Философия (хрестоматия)

во никогда не может освободиться от власти божественной идеи, являющей-

ся смыслом его бытия, но от него самого зависит носить ее в сердце своем и в судьбах своих как благословение или как проклятие.

…Россия еще не отказалась от смысла своего существования, она не отреклась от веры и любви первой своей юности. В ее воле еще отказаться от этой политики эгоизма и национального отупения, которая неизбежно приве-

дет к крушению нашу историческую миссию. Фальсифицированный продукт,

называемый общественным мнением, фабрикуемый и продаваемый по деше-

вой цене оппортунистической прессой, еще не задушил у нас национальной совести, которая сумеет найти более достоверное выражение для истинной русской идеи. За этим не надо далеко ходить: она здесь, близко – эта истин-

ная русская идея, засвидетельствованная религиозным характером народа,

преобразованная и указанная важнейшими событиями и величайшими лич-

ностями нашей истории. И если этого недостаточно, то есть еще более вели-

кое и верное свидетельство – откровенное Слово Божие. Я не хочу сказать,

чтобы в этом Слове можно было найти что-либо о России: напротив, молча-

ние его указует нам истинный путь. Если единственный народ, о котором специально пеклось божественное провидение, был народ израильский, если смысл существования этого единственного в своем роде народа лежал не в нем самом, но в приуготованном им христианском откровении и если, нако-

нец, в Новом Завете уже нет речи о какой-либо отдельной национальности и даже определенно указывается, что никакой национальный антагонизм не должен более иметь места, то не следует ли вывести из всего этого, что в первоначальной мысли Бога нации не существуют вне их органического и живого единства, – вне человечества? И если это так для Бога, то это должно быть так и для самих наций, поскольку они желают осуществить свою ис-

тинную идею, которая есть не что иное, как образ их бытия в вечной мысли Бога.

Смысл существования наций не лежит в них самих, но в человечестве.

Но где же оно, это человечество? Не является ли оно лишь абстрактным су-

ществом, лишенным всякого реального бытия? С таким же правом можно было бы сказать, что рука и нога реально существуют, а человек в его целом есть лишь абстрактное существо. …Но эта идея стала плотью, когда абсо-

лютный центр всех существ открылся во Христе. С тех пор великое челове-

ческое единство, вселенское тело Богочеловека, реально существует на зем-

ле. Оно несовершенно, но оно существует; оно несовершенно, но оно дви-

жется к совершенству, оно растет и расширяется вовне и развивается внут-

ренне. Человечество уже не абстрактное существо, его субстанциальная форма реализуется в христианском мире, во Вселенской Церкви

Участвовать в жизни вселенской Церкви, в развитии великой христиан-

ской цивилизации, участвовать в этом по мере сил и особых дарований сво-

их, вот в чем, следовательно, единственная истинная цель, единственная ис-

тинная миссия всякого народа. Это – очевидная и элементарная истина, что идея отдельного органа не может обособлять его и ставить в положение про-

тивоборства к остальным органам, но что она есть основание его единства и солидарности со всеми частями живого тела. И с христианской точки зрения нельзя оспаривать приложимости этой совершенно элементарной истины ко всему человечеству, которое есть живое тело Христа. Вот почему сам Хри-

стос, признав в последнем слове своем к апостолам, существование и при-

звание всех наций (Матф. XXVIII, 19), не обратился сам и не послал учеников своих ни к какой нации в частности: ведь для Него они существовали лишь в своем моральном и органическом союзе, как живые члены одного духовного и реального тела. Таким образом, христианская истина утверждает неизмен-

ное существование наций и прав национальности, осуждая в то же время на-

ционализм, представляющий для народа то же, что эгоизм для индивида:

дурной принцип, стремящийся изолировать отдельное существо превраще-

нием различия в разделение, а разделения в антагонизм.

Русский народ – народ христианский, и, следовательно, чтобы познать истинную русскую идею, нельзя ставить себе вопроса, что сделает Россия чрез себя и для себя, но что она должна сделать во имя христианского нача-

ла, признаваемого ею и во благо всего христианского мира, частью которого она предполагается. Она должна, чтобы действительно выполнить свою мис-

сию, всем сердцем и душой войти в общую жизнь христианского мира и по-

ложить все свои национальные силы на осуществление, в согласии с другими народами, того совершенного и вселенского единства человеческого рода,

непреложное основание которого дано нам в Церкви Христовой. Но дух на-

ционального эгоизма не так-то легко отдает себя на жертву.

Национальные различия должны пребыть до конца веков; народы должны оставаться на деле обособленными членами вселенского организма.

Но и сам этот организм должен также существовать на деле; великое челове-

ческое единство не должно существовать лишь в виде скрытой силы или аб-

страктного существа, но должно воплотиться в видимом социальном теле,

явная и непрестанная центростремительная сила которого могла бы противо-

действовать множеству центробежных сил, раздирающих человечество.

Чтобы достигнуть идеала совершенного единства, нужно опираться на единство не совершенное, но реальное. Прежде чем объединиться в свободе,

нужно объединиться в послушании. Чтобы возвыситься до вселенского

братства, нации, государства и властители должны подчиниться сначала вселенскому сыновству, признав моральный авторитет общего Отца. Забве-

ние тех чувств, которые народы должны питать к религиозному прошлому человечества, было бы весьма плохим предзнаменованием для будущего это-

го последнего. Когда сеешь нечестие, пожинаешь отнюдь не братство.

Истинная будущность человечества, над которой нам надлежит потру-

диться, есть вселенское братство, исходящее из вселенского отчества чрез непрестанное моральное и социальное сыновство.

«He добро быть человеку одному». То же можно сказать и о всякой на-

ции. Девятьсот лет тому назад мы были крещены Святым Владимиром во имя животворящей Троицы, а не во имя бесплодного единства. Русская идея не может заключаться в отречении от нашего крещения. Русская идея, исто-

рический долг России требует от нас признания нашей неразрывной связи с

вселенским семейством Христа и обращения всех наших национальных да-

рований, всей мощи нашей империи на окончательное осуществление соци-

альной троицы, где каждое из трех главных органических единств, церковь,

государство и общество, безусловно свободно и державно, не в отъединении от двух других, поглощая или истребляя их, но в утверждении безусловной внутренней связи с ними. Восстановить на земле этот верный образ божест-

венной Троицы – вот в чем русская идея.

Соловьев Вл. Русская идея/ Вл. Соловьев / Спор о справедливости: сочинения. – М.

ЗАО Изд-во ЭКСМО-Пресс; Харьков: Фолио, 1999. С. 622-649.

Задание:

Аксаков К.С. (1817-1860)

Первый явственный до очевидности вывод из истории и свойства рус-

ского народа есть тот, что это народ негосударственный, не ищущий участия в правлении, не желающий условиями ограничивать правительственную власть, не имеющий, одним словом, в себе никакого политического элемента,

следовательно, не содержащий в себе даже зерна революции или устройства конституционного.

Еще до христианства, готовый к его принятию, предчувствуя его вели-

кие истины, народ наш образовал в себе жизнь общины, освященную потом принятием христианства. Отделив от себя правление государственное, народ русский оставил себе общественную жизнь и поручил государству давать ему (народу) возможность жить этою общественною жизнью. Не желая пра-

вить, парод наш желает жить, разумеется, не в одном животном смысле, а в смысле человеческом. Не ища свободы политической, он ищет свободы нравственной, свободы духа, свободы общественной – народной жизни внутри себя.

Итак, русский народ, отделив от себя государственный элемент, пре-

доставив полную государственную власть правительству, предоставил себе

жизнь, свободу нравственно-общественную, высокая цель которой есть об-

щество христианское.

Хотя слова эти не требуют доказательств, – ибо здесь достаточно одно-

го пристального взгляда на русскую историю и на современный русский на-

род, – однако можно указать на некоторые особенно ярко выдающиеся чер-

ты. Такою чертою может служить древнее разделение всей России, в пони-

мании русского человека, на государство и землю (правительство и народ), и

оттуда явившееся выражение: государево и земское дело. Под государевым делом разумелось все дело управления государственного, и внешнего и внут-

реннего, и по преимуществу дело военное, как самое яркое выражение госу-

дарственной силы.

Вне народа, вне общественной жизни может быть только лицо

(individo). Одно только лицо может быть неограниченным правительством,

только лицо освобождает народ от всякого вмешательства в правительство.

Поэтому здесь необходим государь, монарх. Только власть монарха есть власть неограниченная. Только при неограниченной власти монархический народ может отделить от себя государство и избавить себя от всякого уча-

стия в правительстве, от всякого политического значения, предоставив себе жизнь нравственно-общественную и стремление к духовной свободе. Такое монархическое правительство и поставил себе народ русский.

Сей взгляд русского человека есть взгляд человека свободного. При-

знавая государственную неограниченную власть, он удерживает за собою свою совершенную независимость духа, совести, мысли.

Итак, первое отношение между правительством и народом есть отно-

шение взаимного невмешательства. Но такое отношение (отрицательное)

еще не полно; оно должно быть дополнено отношением положительным ме-

жду государством и землею. Положительная обязанность государства отно-

сительно народа есть защита и охранение жизни народа, есть внешнее его обеспечение, доставление ему всех способов и средств, да процветает его благосостояние, да выразит оно все свое значение и исполнит свое нравст-

венное призвание на земле. ...Общественное мнение – вот чем самостоятель-

но может и должен служить народ своему правительству, и вот та живая,

нравственная и нисколько не политическая связь, которая может и должна быть между народом и правительством.

Петр, скажут, возвеличил Россию. Точно, он много придал ей внешнего величия, но внутреннюю ее целость он поразил растлением; он внес в ее жизнь семена разрушения, вражды. Да и все внешние славные дела совершил он и преемники его силами той России, которая возрастала и окрепла на древней почве, на других началах. Доселе солдаты наши берутся из народа,

доселе еще не вовсе исчезли русские начала и в преобразованных русских людях, подверженных иностранному влиянию. Итак, петровское государство побеждает с силами еще допетровской России; но силы эти слабеют, ибо петровское влияние растет в народе, несмотря на то, что правительство стало говорить о русской национальности и даже требовать ее. Но для того чтобы благое слово обратилось в благое дело, нужно понять дух России и стать на русские начала, отвергнутые со времени Петра. Внешнее величие России при императорах точно блестяще, но внешнее величие тогда прочно, когда исте-

кает из внутреннего. Нужно, чтоб источник был не засорен и не оскудевал. –

Да и какой внешний блеск может вознаградить за внутреннее благо, за внут-

реннюю стройность? Какое внешнее непрочное величие и внешняя ненадеж-

ная сила могут сравниться с внутренним прочным величием, с внутреннею надежною силою? Внешняя сила может существовать, пока еще внутренняя,

хотя и подрываемая, не исчезла. Если внутренность дерева вся истлела, то наружная кора, как бы ни была крепка и толста, не устоит, и при первом вет-

ре дерево рухнет, ко всеобщему изумлению. Россия держится долго потому,

что еще не исчезла ее внутренняя долговечная сила, постоянно ослабляемая и уничтожаемая; потому, что еще не исчезла в ней допетровская Россия. Итак,

внутреннее величие – вот что должно быть первою главною целью народа и,

конечно, правительства.

Современное состояние России представляет внутренний разлад, при-

крываемый бессовестною ложью. Правительство, а с ним и верхние классы,

отдалилось от народа и стало ему чужим. И народы и правительство стоят теперь на разных путях, на разных началах. Не только не спрашивается мне-

ния народа, но всякий частный человек опасается говорить свое мнение. На-

род не имеет доверенности к правительству; правительство не имеет дове-

ренности к народу. Народ в каждом действии правительства готов видеть но-

вое угнетение; правительство постоянно опасается революции и в каждом самостоятельном выражении мнения готово видеть бунт.... Правительство и народ не понимают друг друга, и отношения их не дружественны. И на этом-

то внутреннем разладе, как дурная трава, выросла непомерная, бессовестная лесть, уверяющая во всеобщем благоденствии, обращающая почтение к царю в идолопоклонство, воздающая ему, как идолу, божескую честь.

Но доведение людей до животного состояния не может быть созна-

тельною целью правительства. Да и дойти до состояния животных люди не могут; но в них может быть уничтожено человеческое достоинство, может отупеть ум, огрубеть чувство, и, следовательно, человек приблизится к скоту.

К тому ведет по крайней мере система угнетения в человеке самобытности жизни общественной, мысли, слова. Такая система, пагубно действуя на ум,

на дарования, на все нравственные силы, на нравственное достоинство чело-

века, порождает внутреннее неудовольствие и уныние. Та же угнетательная правительственная система из государя делает идола, которому приносятся в жертву все нравственные убеждения и силы.

Давая свободу жизни и свободу духа стране, правительство дает свобо-

ду общественному мнению. Как же может выразиться общественная мысль?

Словом устным и письменным. Следовательно, необходимо снять гнет с уст-

ного и письменного слова. Пусть государство возвратит земле ей принадле-

жащее: мысль и слово, – и тогда земля возвратит правительству то, что ему принадлежит: свою доверенность и силу.

Человек создан от бога существом разумным и говорящим. Деятель-

ность разумной мысли, духовная свобода есть призвание человека. Свобода духа более всего и достойнее всего выражается в свободе слова. Поэтому свобода слова – вот неотъемлемое право человека.

Есть в России отдельные внутренние язвы, требующие особых усилий для исцеления. Таковы раскол, крепостное состояние, взяточничество. Я не предлагаю здесь о том своих мыслей, ибо это не было моею целью при сочи-

нении этой записки. Я указываю здесь на самые основы внутреннего состоя-

ния России, на то, что составляет главный вопрос и имеет важнейшее общее действие на всю Россию. Скажу только, что истинные отношения, в которые станет государство к земле, что общественное мнение, которому дается ход,

оживя весь организм России, подействует целительно и на эти язвы, в осо-

бенности же на взяточничество, для которого так страшна гласность общест-

венного мнения. Сверх того, общественное мнение может указать на средст-

ва против зол народных и государственных, как и против всяких зол.

Да восстановится древний союз правительства с народом, государства с землею на прочном основании истинных коренных русских начал!

Правительству – неограниченная свобода правления, исключительно ему принадлежащая, народу – полная свобода жизни и внешней и внутрен-

ней, которую охраняет правительство. Правительству – право действия и,

следовательно, закона; народу – право мнения и, следовательно, слова. …Вот единое истинное гражданское устройство!

Аксаков К.С. О внутреннем состоянии России./ К.С. Аксаков /

Антология мировой философии. – М.: Мысль, 1972. Т. 4. С. 108-112.

Бердяев Н. (1874-1948)

Теме оправдания культуры принадлежало в русском сознании большее место, чем в сознании западном. Люди Запада редко сомневались в оправ-

данности культуры. Они почитали себя наследниками средиземноморской греко-римской культуры и были уверены в священности ее традиций. …

У русских нет культуропоклонства, так свойственного западным лю-

дям. Достоевский сказал: все мы нигилисты. Я бы сказал: мы, русские, апока-

липтики или нигилисты. Мы апокалиптики или нигилисты потому, что уст-

ремлены к концу и плохо понимаем ступенность исторического процесса,

враждебны чистой форме. Это и имел в виду Шпенглер, когда сказал, что Россия есть апокалиптический бунт против античности, т. е. против совер-

шенной формы, совершенной культуры. Но совершенно ошибочно мнение о.

Г. Флоровского, что русский нигилизм был антиисторическим утопизмом.

Нигилизм принадлежит русской исторической судьбе, как принадлежит и ре-

волюция. Нельзя признавать историческим лишь то, что нравится консерва-

тивным вкусам. Бунт есть также историческое явление, один из путей осуще-

ствления исторической судьбы. Русский не может осуществлять свой исто-

рической судьбы без бунта, таков уж этот народ…. Русский народ есть народ конца, а не середины исторического процесса. Гуманистическая же культура принадлежит середине исторического процесса. Русская литература XIX ве-

ка, которая в общем словоупотреблении была самым большим проявлением русской культуры, не была культурой в западном классическом смысле сло-

ва, и она всегда переходила за пределы культуры. Великие русские писатели чувствовали конфликт между совершенной культурой и совершенной жиз-

нью, и они стремились к совершенной, преображенной жизни. Они сознава-

ли, хотя и не всегда удачно выражали это, что русская идея не есть идея культуры. Гоголь, Толстой, Достоевский в этом отношении очень показа-

тельны. Я говорил уже, что русская литература не была ренессансной, что она была проникнута болью о страданиях человека и народа и что русский гений хотел припасть к земле, к народной стихии. …Русский нигилизм есть радикальная форма русского просветительства. Это диалектический момент в развитии русской души и русского сознания. Русский нигилизм имеет мало общего с тем, что иногда называют нигилизмом на Западе. Нигилистом на-

зывают Ницше…. В русском нигилизме нет ничего утонченного, и он как раз подвергает сомнению всякую утонченную культуру и требует, чтобы она се-

бя оправдала…. В 70-ые годы тема о культуре ставилась иначе, чем в ниги-

лизме 60-х годов. Это была прежде всего тема о долге слоя, воспользовавше-

гося культурой, интеллигенции перед народом. Культура привилегированно-

го слоя стала возможной благодаря поту и крови, пролитым трудовым наро-

дом. Этот долг должен быть уплачен. На такой постановке темы особенно настаивал в 70-е годы П. Лавров. Но вражды к культуре, по существу, у него не было. Гораздо более интересен и радикален Лев Толстой. Он – гениаль-

ный выразитель религиозно обоснованного нигилизма в отношении к куль-

туре. В нем сознание вины относительно народа и покаяние достигли пре-

дельного выражения….

В мучениях над этой темой он был очень русский. Он хочет конечного,

предельного, совершенного состояния. Религиозная драма самого Л. Толсто-

го была бесконечно глубже его религиозно-философских идей. Вл. Соловьев,

который не любил Толстого, сказал, что его религиозная философия есть лишь феноменология его великого духа. Толстой был менее всего национа-

листом, но он видел великую правду в русском народе. Он верил, что «нач-

нется переворот не где-нибудь, а именно в России, потому что нигде, как в русском народе, не удержалось в такой силе и чистоте христианское миро-

воззрение». «Русский народ всегда иначе относился к власти, чем европей-

ские народы, – он всегда смотрел на власть не как на благо, а как на зло… Полярно противоположным полюсом толстовства и народничества яв-

ляется отношение к культуре К. Леонтьева. В нем русский дворянский куль-

турный слой как бы защищает свое право на привилегированную роль, не хочет покаяния в социальном грехе.

… Но русская идея не есть идея цветущей культуры и могущественного цар-

ства, русская идея есть эсхатологическая идея Царства Божьего. Это не есть гуманистическая идея в европейском смысле слова.…

Зло и грех всякой власти русские чувствуют сильнее, чем западные люди…. Возрастание государственного могущества, высасывающего все со-

ки из народа, имело обратной стороной русскую вольницу, уход из государ-