Философия (хрестоматия)

бе кумира». То, что в устах пророков называлось «служением идолам», – это не замена одного Бога многими божками. Идолы – это вещи, это творение человеческих рук, человек же преклоняет колени и молится вещам, то есть тому, что сам он создал своими руками. И в этом своем акте человек сам пре-

вращается в вещь. Он переносит атрибуты своей собственной жизни на соз-

данные им вещи и, не видя себя в качестве творца, и к себе самому относится как к существу, зависящему от молитвы, как к игрушке в руках Божьих. Че-

ловек выступает как существо подчиненное, лишенное своих жизненных сил,

богатства своих возможностей.

В Ветхом завете сказано о безжизненности и пустоте идолов: «есть у них глаза, но не видят; есть у них уши, но не слышат...» (Пс. 113). Чем боль-

ше человек возносит своего кумира, приписывая ему свою собственную силу и мощь, тем слабее он становится, тем сильнее его зависимость от идолов.

Идолом может стать фигурка-талисман, икона или другое изображение Бога, церковь, государство, имущество. Служение идолам допускает измене-

ние предмета поклонения. Это служение всегда есть обожествление того, во что сам человек вложил своѐ творчество и затем забыл об этом и восприни-

мает свой продукт как нечто стоящее над ним.

Самые распространенные примеры отчуждения мы встречаем в языке.

Если я выражаю словами какое-либо чувство, например говорю: «Я люблю тебя», то это слово должно быть указанием на реальность, на то, что во мне живет, то есть должно показывать силу моего чувства.

Слово «любовь» произносится как символ факта любви; когда оно произнесено, оно имеет склонность к самостоятельности, становится реаль-

ностью. Я воображаю, что произнесение слова – это то же самое, что и пере-

живание любви, ведь очень скоро я говорю это слово и уже ничего не чувст-

вую, кроме мысли «любовь», которая словом этим обозначена.

Отчуждение в языке иллюстрирует всю сложность проблемы отчужде-

ния в целом. Язык – драгоценнейшее достижение человечества, и было бы безумием прийти к выводу, что во избежание отчуждения следует воздержи-

ваться от разговоров. Но при этом человек должен всегда сознавать опас-

ность сказанного слова, угрозу того, что слово, займет место живого пережи-

вания.

И это же относится ко многим другим достижениям человечества: к

идеям, искусству, различного рода вещам и любым рукотворным изделиям.

Они – продукт труда. Человек – их творец, они нужны ему для жизни. И в то же время каждое из этих завоеваний – ловушка, если дело дойдет до того, что они способны стать в жизни самоцелью, коль скоро место жизни занимают вещи, место естественных переживаний – искусственность, место чувства свободы – подчинение.

Мыслители XVIII и XIX вв. критиковали свои эпохи за возрастающую косность, пустоту и отсутствие жизни. Та же мысль о творчестве, которая встречается у Спинозы, Гегеля и Маркса, является краеугольным камнем и у Гете. В одной из бесед с Эккерманом Гете утверждает: «Божественность дос-

тупна лишь живому, а не мертвому; она проявляется в нарождающемся и из-

меняющемся, а не в остановившемся и застывшем. Поэтому в своем стрем-

лении к божественному началу дух как разум-откровение имеет дело лишь с возникающим и живым, а дух как разум-понимание имеет дело с уже усто-

явшимся и застывшим, но приносящим пользу».

Подобную же критику мы встречаем у Шиллера, Фихте, а затем и у Ге-

геля и Маркса, который высказал общую мысль, что в его время существует истина без страсти и страсть без правды.

Вся экзистенциалистская философия, начиная с Кьеркегора, по словам,

Пауля Тиллиха, – это вековое движение протеста против обесчеловечения человека в индустриальном обществе. И действительно, в атеистическом словаре понятие «отчуждение» эквивалентно слову «грех» на языке деистов:

отказ человека от себя самого, от Бога в себе самом.

Понятие «отчуждение» было внесено в философию Гегелем. Для него история человека была одновременно и историей человеческого отчуждения.

В «философии истории» он писал, что то, к чему действительно стремится

дух, есть осуществление его представлений, но пока это происходит, дух скрывает эту цель от своей сущности и, предаваясь этому отчуждению от се-

бя самого, становится горд и доволен собой.

Для Маркса, как и для Гегеля, понятие «отчуждение» базируется на разнице между сущностью и существованием, на том факте, что человече-

ское существование отделено (отчуждено) от его сущности, что человек в на-

личной действительности представляет собой вовсе не то, что он есть в по-

тенции, или, иначе говоря, он являет собой не того, кем он может и должен стать.

Для Маркса процесс отчуждения происходит в труде и разделении тру-

да. Труд для него – это живая связь человека с природой, сотворение нового мира, включая сотворение себя самого (разумеется, интеллектуальная дея-

тельность, искусство, как и физическая деятельность, – также труд).

Но с развитием частной собственности и разделением труда труд утра-

чивает характер выражения человеческих творческих сил. Труд и продукты труда приобретают самостоятельное бытие, независимо от воли и планов че-

ловека. «...Предмет, производимый трудом, его продукт, противостоит труду как некое чуждое существо, как сила, не зависящая от производителя. Про-

дукт труда есть труд, закрепленный в некотором предмете, овеществленный в нем, это есть опредмечивание труда».

Труд становится отчужденным, ибо он перестает быть частью природы рабочего, и поэтому рабочий «в своем труде не утверждает себя, а отрицает,

чувствует себя не счастливым, а несчастным, не развивает свободно свою физическую и духовную энергию, а изнуряет свою физическую природу и разрушает свои духовные силы». Поэтому рабочий только вне труда не чув-

ствует себя оторванным от самого себя. Поэтому в процессе производства рабочий относится к своей «собственной деятельности как к чему-то чуждо-

му, ему не принадлежащему. Деятельность выступает здесь как страдание,

сила – как бессилие, зачатие – как оскопление, собственная физическая и ду-

ховная энергия рабочего, его личная жизнь (ибо что такое жизнь, если она не

есть деятельность?) – как повернутая против него самого, от него не завися-

щая, ему не принадлежащая деятельность».

До тех пор, пока человек испытывает к себе такое отчуждение, одно-

временно и продукт труда превращается в «чуждую» ему силу, стоящую над ним. В это же самое время все его отношение к чувственному внешнему ми-

ру превращается в такое же отчужденное: человек воспринимает этот мир как чужой, враждебный, возвышающийся над ним.

Маркс акцентирует два момента: 1. В процессе труда (и особенно в ус-

ловиях капитализма) человек не сознает своих собственных творческих сил; 2. «Предмет труда есть поэтому опредмечивание родовой жизни человека:

человек удваивает себя уже не только интеллектуально, как это имеет место в сознании, но и реально, деятельно, и созерцает самого себя в созданном им мире».

Даже среди социалистов по этому поводу бытует широко распростра-

ненное заблуждение относительно взглядов Маркса. Многие считают, что Маркс говорит преимущественно об экономической эксплуатации рабочего и о том факте, что его участие в присвоении продуктов производства не так значительно, как это должно быть, либо о том, что продукт вообще должен был бы принадлежать рабочему, а не капиталисту.

Но, как я уже говорил, по мнению Маркса, коллективный капиталист,

государство-капиталист, нисколько не лучше капиталиста-индивидуала. Да-

же равенство дохода здесь не является для Маркса первостепенным. Главное,

что его волнует, – освобождение человека от такой формы труда, которая разрушает его личность, от такого труда, который превращает человека в вещь, который делает его рабом вещей. В данном вопросе Маркса, как и Кьеркегора, волновала проблема спасения личности. Его критика капитализ-

ма направляется не против способа распределения доходов, а против способа производства, против разрушения личности и обращения ее в раба (причем не капиталист превращает рабочего в раба, но и рабочий, и капиталист пре-

вращаются в рабов посредством тех вещей и обстоятельств, которые они са-

ми создают).

Маркс идет еще дальше: в процессе неотчужденного труда человек реализует себя не только как индивид, но и как родовое существо. Для Мар-

кса, как и для Гегеля и других мыслителей Просвещения, каждый индивид олицетворяет собою вид, род, человечество в целом, универсального челове-

ка: развитие человека ведет, по их мнению, к развертыванию его неограни-

ченных человеческих возможностей.

Поэтому именно в переработке предметного мира человек впервые действительно утверждает себя как родовое существо. Это производство есть его деятельная родовая жизнь. Благодаря этому производству природа ока-

зывается его произведением и его действительностью. Предмет труда есть опредмечивание родовой жизни человека: человек удваивает себя уже не только интеллектуально, как это имеет место в сознании, но и реально, дея-

тельно, и созерцает самого себя в созданном им мире. Поэтому отчужденный труд отнимает у человека его родовую жизнь, его действительную родовую предметность, а то преимущество, которое человек имеет перед животным,

превращается для него в нечто отрицательное, поскольку у человека отбира-

ют его неорганическое тело, природу.

Подобным же образом отчужденный труд, принижая самодеятель-

ность, свободную деятельность до степени простого средства, тем самым превращает родовую жизнь человека в «средство для поддержания его инди-

видуального существования».

Маркс предполагал, что отчуждение имеет глубокую историю, но дос-

тигает своего апогея в капиталистическом обществе. И что рабочий класс – это наиболее отчужденный класс. Эта мысль исходит из предположения, что рабочий? не принимая участия в решениях, выступая придатком машины и попадая в зависимость от капитала, превращается в вещь (товар). Отсюда Маркс делал вывод, что «эмансипация общества от частной собственности и т.д., от кабалы, выливается в политическую форму эмансипации рабочих,

причем дело здесь не только в их эмансипации, ибо их эмансипация заключа-

ет в себе общечеловеческую эмансипацию; и это потому, что кабала челове-

чества в целом заключается в отношении рабочего к производству и все ка-

бальные отношения суть лишь видоизменения и следствия этого отноше-

ния».

Еще раз следует подчеркнуть, что Маркс не ограничивал свою цель ос-

вобождением рабочего класса, а мечтал об освобождении человеческой сущ-

ности путем возвращения всем людям неотчужденного и, таким образом,

свободного труда, об обществе, которое живет ради человека, а не ради про-

изводства товаров и в котором человек перестает быть уродливым недоно-

ском, а превратится в полноценно развитое человеческое существо.

Идея Маркса об отчуждении продукта труда содержится в «Капитале»,

в понятии «фетишизация товара». Капиталистический способ производства превращает отношения людей в отношения по поводу качества вещей, «от-

ношения людей опредмечиваются» и это превращение составляет суть самой природы товарного производства. Это и не может быть иначе при таком спо-

собе производства, когда механизм производства приспосабливается к слабо-

сти человека, чтобы затем слабого человека превратить в механизм. Отчуж-

дение труда в современном производстве куда сильнее, чем во времена ре-

месленничества и мануфактуры, где человек сам использует орудия труда.

На фабрике же рабочий служит машине. Раньше от него шло все движение средств труда и он сам должен был за ними следить, ибо в мануфактуре ра-

бочие составляют звенья единого живого механизма. На фабрике существует один мертвый механизм, независимый от человека, а люди приставляются к нему, как живые винтики.

Для понимания Марксовой концепции в целом чрезвычайно важно уяснить, в какой мере понятие отчуждения составляло всегда доминанту его сознания: в молодые годы (в «Экономическо-философских рукописях») и в зрелые годы, когда он писал «Капитал». Эту преемственность нетрудно дока-

зать цитатами из обеих работ. Так, Маркс пишет: «Этот факт выражает лишь

следующее: предмет, производимый трудом, его продукт, противостоит тру-

ду как некое чуждое существо, как сила, не зависящая от производителя.

Продукт труда есть труд, закрепленный в некотором предмете, овеществлен-

ный в нем, это есть опредмечивание труда. Осуществление труда есть его оп-

редмечивание. При тех порядках, которые предполагаются политической экономией, это осуществление труда, это его претворение в действитель-

ность выступает как выключение рабочего из действительности, опредмечи-

вание выступает как утрата предмета и закабаление предметом, освоение предмета – как отчуждение».

И в «Капитале» Маркс пишет, что внутри капитализма как системы осуществляются всѐ методы повышения производительности труда в обще-

ственном производстве за счет отдельного рабочего; все эти средства пре-

вращаются в средства подавления и эксплуатации производителя, они пре-

вращают рабочего в частичного человека, придаток машины... то есть отни-

мают у него его духовные, его творческие силы.

Итак, роль частной собственности (в смысле собственности на капитал,

покупающий наемный труд) и отчуждающая функция этой собственности были ясны Марксу еще в молодые годы.

«...Частная собственность есть продукт, результат, необходимое след-

ствие отчужденного труда, внешнего отношения рабочего к природе и к са-

мому себе.

Таким образом, к частной собственности мы приходим посредством анализа понятия отчужденного труда, т.е. отчужденного человека, отчужден-

ной жизни».

Человек подчинен не только вещному миру; создаваемые им общест-

венные и политические обстоятельства также подчиняют его себе. Отчуж-

денный человек, который верит, что он господствует над природой, стано-

вится рабом вещей и обстоятельств, беспомощным придатком в мире, кото-

рый сам есть не что иное, как застывшее (опредмеченное) выражение его собственных сил.

Для Маркса отчуждение в процессе труда – отчуждение от продукта труда и от условий труда – неразрывно связано с отчуждением человека от себя самого, от других людей и от природы. «Непосредственным следствием того, что человек отчужден от продукта своего труда, от своей жизнедея-

тельности, от своей родовой сущности, является отчуждение человека от че-

ловека».

Отчужденный человек не только чужд другим людям, он лишен чело-

вечности как в естественном, природном, так и в духовном смысле. Такое от-

чуждение от человеческой сущности ведет к экзистенциальному эгоизму, ко-

торый Маркс определяет как превращение человека в «средство своего инди-

видуального существования». В отчужденном труде человек лишается даже своего тела и окружающей природы, а также своего духовного «Я», себя са-

мого как человеческого существа.

Здесь Маркс затрагивает кантовский принцип, который гласит, что че-

ловек всегда должен быть сам себе целью и никогда не может быть средст-

вом достижения цели. Но Маркс развертывает этот принцип дальше, утвер-

ждая, что человеческое существо не должно превращаться в средство не только чужих целей, но и даже в средство своего индивидуального бытия.

Трудно более четко выразить разницу между взглядами Маркса и воз-

зрениями коммунистов тоталитарного толка. Жизнь человека, по Марксу, не должна стать средством даже его индивидуального бытия; ну а если человека рассматривают как средство обеспечения бытия класса, нации или средство существования государства? Тогда как?

Отчуждение ведет к переоценке всех ценностей. Если человек считает высшей целью доход, труд и экономию, трезвость и прочее, он упускает из виду подлинно моральные ценности: богатство чистой совести, добродетели.

В состоянии отчуждения каждая сфера жизни не связана с другими (эконо-

мика с моралью и т.д.). И это специфическая особенность царства отчужде-

ния, где каждый вращается в кругу своей собственной отчужденности и ни-

кого не трогает отчужденность других людей (чужая боль).

Маркс понял, что происходит с человеческими потребностями в мире отчуждения, и он с удивительной прозорливостью предсказал финал этого процесса, который стал очевиден лишь сегодня. В то время как в социали-

стических идеях главное значение должно иметь богатство человеческих по-

требностей и отсюда – новый способ производства и новые предметы произ-

водства являются новым подтверждением человеческой силы и новым обо-

гащением человека как такового, в капиталистическом мире потребности не являются выражением скрытых человеческих потенций, это не человеческие потребности; при капитализме все обстоит совсем по-другому.

«Каждый человек старается пробудить в другом какую-нибудь новую потребность, чтобы вынудить его принести новую жертву, поставить его в новую зависимость и толкнуть его к новому виду наслаждения, а тем самым и к экономическому разорению. Каждый стремится вызвать к жизни какую-

нибудь чуждую сущностную силу, господствующую над другим человеком,

чтобы найти в этом удовлетворение своей собственной своекорыстной по-

требности. Поэтому вместе с ростом массы предметов растет царство чуж-

дых сущностей, под игом которых находится человек, и каждый новый про-

дукт представляет собой новую возможность взаимного обмана и взаимного ограбления. Вместе с тем человек становится все беднее как человек, он все в большей мере нуждается в деньгах, чтобы овладеть этой враждебной сущно-

стью, и сила его денег падает как раз в обратной пропорции к массе продук-

ции, т. е. его нуждаемость возрастает по мере возрастания власти денег. – Та-

ким образом, потребность в деньгах есть подлинная потребность, порождае-

мая политической экономией, и единственная потребность, которую она по-

рождает. – Количество денег становится все в большей и большей мере их единственным могущественным свойством; подобно тому как они сводят всякую сущность к ее абстракции, так они сводят и самих себя в своем соб-

ственном движении к количественной сущности. Безмерность и неумерен-

ность становятся их истинной мерой.