24. Психологические взгляды к. Гельвеция.

Клода Адриана Гельве­ция (1715—1771) является проблема — откуда берется неравенство умов? Зависит ли оно от различий в орга­низации, т. е. от природы, или только от воспитания? В связи с решением этого вопроса Гельвеции развива­ет следующие психологические идеи. Человек рожда­ется со способностью ощущать и сохранять ощущения, т. е. с памятью. Опираясь на Кондильяка, отрицая вместе с ним внутренний опыт Локка, Гельвеции пока­зывает, как только из ощущений формируются интел­лектуальные способности. Все умственные операции — сравнение, суждение — сводятся к ощущению. «Выно­сить суждения — значить ощущать»¹. Гельвеции игно­рирует качественное своеобразие мышления. Выпол­нять все умственные операции, сравнивать идеи мож­но при наличии внимания. Внимание предполагает усилие. Делать это усилие побуждает интерес: чело­век, лишенный желаний, не будет проявлять внимания. При одинаковой заинтересованности в познании ка­ких-либо явлений люди обнаруживают одинаковую способность напрягать внимание. Интерес предпола­гает стремление к счастью. Счастье — это физические Удовольствия. В них начало всех поступков, действий, мыслей, дружбы, любви к ближним и др. Но если все проистекает из ощущений, а они — результат работы органов чувств, не зависит ли неравенство умов от их совершенства?

Ссылаясь на опыт, Гельвеции отвергает положительный ответ на этот вопрос; «Все люди с обычной хорошей организацией одарены от природы тонкостью чувств, необходимой для того, чтобы подняться до величайших открытий в математике, химии, поли­тике...»¹. Также отрицается связь между памятью и ум­ственным развитием: для больших открытий (а это, по Гельвецию, высшее мерило способностей) достаточно обыкновенной памяти. Он ставит вопрос о связи меж­ду умом и географическими условиями, расовыми различиями между людьми, пищей, темпераментом и заключает: «Как бы ни различна была употребляемая народами пища, географическая широта, в которой они живут, наконец, их темперамент, эти различия не увеличивают и не уменьшают умственные способно­сти людей. Таким образом, не от силы тела, не от свежести органов и не от большей или меньшей тон­кости чувств зависит большее или меньшее умствен­ное превосходство. Впрочем, мало того, что опыт до­казывает истинность этого факта; я могу еще доказать, что этот факт потому имеет место, что он не может быть иным...»².

Таким образом, с психологической точки зрения все люди обладают одинаковыми предпосылками для развития своих умственных способностей, ума. Поче­му же не все люди делают великие открытия? Это является результатом двух причин: разного положения, в котором они находятся, и того стечения обстоятельств, которое называется случаем, а также большего или меньшего стремления прославиться, следовательно, более или менее сильной страсти к славе. Таким обра­зом, случай и стремление к славе — вот две причины неравенства умов. Гельвеции считает целесообразным изучение всех случайностей, способствующих совер­шению великих открытий, с целью планомерного вос­питания великих людей. Хотя Гельвеции и преувели­чивает роль случая в великих открытиях, он указал на реальную особенность творческого процесса, которая продолжает привлекать внимание и современных пси­хологов³. Останавливаясь на другой причине, опреде­ляющей неравенство умов, Гельвеции проницательно

замечает: «На ум можно смотреть как на совершенную машину, но машину, не двигающуюся до тех пор, пока страсти не приведут ее в движение»¹. Именно страсти являются, по Гельвецию, источником умственной ак­тивности. Сила страстей у разных людей различна, но она не зависит от врожденной организации, так как человек рождается не только без идей, но и без стра­стей. Страсть— это продукт воспитания. Люди заго­раются страстью, если выполнение дел, на которые она направлена, создает им славу. Но жажда славы — это только замаскированная жажда наслаждений. Гельве­ции биологизирует понятие интереса: за славой долж­ны следовать почести, богатство и т. п., что создает условия для получения физических удовольствий. Рас­сматривая различные формы правления — монархию, олигархию и республику, он приходит к выводу, что только республика хорошо вознаграждает людей в соответствии с их изобретениями на пользу общества. Личный интерес сочетается с общественным, здесь могут процветать таланты. Гельвеции призывает к республиканскому правлению. Так, проблема челове­ческих способностей приобретает у Гельвеция острую политическую окраску.

Гельвеции далек от научного понимания общества, но все же указания на влияние общества на человека важны и подводили к новой для эмпирической психо­логии проблеме общественно-исторической обуслов­ленности психики. Общий вывод Гельвеция: «неравен­ство умов можно объяснить воспитанием»², ибо «вос­питание делает нас тем, чем мы являемся».