Философия (хрестоматия)

рит красоту, но также и уродует рабочего. Он заменяет ручной труд маши-

ной, но при этом отбрасывает часть рабочих назад к варварскому труду, а

другую часть рабочих превращает в машину. Он производит ум, но также и слабоумие, кретинизм как удел рабочих.

Непосредственное отношение труда к его продуктам есть отно-

шение рабочего к предметам его производства. Отношение имущего к пред-

метам производства и к самому производству есть лишь следствие этого первого отношения и подтверждает его. Эту другую сторону вопроса мы рас-

смотрим позже.

Итак, когда мы спрашиваем, какова сущность трудовых отношений,

то мы спрашиваем об отношении рабочего к производству.

До сих пор мы рассматривали отчуждение рабочего лишь с одной стороны, а именно со стороны его отношения к предметам своего труда. Но отчуждение проявляется не только в конечном результате, но и в самом акте производства, в самой производственной деятельности. Мог ли бы рабочий противостоять продукту своей деятельности как чему-то чуждому, если бы он не отчуждался от себя в самом акте производства? Ведь продукт есть лишь итог деятельности, производства. Следовательно, если продукт труда есть отчуждение, то и само производство должно быть деятельным отчужде-

нием, отчуждением деятельности, деятельностью отчуждения. В отчуждении предмета труда только подытоживается отчуждение в деятельности самого труда.

В чем же заключается отчуждение труда?

Во-первых, в том, что труд является для рабочего чем-то внешним,

не принадлежащим к его сущности; в том, что он в своем труде не утвержда-

ет себя, а отрицает, чувствует себя не счастливым, а несчастным, не развива-

ет свободно свою физическую и духовную энергию, а изнуряет свою физиче-

скую природу и разрушает свои духовные силы. Поэтому рабочий только вне труда чувствует себя самим собой, а в процессе труда он чувствует себя ото-

рванным от самого себя. У себя он тогда, когда он не работает; а когда он ра-

ботает, он уже не у себя. В силу этого труд его не добровольный, а вынуж-

денный; это – принудительный труд. Это не удовлетворение потребности в труде, а только средство для удовлетворения всяких других потребностей,

но не потребности в труде. Отчужденность труда ясно сказывается в том,

что, как только прекращается физическое или иное принуждение к труду, от труда бегут, как от чумы. Внешний труд, труд, в процессе которого человек себя отчуждает, есть принесение себя в жертву, самоистязание. И, наконец,

внешний характер труда проявляется для рабочего в том, что этот труд при-

надлежит не ему, а другому, и сам он в процессе труда принадлежит не себе,

а другому. Подобно тому как в религии самодеятельность человеческой фан-

тазии, человеческого мозга и человеческого сердца воздействует на индиви-

дуума независимо от него самого, т.е. в качестве какой-то чужой деятельно-

сти, божественной или дьявольской, так и деятельность рабочего не есть его самодеятельность. Она принадлежит другому, она есть утрата рабочим само-

го себя.

В результате получается такое положение, что человек (рабочий)

чувствует себя свободно действующим только при выполнении своих живот-

ных функций – при еде, питье, в половом акте, в лучшем случае еще распо-

ложась у себя в жилище, украшая себя и т.д., – а в своих человеческих функ-

циях он чувствует себя только лишь животным. То, что присуще животному,

становится уделом человека, а человеческое превращается в то, что присуще животному.

Правда, еда, питье, половой акт и т.д. тоже суть подлинно человече-

ские функции. Но в абстракции, отрывающей их от круга прочей человече-

ской деятельности и превращающей их в последние и единственные конеч-

ные цели, они носят животный характер.

Мы рассмотрели акт отчуждения практической человеческой дея-

тельности, труда, с двух сторон. Во-первых, отношение рабочего к продукту труда, как к предмету чуждому и над ним властвующему. Это отношение есть вместе с тем отношение к чувственному внешнему миру, к предметам

природы, как к миру чуждому, ему враждебно противостоящему. Во-вторых,

отношение труда к акту производства в самом процессе труда. Это отноше-

ние есть отношение рабочего к его собственной деятельности, как к чему-то чуждому, ему не принадлежащему. Деятельность выступает здесь как стра-

дание, сила – как бессилие, зачатие – как оскопление, собственная физиче-

ская и духовная энергия рабочего, его личная жизнь (ибо что такое жизнь,

если она не есть деятельность?) – как повернутая против него самого, от него не зависящая, ему не принадлежащая деятельность. Это есть самоотчужде-

ние, тогда как выше речь шла об отчуждении вещи.

Теперь нам предстоит на основании двух данных определений от-

чужденного труда вывести еще третье его определение.

Человек есть существо родовое, не только в том смысле, что и прак-

тически и теоретически он делает своим предметом род – как свой собствен-

ный, так и прочих вещей, но и в том смысле – и это есть лишь другое выра-

жение того же самого, – что он относится к самому себе как к наличному жи-

вому роду, относится к самому себе как к существу универсальному и потому свободному.

Родовая жизнь как у человека, так и у животного физически состоит в том, что человек (как и животное) живет неорганической природой, и чем универсальнее человек по сравнению с животным, тем универсальнее сфера той неорганической природы, которой он живет. Подобно тому как в теоре-

тическом отношении растения, животные, камни, воздух, свет и т. д. являют-

ся частью человеческого сознания, отчасти в качестве объектов естествозна-

ния, отчасти в качестве объектов искусства, являются его духовной неорга-

нической природой, духовной пищей, которую он предварительно должен приготовить, чтобы ее можно было вкусить и переварить, – так и в практиче-

ском отношении они составляют часть человеческой жизни и человеческой деятельности. Физически человек живет только этими продуктами природы,

будь то в форме пищи, отопления, одежды, жилища и т. д. Практически уни-

версальность человека проявляется именно в той универсальности, которая

всю природу превращает в его неорганическое тело, поскольку она служит,

во-первых, непосредственным жизненным средством для человека, а во-

вторых, материей, предметом и орудием его жизнедеятельности. Природа есть неорганическое тело человека, а именно – природа в той мере, в какой сама она не есть человеческое тело. Человек живет природой. Это значит,

что природа есть его тело, с которым человек должен оставаться в процессе постоянного общения, чтобы не умереть. Что физическая и духовная жизнь человека неразрывно связана с природой, означает не что иное, как то, что природа неразрывно связана с самой собой, ибо человек есть часть природы.

Отчужденный труд человека, отчуждая от него 1) природу, 2) его самого, его собственную деятельную функцию, его жизнедеятельность, тем самым отчуждает от человека род: он превращает для человека родовую жизнь в средство для поддержания индивидуальной жизни. Во-первых, он отчуждает родовую жизнь и индивидуальную жизнь, а во-вторых, делает ин-

дивидуальную жизнь, взятую в ее абстрактной форме, целью родовой жизни,

тоже в ее абстрактной и отчужденной форме.

Дело в том, что, во-первых, сам труд, сама жизнедеятельность, са-

ма производственная жизнь оказываются для человека лишь средством для удовлетворения одной его потребности, потребности в сохранении физиче-

ского существования. А производственная жизнь и есть родовая жизнь. Это есть жизнь, порождающая жизнь. В характере жизнедеятельности заключает-

ся весь характер данного вида, его родовой характер, а свободная сознатель-

ная деятельность как раз и составляет родовой характер человека. Сама жизнь оказывается лишь средством к жизни.

Животное непосредственно тождественно со своей жизнедеятельно-

стью. Оно не отличает себя от своей жизнедеятельности. Оно есть эта жиз-

недеятельность. Человек же делает самое свою жизнедеятельность предме-

том своей воли и своего сознания. Его жизнедеятельность – сознательная.

Это не есть такая определенность, с которой он непосредственно сливается воедино. Сознательная жизнедеятельность непосредственно отличает чело-

века от животной жизнедеятельности. Именно лишь в силу этого он есть ро-

довое существо. Или можно сказать еще так: он есть сознательное существо,

т.е. его собственная жизнь является для него предметом именно лишь пото-

му, что он есть родовое существо. Только в силу этого его деятельность есть свободная деятельность. Отчужденный труд переворачивает это отношение таким образом, что человек именно потому, что он есть существо сознатель-

ное, превращает свою жизнедеятельность, свою сущность только лишь в средство для поддержания своего существования.

Практическое созидание предметного мира, переработка неоргани-

ческой природы есть самоутверждение человека как сознательного – родово-

го существа, т.е. такого существа, которое относится к роду как к своей соб-

ственной сущности, или к самому себе как к родовому существу. Животное,

правда, тоже производит. Оно строит себе гнездо или жилище, как это дела-

ют пчела, бобр, муравей и т.д. Но животное производит лишь то, в чем непо-

средственно нуждается оно само или его детеныш; оно производит односто-

ронне, тогда как человек производит универсально: оно производит лишь под властью непосредственной физической потребности, между тем как человек производит даже будучи свободен от физической потребности, и в истинном смысле слова только тогда и производит, когда он свободен от нее; животное производит только самого себя, тогда как человек воспроизводит всю приро-

ду; продукт животного непосредственным образом связан с его физическим организмом, тогда как человек свободно противостоит своему продукту. Жи-

вотное строит только сообразно мерке и потребности того вида, к которому оно принадлежит, тогда как человек умеет производить по меркам любого вида и всюду он умеет прилагать к предмету присущую мерку; в силу этого человек строит также и по законам красоты.

Поэтому именно в переработке предметного мира человек впервые действительно утверждает себя как родовое существо. Это производство есть его деятельная родовая жизнь. Благодаря этому производству природа ока-

зывается его произведением и его действительностью. Предмет труда есть

поэтому опредмечивание родовой жизни, человека: человек удваивает себя уже не только интеллектуально, как это имеет место в сознании, но и реаль-

но, деятельно, и созерцает самого себя в созданном им мире. Поэтому отчуж-

денный труд отнимая у человека предмет его производства, тем самым отни-

мает у него его родовую жизнь, его действительную родовую предметность,

а то преимущество, которое человек имеет перед животным, превращает для него в нечто отрицательное, поскольку у человека отбирают его неорганиче-

ское тело, природу.

Подобным же образом отчужденный труд, принижая самодеятель-

ность, свободную деятельность до степени простого средства, тем самым превращает родовую жизнь человека в средство для поддержания его физи-

ческого существования.

Присущее человеку сознание его родовой сущности видоизменяет-

ся, стало быть, вследствие отчуждения так, что родовая жизнь становится для него средством.

Таким образом, отчуждение труда приводит к следующим результа-

там:

3) Родовая сущность человека – как природа, так и его духовное ро-

довое достояние – превращается в чуждую ему сущность, в средство для поддержания его индивидуального существования. Отчужденный труд отчу-

ждает от человека его собственное тело, как и природу вне его, как и его ду-

ховную сущность, его человеческую сущность.

4) Непосредственным следствием того, что человек отчужден от продукта своего труда, от своей жизнедеятельности, от своей родовой сущ-

ности, является отчуждение человека от человека. Когда человек противо-

стоит самому себе, то ему противостоит другой человек. То, что можно ска-

зать об отношении человека к своему труду, к продукту своего труда и к са-

мому себе, то же можно сказать и об отношении человека к другому челове-

ку, а также к труду и к предмету труда другого человека.

Вообще положение о том, что от человека отчуждена его родовая

сущность, означает, что один человек отчужден от другого и каждый из них отчужден от человеческой сущности.

Отчуждение человека, вообще любое отношение, в котором человек находится к самому себе, реализуется, выявляется лишь в отношениях чело-

века к другим людям.

Следовательно, в условиях отчужденного труда каждый человек рассматривает другого, руководствуясь масштабом и отношением, в котором находится он сам как рабочий.

Мы исходили из экономического факта – отчуждения рабочего и его продукции. Мы сформулировали понятие этого факта: отчужденный труд.

Это понятие мы подвергли анализу. Мы анализировали, стало быть, лишь экономический факт.

Теперь посмотрим, как это понятие отчужденного труда выражено и представлено в реальной действительности.

Если продукт труда мне чужд, если он противостоит мне в качестве чуждой силы, кому же в таком случае он принадлежит?

Если моя собственная деятельность принадлежит не мне, а есть дея-

тельность чуждая, вынужденная, кому же принадлежит она в таком случае?

Некоторому иному, чем я, существу. Что же это за существо?

Не боги ли? Правда, на первых порах главная производственная дея-

тельность, например строительство храмов и т.д. в Египте, в Индии, в Мек-

сике, шла по линии служения богам, и самый продукт принадлежал богам.

Однако боги никогда не были одни хозяевами труда. Не была хозяином и

природа. Да и каким противоречием было бы такое положение, при котором чем больше человек благодаря своему труду подчиняет себе природу и чем больше чудеса богов становятся излишними благодаря чудесам промышлен-

ности, тем больше человек должен был бы в угоду этим силам отказываться от радости, доставляемой производством, и от наслаждения продуктом!

Чуждым существом, которому принадлежит труд и продукт труда,

существом, на службе которого оказывается труд и для наслаждения которо-

го создается продукт труда, таким существом может быть лишь сам человек.

Если продукт труда не принадлежит рабочему, если он противосто-

ит ему как чуждая сила, то это возможно лишь в результате того, что продукт принадлежит другому человеку, не рабочему. Если деятельность рабочего для него самого является мукой, то кому-то другому она должна доставлять на-

слаждение и жизнерадостность. Не боги и не природа, а только сам человек может быть этой чуждой силой, властвующей над человеком.

Необходимо еще принять во внимание выставленное выше положе-

ние о том, что отношение человека к самому себе становится для него пред-

метным, действительным лишь через посредство его отношения к другому человеку. Следовательно, если человек относится к продукту своего труда, к

своему опредмеченному труду, как к предмету чуждому, враждебному, мо-

гущественному, от него не зависящему, то он относится к нему так, что хо-

зяином этого предмета является другой, чуждый ему, враждебный, могуще-

ственный, от него не зависящий человек. Если он относится к своей собст-

венной деятельности как к деятельности подневольной, то он относится к ней как к деятельности, находящейся на службе другому человеку, ему подвласт-

ной, подчиненной его принуждению и игу.

Всякое самоотчуждение человека от себя и от природы проявляется в том отношении к другим, отличным от него людям, в которое он ставит са-

мого себя и природу. Вот почему религиозное самоотчуждение с необходи-

мостью проявляется в отношении мирянина к священнослужителю или – так как здесь дело касается интеллектуального мира – также к некоему посред-

нику и т.д. В практическом действительном мире самоотчуждение может проявляться только через посредство практического действительного отно-

шения к другим людям. То средство, при помощи которого совершается от-

чуждение, само есть практическое средство. Таким образом, посредством отчужденного труда человек порождает не только свое отношение к предме-

ту и акту производства как к чуждым и враждебным ему силам, – он порож-

дает также и то отношение, в котором другие люди находятся к его произ-

водству и к его продукту, а равно и то отношение, в котором сам он находит-

ся к этим другим людям. Подобно тому как он свою собственную производ-

ственную деятельность превращает в свое выключение из действительности,

в кару для себя, а его собственный продукт им утрачивается, становится про-

дуктом, ему не принадлежащим, точно так же он порождает власть того, кто не производит, над производством и над продуктом. Отчуждая от себя свою собственную деятельность, он позволяет другому человеку присваивать дея-

тельность, ему не присущую.

До сих пор мы рассматривали это отношение только со стороны ра-

бочего; позднее мы рассмотрим его также и со стороны не-рабочего.

Итак, посредством отчужденного труда рабочий порождает отно-

шение к этому труду некоего человека, чуждого труду и стоящего вне труда.

Отношение рабочего к труду порождает отношение к тому же труду капита-

листа, или как бы там иначе ни называли хозяина труда. Стало быть, частная собственность есть продукт, результат, необходимое следствие отчужден-

ного труда, внешнего отношения рабочего к природе и к самому себе.

Таким образом, к частной собственности мы приходим посредст-

вом анализа понятия отчужденного труда, т.е. отчужденного человека, от-

чужденной жизни.

Правда, понятие отчужденного труда (отчужденной жизни) мы получили, исходя из политической экономии, как результат движения част-

ной собственности. Но анализ этого понятия показывает, что, хотя частная собственность и выступает как основа и причина отчужденного труда, в дей-

ствительности она, наоборот, оказывается его следствием, подобно тому как боги первоначально являются не причиной, а следствием заблуждения чело-

веческого рассудка. Позднее это отношение превращается в отношение взаи-

модействия.

Только на последней, кульминационной стадии развития частной собственности вновь обнаруживается эта ее тайна: частная собственность оказывается, с одной стороны, продуктом отчужденного труда, а с другой

стороны, средством его отчуждения, реализацией этого отчуждения.

Это развитие сразу же проливает свет на различные до сих пор не разрешенные коллизии.

1) Политическая экономия исходит из труда как подлинной души производства, и тем не менее труду она не дает ничего, а частной собствен-

ности отдает все. Прудон сделал из этого противоречия выводы в пользу труда, против частной собственности. Но мы видим, что это очевидное про-

тиворечие есть противоречие отчужденного труда с самим собой и что по-

литическая экономия сформулировала лишь законы отчужденного труда.

Поэтому мы видим также, что заработная плата идентична част-

ной собственности, ибо заработная плата, где продукт, предмет труда опла-

чивает самый труд, есть лишь необходимое следствие отчуждения труда:

ведь в заработной плате и самый труд выступает не как самоцель, а как слуга заработка. Позднее мы подробно остановимся на этом, а сейчас сделаем еще только несколько выводов.

Насильственное повышение заработной платы (не говоря уже о всех прочих трудностях, не говоря уже о том, что такое повышение как ано-

малию можно было бы сохранять тоже только насильственно) было бы, как это вытекает из вышеизложенного, не более чем лучшей оплатой раба и не завоевало бы ни рабочему, ни труду их человеческого назначения и достоин-

ства.

Даже равенство заработной платы, как его требует Прудон, имело бы лишь тот результат, что оно превратило бы отношение нынешнего рабо-

чего к его труду в отношение всех людей к труду. В этом случае общество мыслилось бы как абстрактный капиталист. Заработная плата есть непосред-

ственное следствие отчужденного труда, а отчужденный труд есть непосред-

ственная причина частной собственности. Поэтому с падением одной сторо-

ны должна пасть и другая.

2) Из отношения отчужденного труда к частной собственности вы-

текает далее, что эмансипация общества от частной собственности и т.д., от