самое событие, которое в щедро одаренной голове рисуется столь инте-

ресным, воспринятое пошлою дюжиною головою, явилось бы плоскою сце-

ною из будничного мира….

Все это основано на том, что каждая действительность, т.е. каждое на-

полненное настоящее, состоит из двух половин, субъекта и объекта, хотя и слитых между собою так же необходимо и тесно, как водород и кислород в воде. Для двух людей, при совершенно одинаковой объективной половине,

но различной субъективно, равно как и наоборот, наличная действительность будет совершенно иная. Прекраснейшая и наилучшая объективная половина,

при плохой и тупой субъективной, может дать только плохую действитель-

ность и наличность, подобную живописной местности в дурную погоду или при отражении в плохой камере-обскуре.

То же самое и в жизни. Различия ранга и богатства дают играть каждо-

му свою роль, но этой роли отнюдь не соответствует внутреннее различие счастья и довольства. Здесь также в каждом человеке тот же самый горемы-

ка, со своей нуждою и мукой, которые по своему материалу у каждого иные,

но по форме, т.е. по существу, почти у всех одни и те же, хотя с различием степеней, которое тоже отнюдь не соответствует положению и богатству, т.е.

роли. Ибо как раз все, что существует и совершается для человека, всегда и непосредственно существует только в его сознании и совершается для созна-

ния. Таким образом, прежде всего самым существенным являются несомнен-

но свойства самого сознания, и в большинстве случаев дело зависит гораздо больше от самого сознания, чем от образов, которые в нем изображаются.

Всякие прелести и наслаждения, отраженные в смутном сознании недалекого человека, окажутся бедны и бледны перед сознанием Сервантеса, когда он,

сидя в жалкой тюрьме, писал «Дон Кихота».

Объективная половина настоящего и действительности находится в ру-

ках судьбы и потому изменчива. Субъективная – мы сами, почему она в су-

щественном неизменна. Согласно с этим, жизнь каждого человека, несмотря на все внешние превратности, носит сплошь один и тот же характер и может

быть сравнена с рядом вариаций на одну тему. Никто не может вылезть из своей индивидуальности.

Шопенгауэр. А. Афоризмы и максимы / А.Шопенгауэр. – СПб., 1900. С.3-8

Задание:

1. Как Шопенгауэр определяет роль субъективных и объективных фак-

торов в восприятии жизненных событий?

2. Какому из названных моментов восприятия реальности (субъектив-

ному или же объективному) философ приписывает решающее значение?

3. Насколько, на Ваш взгляд, предположения Шопенгауэра соответст-

вуют действительности?

...Счастье человека гораздо более зависит от его свойств, нежели от то-

го, что имеет или чем он представляется. Всегда главное в том, что есть ин-

дивид, то есть что он имеет в себе самом, ибо его индивидуальность сопутст-

вует ему и всюду, постоянно накладывая свою печать на все, что он пережи-

вает. Во всем и при всем он ближайшим образом наслаждается только собой самим, это справедливо уже относительно наслаждений физических, а еще в гораздо большей мере относительно духовных. Если же индивидуальность плохого качества, то все наслаждения подобны превосходным винам, попав-

шим в рот, где побывала желчь. Поэтому, если оставить в стороне тяжкие не-

счастья, в хорошем или дурном меньшее значение имеет то, что человек встречает и претерпевает в своей жизни, чем то, как он все это воспринимает,

иными словами – какова по своему характеру и степени его восприимчивость во всех ее формах. То, что есть индивид сам по себе и что он в самом деле имеет, короче, его личность и ее достоинство – вот единственное, с чем непо-

средственно связано его счастье и благополучие. Все остальные условия имеют здесь лишь косвенное значение, так что их влияние может быть пара-

лизовано, влияние же личности – никогда. Поэтому-то зависть, направленная на личные преимущества, бывает наиболее непримиримой, да и скрывают ее всего тщательнее. Далее, только свойства сознания устойчивы и неизменны,

и только личность действует постоянно, непрерывно, с большей или мень-

шей силою сказываясь в каждое мгновение: все же остальное обладает лишь временным, случайным, преходящим действием, а к тому же само подверже-

но превращению и перемене. …Этим объясняется, почему несчастье, всецело зависящее от внешних обстоятельств, мы переносим с большей твердостью,

чем вызванное собственной виною: судьба может измениться, собственная же природа – никогда. Первым и важнейшим условием для нашего счастья является, следовательно, субъективные блага – благородный характер, собст-

венная голова, счастливый нрав, бодрое настроение и хорошо сложенное,

вполне здоровое тело, то есть вообще «здоровый дух в здоровом теле» (Юве-

нал. Сатиры, X, 356), и потому мы должны гораздо больше заботиться о раз-

витии и поддержании этих качеств, нежели о приобретении внешних благ и внешнего почета.

После всего этого самый ближайший путь к счастью – веселое на-

строение, ибо это прекрасное свойство немедленно вознаграждает само себя.

Кто весел, тот постоянно имеет причину быть таким – именно в том, что он весел. Ничто не может в такой мере, как это свойство, заменить всякое дру-

гое благо, между тем как само оно ничем заменено быть не может. Пусть че-

ловек молод, красив, богат, пользуется почетом; при оценке его счастья явля-

ется вопрос, весел ли он при всем этом. С другой стороны, если он весел, то безразлично, молод он или стар, строен или горбат, – он счастлив. ...По этой причине мы должны широко раскрывать свои двери веселью, когда бы оно ни явилось, ибо оно никогда не приходит не вовремя. Между тем, мы часто колеблемся допустить его к себе, желая сначала знать, действительно ли у нас есть полное основание быть довольными, или же, боясь, что оно помеша-

ет нашим серьезным размышлениям или важным заботам; но какой прок выйдет из последних, это далеко неизвестно, тогда как веселость представля-

ет собой прямую выгоду, только в ней мы имеем как бы наличную монету счастья, а не банковские билеты, как во всем остальном; только она дает не-

медленное счастье в настоящем и потому есть высшее благо для существ, по

отношению к которым действительность облечена в форму нераздельного настоящего между двумя бесконечными временами. Поэтому приобретение и охрану этого блага мы должны ставить впереди всех забот. А ведь несомнен-

но для веселости духа нет менее благоприятного условия, чем богатство, и

более благоприятного, чем здоровье: у людей низших, трудящихся, особенно земледельческих классов мы видим веселые и довольные лица; богатым же и знатным свойственно угрюмое выражение. Нам надлежит, следовательно,

прежде всего стремиться к возможно более полному здоровью, лучшим вы-

ражением которого является веселость.

Жизнь заключается в движении, и в этом еѐ сущность. Внутри орга-

низма везде господствует непрерывное, быстрое движение…. Когда же при этом отсутствует внешнее движение, как это мы видим у огромного числа людей, ведущих сидячий образ жизни, то возникает резкое и пагубное несо-

ответствие между внешним покоем и внутренней суматохой.... Насколько наше счастье зависит от веселого настроения, а последнее – от состояния на-

шего здоровья, это можно видеть, сравнив впечатление, производимое на нас одними и теми же внешними отношениями или случаями, когда мы здоровы и бодры, с тем, как они отзываются на нас, когда болезнь настроит нас мрач-

но и тревожно. Счастливыми или несчастливыми нас делает не то, каковы вещи в объективной действительности, а то, какими они являются в нашем представлении: это как раз имел в виду Эпиктет, говоря: «Людей волнуют не вещи, а мнения о вещах».

Но хотя столь существенная и необходимая для нашего счастья весе-

лость очень тесно связана со здоровьем, однако она зависит не от одного только этого условия, ибо и при должном здоровье у человека может быть меланхолический темперамент и преобладать мрачное настроение. В послед-

нем итоге это объясняется, без сомнения, коренными и потому неизменными свойствами организма преимущественно нормальным или аномальным от-

ношением чувствительности к раздражимости и воспроизводительной силе.

При ненормальном преобладании чувствительности получается неровное на-

страдания, а богатые и знатные заняты непрерывной, часто поистине отчаян-

ной борьбой со скукой. Что касается внутреннего, иди субъективного антаго-

низма между болью и скукой, то он кроется в том, что у отдельных людей восприимчивость к одной из них находится в обратном отношении с воспри-

имчивость к другой, определяясь мерою духовных сил данного человека.

Именно – тупость ума во всех случаях соединяется с тупостью ощущений и недостатком раздражимости, что делает человека менее чувствительным к боли, и огорчениям всякого рода и степени. С другой стороны, благодаря этой же самой умственной тупости возникает та, на бесчисленных лицах на-

писанная, а также сказывающаяся в постоянном подвижном внимании ко всем, даже самым незначительным происшествиям внешнего мира внутрен-

няя пустота, которая служит истинным источником скуки и все время жаж-

дет внешних поводов, чтобы чем-нибудь привести в действие ум и чувство.

Она не высказывает поэтому брезгливости в выборе таких поводов, как о том свидетельствуют жалкие забавы, за которые хватаются люди, равным обра-

зом характер их обхождения и разговоров, а также многочисленные зеваки у дверей и окон. Главным образом этой внутренней пустотой и объясняется по-

гоня за обществом, за всякого рода развлечениями, удовольствиями и роско-

шью, которая многих приводит к расточительности, а затем и нищете. От этой нищеты нет более надежного ограждения, нежели внутреннее богатст-

во, богатство духа, ибо чем более возвышается он над посредственностью,

тем меньше остается места для скуки. Неисчерпаемая бодрость мысли, ее не-

прерывная игра с разнообразными явлениями внутреннего и внешнего мира,

способность и влечение ко все новым их комбинациям совершенно освобож-

дает выдающегося человека от власти скуки, если исключить момент утом-

ления. Но, с другой стороны, более мощный интеллект прямо обуславливает-

ся повышенной восприимчивостью и имеет свой корень в большой энергии воли, то есть страстей: его сочетание с этими свойствами сообщает гораздо большую интенсивность всем аффектам и повышенную чувствительность к душевным и даже к телесным страданиям, даже большее нетерпение при