Философия (хрестоматия)

Задание:

1.Каков, по Гегелю, предмет науки логики? В чем он видит значение логики и философствования для духовного развития человека?

2.Что Гегель имеет в виду, когда говорит об «объективных мыслях»?

Почему он утверждает, что логика совпадает с наукой о вещах?

3.Каковы три ступени движения мышления, или основные моменты логического? Есть ли рациональный смысл в там, что Гегель выделяет такие три момента?

4.Как Гегель понимает диалектику, «диалектическое»?

5.Какова, по Гегелю, роль противоречия в бытии и мышлении?

6.Движение мышления есть, по Гегелю, не что иное, как восхождение от абстрактного к конкретному. Какой смысл Гегель вкладывает в понятия

«абстрактное», «конкретное»? Какова суть метода восхождения от абстракт-

ного к конкретному?

ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ

...Философия истории означает не что иное, как мыслящее рассмотре-

ние ее. […]

Но единственною мыслью, которую привносит с собой философия, яв-

ляется та простая мысль разума, что разум господствует в мире, так что, сле-

довательно, и всемирно-исторический процесс совершался разумно. […]

Итак, лишь из рассмотрения самой всемирной истории должно выяс-

ниться, что ее ход был разумен, что она являлась разумным, необходимым обнаружением мирового духа, – того духа …который проявляет эту свою единую природу в мировом наличном бытии. ...Даже обыкновенный зауряд-

ный историк, который, может быть, думает и утверждает, что он пассивно воспринимает и доверяется лишь данному, и тот не является пассивным в своем мышлении, а привносит свои категории и рассматривает при их по-

средстве данное; в особенности разум должен не бездействовать, а размыш-

лять, когда дело идет о всем том, что должно быть научным; кто разумно

смотрит на мир, на того и мир смотрит разумно; то и другое взаимно обу-

словливают друг друга. […]

Итак, мы должны указать здесь:

а) каковы абстрактные определения природы духа;

b) какими средствами пользуется дух, для того чтобы реализовать свою

идею;

с) наконец рассмотреть ту форму, которая является полной реализаци-

ей духа в наличном бытии – государство.

а) ...Как субстанцией материи является тяжесть, так, мы должны ска-

зать, субстанцией, сущностью духа, является свобода. ...Философия учит нас,

что все свойства духа существуют лишь благодаря свободе, что все они яв-

ляются лишь средствами для свободы.... Субстанция материи находится вне ее, дух есть у себя бытие. Именно это есть свобода, потому что, если я явля-

юсь зависимым, то отношу себя к чему-то другому, чем я не являюсь; я не могу быть без чего-то внешнего; я свободен тогда, когда я есть у самого себя.

Это у себя бытие духа есть самосознание, сознание самого себя. В сознании следует различать две стороны: во-первых, что (dass) я знаю, и, во-вторых,

что (was) я знаю. В самосознании обе эти стороны совпадают, потому что дух знает самого себя: он является рассмотрением (Beurtheilen) своей собст-

венной природы и в то же время он является деятельностью, состоящею в том, что он возвращается к самому себе и таким образом сам себя произво-

дит, делает себя тем, что он есть в себе. После этого отвлеченного определе-

ния можно сказать о всемирной истории, что она является обнаружением ду-

ха в том виде, как он вырабатывает себе знание о том, что он есть в себе, и

подобно тому как зародыш содержит в себе всю природу дерева, вкус, форму плодов, так и первые проявления духа виртуально содержат в себе всю исто-

рию. Восточные народы еще не знают, что дух или человек как таковой в се-

бе свободен; так как они не знают этого, то они не свободны; они знают только, что один свободен, но именно поэтому такая свобода оказывается лишь произволом. ...Следовательно, этот один оказывается лишь деспотом, а

не свободным человеком. Лишь у греков появилось сознание свободы, и по-

этому они были свободны, но они, как и римляне, знали только, что некото-

рые свободны, а не человек как таковой; этого не знали даже Платон и Ари-

стотель. Поэтому у греков не только были рабы, с которыми были связаны их жизнь и существование их прекрасной свободы, но и сама эта свобода отчас-

ти являлась лишь случайным, недолговечным и ограниченным цветком, от-

части она вместе с тем была тяжким порабощением человеческого, гуманно-

го начала. Лишь германские народы дошли в христианстве до сознания, что человек как таковой свободен, что свобода духа составляет самое основное свойство его природы; это сознание сперва появилось в религии, …но ...это внедрение и проникновение принципа свободы в мирские отношения, явля-

ется длительным процессом, который составляет саму историю. …Всемирная история есть прогресс в сознании свободы, – прогресс, который мы должны познать в его необходимости. […]

Итак, определением духовного мира и конечной целью мира было при-

знано сознание духом его свободы… – так как духовный мир есть субстан-

циональный мир, физический же мир подчинен ему….

Вместе с тем сама в себе свобода заключает в себе бесконечную необ-

ходимость осознать именно себя и тем самым становиться действительной,

потому что по своему понятию она есть знание о себе, она является для себя целью, и притом единственною целью духа, которую она осуществляет. Эта конечная цель есть то, к чему направлялась работа, совершавшаяся во все-

мирной истории; ради нее приносились в течение долгого времени всевоз-

можные жертвы на обширном алтаре земли. […]

b) ...Ближайшее рассмотрение истории убеждает нас в том, что дейст-

вия людей вытекают из их потребностей, их страстей, их интересов, их ха-

рактеров и способностей и притом таким образом, что побудительными мо-

тивами в этой драме являются лишь эти потребности, страсти, интересы и лишь они играют главную роль. ...Когда мы видим происходящие благодаря этому бедствия, зло, гибель процветающих государств, созданных человече-

ским духом, – мы можем лишь чувствовать глубокую печаль по поводу этого непостоянства…. Но и тогда, когда мы смотрим на историю, как на такую бойню, на которой приносятся в жертву счастье народов, государственная мудрость и индивидуальные добродетели, то пред мыслью необходимо воз-

никает вопрос: для кого, для какой конечной цели были принесены эти чудо-

вищнейшие жертвы?

Итак, мы утверждаем, что вообще ничто не осуществлялось без инте-

реса тех, которые участвовали своей деятельностью, и так как мы называем интерес страстью, поскольку индивидуальность, отодвигая на задний план все другие интересы и цели, которые также имеются и могут быть у этой ин-

дивидуальности, целиком отдается предмету, сосредоточивает на этой цели все свои силы и потребности, – то мы должны вообще сказать, что ничто ве-

ликое в мире не совершалось без страсти. В наш предмет входят два момен-

та: во-первых, идея; во-вторых, человеческие страсти; первый момент со-

ставляет основу, второй является утком великого ковра развернутой перед нами всемирной истории. Конкретным центральным пунктом и соединением обоих моментов является нравственная свобода в государстве.

Эта неизмеримая масса желаний, интересов и деятельностей является орудием и средством мирового духа, для того чтобы достигнуть его цели,

сделать ее сознательной и осуществить ее; и эта цель состоит лишь в том,

чтобы найти себя, прийти к себе и созерцать себя как действительность.

...Живые индивидуумы и народы, ища и добиваясь своего, в то же время ока-

зываются средствами чего-то более высокого и далекого, о чем они ничего не знают и что они бессознательно используют.

Всемирная история не есть арена счастья. Периоды счастья являются в ней пустыми листами, потому что они являются периодами гармонии, отсут-

ствия противоположности. ...Деятельность есть средний термин заключения,

одним из крайних терминов которого является общее, идея, пребывающая в глубине духа, а другим – внешность вообще, предметная материя. Деятель-

ность есть средний термин, благодаря которому совершается переход общего

и внутреннего к объективности.

Постройка дома прежде всего является внутренней целью и намерени-

ем. Этой внутренней цели противополагаются как средства отдельные сти-

хии, как материал – железо, дерево, камни. ...Стихиями пользуются сообраз-

но с их природой, и благодаря их совместному действию образуется продукт,

которым они ограничиваются. Подобным же образом удовлетворяются стра-

сти: они разыгрываются и осуществляют свои цели сообразно своему естест-

венному определению и создают человеческое общество, в котором они дают праву и порядку власть над собой. …Во всемирной истории благодаря дейст-

виям людей вообще получаются еще и несколько иные результаты, чем те, к

которым они стремятся и которых они достигают, чем те результаты, о кото-

рых они непосредственно знают и которых они желают; они добиваются удовлетворения своих интересов, но благодаря этому осуществляется еще и нечто дальнейшее, нечто такое, что скрыто содержится в них, но не сознава-

лось ими и не входило в их намерения. Как на подходящий пример можно указать на действия человека, который из мести, может быть справедли-

вой,…поджигает дом другого человека. ...Возникает большой пожар, унич-

тожающий имущество не только тех лиц, против которых была направлена месть, но и многих других людей, причем пожар может даже стоить жизни многим людям. Это не заключалось в общем действии и не входило в наме-

рения того, кто начал его. Но, кроме того, действие содержит в себе еще дальнейшее общее определение: ...оно оказывается еще и преступлением, и в нем содержится наказание за него.

Великие исторические отношения имеют другой характер. Именно здесь возникают великие столкновения между существующими, признанны-

ми обязанностями, законами и правами и между возможностями, которые противоположны этой системе, нарушают ее и даже разрушают ее основу и действительность, а в то же время имеют такое содержание, которое также может казаться хорошим, в общем полезным, существенным и необходимым.

Теперь эти возможности становятся историческими; они заключают в себе

некоторое всеобщее иного рода, чем-то всеобщее, которое составляет основу в существовании народа или государства. Это всеобщее является моментом творческой идеи, моментом стремящейся к себе самой и вызывающей дви-

жение истины. Историческими людьми, всемирно-историческими личностя-

ми являются те, в целях которых содержится такое всеобщее.

Таковы великие люди в истории, личные частные цели которых содер-

жат в себе тот субстанциальный элемент, который составляет волю мирового духа. Их следует называть героями, поскольку они черпали свои цели и свое призвание не просто из спокойного, упорядоченного, освященного сущест-

вующею системою хода вещей, а из источника, содержание которого было скрыто и не доразвилось до наличного бытия; из внутреннего духа, который еще находится под землей и стучится во внешний мир, как в скорлупу, раз-

бивая ее, так как этот дух является иным ядром, а не ядром, заключенным в этой оболочке. Поэтому кажется, что герои творят сами из себя и что их дей-

ствия создали такое состояние и такие отношения в мире, которые являются лишь их делом и их созданием. ...Они появлялись не для спокойного наслаж-

дения, вся их жизнь являлась тяжелым трудом, вся их натура выражалась в их страсти. Когда цель достигнута, они отпадают, как пустая оболочка зерна.

Они рано умирают, как Александр, их убивают, как Цезаря, или их ссылают,

как Наполеона на остров св. Елены.

Итак, частный интерес страсти неразрывно связан с обнаружением все-

общего, потому что всеобщее является результатом частных и определенных интересов и их отрицания. Частные интересы вступают в борьбу между со-

бой, и некоторые из них оказываются совершенно несостоятельными. Не всеобщая идея противополагается чему-либо и борется с чем-либо; не она подвергается опасности; она остается недосягаемою и невредимою на заднем плане. Можно назвать хитростью разума то, что он заставляет действовать для себя страсти, причем то, что осуществляется при их посредстве, терпит ущерб и вред. Ибо речь идет о явлении, часть которого ничтожна, а часть по-

ложительна. Частное в большинстве случаев слишком мелко по сравнению

со всеобщим: индивидуумы приносятся в жертву и обрекаются на гибель.

Идея уплачивает дань наличного бытия и бренности не из себя, а из страстей индивидуумов.

Ввышеуказанном чисто внешнем смысле люди всего менее относятся

кцели разума как средства; они, пользуясь представляющимися при этом удобными случаями, не только добиваются одновременно с осуществлением этой цели и осуществления своих частных целей, по своему содержанию от-

личных от цели разума, но они причастны и самой вышеупомянутой разум-

ной цели и именно поэтому они являются самоцелями, – самоцелями не только формально, ...но ...и по содержанию цели. Под это определение под-

ходит именно то, изъятие чего из категории средства мы требуем, а именно – моральность, нравственность, религиозность.

Философия же должна …способствовать пониманию того, что дейст-

вительный мир таков, каким он должен быть, что истинное добро, всеобщий божественный разум, является и силою, способною осуществлять себя.

...Пред чистым светом этой божественной идеи, которая не является только идеалом, исчезает иллюзия, будто мир есть безумный, нелепый процесс.

с) ...каков тот материал, в котором осуществляется разумная конечная цель? Этим материалом прежде всего оказывается опять-таки сам субъект,

потребности человека, субъективность вообще.

Во всемирной истории может быть речь только о таких народах, кото-

рые образуют государство. Ведь нужно знать, что государство является осу-

ществлением свободы, т.е. абсолютно конечной цели, что оно существует для самого себя; далее, нужно знать, что вся ценность человека, вся его духовная действительность, существует исключительно благодаря государству. ...Ведь истинное есть единство всеобщей и субъективной воли, а всеобщее сущест-

вует в государстве, в законах, в общих и разумных определениях. Государст-

во есть божественная идея как она существует на земле. ...Разумное необхо-

димо как субстанциальное, и мы свободны, когда мы признаем его как закон и следуем ему как субстанции нашего собственного существа; тогда объек-

тивная и субъективная воли примиряются и образуют единое невозмутимое целое.

При всем многообразии изменений, совершающихся в периоде, в них обнаруживается лишь круговращение, которое вечно повторяется; в природе ничто не ново под луной, и в этом отношении многообразная игра ее форм вызывает скуку. Лишь в изменениях, совершающихся в духовной сфере, по-

является новое.

Итак, всемирная история представляет собой ход развития принципа,

содержание которого есть сознание свободы.

Гегель Г.В.Ф. Философия истории. /

Г.В.Ф. Гегель. СПб.: Наука, 1993. С. 63 – 65, 70 – 90.

Задание:

1. В чем смысл следующего утверждения Гегеля: «субстанцией, сущ-

ностью духа является свобода»?

2. Раскройте мысль Гегеля: «всемирная история есть прогресс в созна-

нии свободы». Согласны ли Вы с гегелевской трактовкой смысла истории?

3. Какую роль во всемирной истории Гегель отводит потребностям, ин-

тересам, страстям, деятельности людей?

4.Как Гегель объясняет несовпадение цели и результата исторической деятельности людей? Какую оценку этому явлению дали бы Вы?

5.Что Гегель понимает под «хитростью мирового разума»?

6.Гегель убежден, что «всемирно-исторический процесс совершается разумно». Согласны ли Вы с этим убеждением? Сопоставьте эту точку зре-

ния с взглядом на историю в более поздней, «постклассической» западно-

европейской философии.

Западно-европейская философия XIX-XX веков.

Философия материализма.

Основная часть.

Фейербах (1804-1872)

О ФИЛОСОФИИ.

Итак, абсолютный философский акт состоит в том, чтобы беспредмет-

ное делать предметным, непостижимое – постижимым, другими словами,

объект жизненных интересов превращать в мысленный предмет, в предмет

знания, – это тот же акт, которому философия, вообще знание обязано своим существованием. А непосредственным следствием этого является то обстоя-

тельство, что начало философии составляет начало науки вообще, а вовсе не начало специального знания, отличного от знания реальных наук. Это под-

тверждается даже историей. Философия – мать наук. Первые естествоиспы-

татели, как древнего, так и нового времени, были философами. На это, прав-

да, указывает и автор разбираемого произведения, но не в начале философии,

как следовало бы, а в конце. В самом деле, если начало философского и эм-

пирического знания непосредственно совпадает как тождественный акт, то,

очевидно, задача философии в том, чтобы с самого начала помнить об этом общем происхождении и, следовательно, не начинать с отличия от (научно-

го) опыта, но, скорее, исходить из тождества с этим опытом. По мере раз-

вития пусть философия отмежуется, но если она начнет с обособления, то она никогда в конце надлежащим образом с опытом не объединится, как это все же желательно, – ведь благодаря самостоятельному началу она никогда не выйдет за пределы точки зрения отдельной науки, она неизменно сохра-

нит как бы надуманное поведение щепетильной особы, которая боится поте-

рять свое достоинство от одного прикосновения с эмпирическими орудиями;

словно одно только гусиное перо было органом откровения и орудием исти-

ны, а не астрономический телескоп, не минералогическая паяльная трубка, не геологический молоточек и не лупа ботаника. Разумеется, это очень ограни-

ченный, жалкий опыт, если он не достигает философского мышления или,

так или иначе, не хочет подняться до него; но столь же ограниченной оказы-

вается всякая философия, которая не опирается на опыт. А каким образом философия доходит до опыта? Тем, что она только усваивает его результаты?

Нет. Только тем, что она в эмпирической деятельности усматривает также

деятельность философскую, признавая, что и зрение есть мышление; что

чувственные органы являются органами философии. Новейшая философия именно тем и отличалась от философии схоластической, что она снова со-

единила эмпирическую деятельность с мыслительной, что она в противопо-

ложность мышлению, отмежеванному от реальных вещей, выставила тезис – философствовать следует, руководствуясь чувством. Поэтому если мы обра-

тимся к началу новейшей философии, то мы будем иметь перед собою под-

линное начало философии. Не в конце своего пути приходит философия к реальности, скорее с реальности она начинает. Только этот путь, а не тот, ко-

торый намечается автором в согласии со спекулятивной философией со вре-

мен Фихте, есть единственно естественный, то есть целесообразный и вер-

ный путь.

Дух следует за чувством, а не чувство – за духом: дух есть конец, а не начало вещей. Переход от опыта к философии составляет нечто неизбежное,

переход же от философии к опыту – произвольный каприз. Философия, начи-

нающаяся с опыта, остается вечно юной, философия же, опытом кончающая,

в конце концов дряхлеет, пресыщается и становится самой себе в тягость...

Фейербах Л. О «начале философии» /Л. Фейербах// Избранные

философские произведения. М.. 1955. Т. 1. С. 98-99

Задание:

1. В чем Фейербах видит слабость рациональной традиции в филосо-

фии?

2. Чем отличается классическое понимание философии от неклассиче-

ского? Какие характерные черты философского знания выделяли мыслители до и после немецкой классической философии?

СУЩНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА И КРИТИКА РЕЛИГИИ.

Религия коренится в существенном отличии человека от животного: у

животных нет религии. Хотя старшие, не владевшие критическим методом зоографы, и приписывали слону религиозность наряду с другими похваль-