5. Учение Аристотеля о душе. Соотношение души и тела. Функции души

Вершиной античной психологии является учение о душе Аристотеля (384-322 гг. до н. э.). По словам Ге­геля, «самое лучшее, что мы имеем в психологии, вплоть до новейших времен, это то, что мы получили от Ари­стотеля». Аристотель — автор трактата «О душе», первого в мировой литературе си­стематического исследования по проблеме души. Важно отме­тить, что в трактате впервые дан исторический обзор мнений о душе предшественников, произ­веден их критический анализ. Историзм, свойственный кон­цепции Аристотеля в целом, прекрасно отражает сделанное им проницательное замечание: «Не однажды и не дважды, но бесконечно возвращаются к нам одни и те же мнения».

Будучи учеником Платона, он расходился с ним в понима­нии природы идей, отвергая положение оботделенности идей от вещей: «... покажет­ся, пожалуй, невозможным, чтобы врозь находились сущность и то, чего она есть сущность; поэтому, как могут идеи, будучи сущностями вещей, существовать отдельно от них? »². По Аристотелю, каждая вещь есть единство материи и формы. Вся природа — это сово­купность форм, связанных с материей. Например, при­менительно к дому материей являются кирпичи, брев­на, из которых он сделан, а формой — назначение дома — быть укрытием от дождя и жары. Впрочем, Аристотель допускает существование форм без мате­рии — это нематериальный энергийныйум, верховный

разум Он — форма форм. Системе Аристотеля свой­ственна двойственность: в учении о форме он остается на позициях объективного идеализма.

Душа, по Аристотелю, есть форма живого органи­ческого тела. Это положение разъясняется следующи­ми метафорами. «Подобно тому, как если бы естествен­ным телом было какое-нибудь орудие, например, то­пор, а именно сущностью его было бы бытие топором, и оно было бы его душой. И если ее отделить, то топор уже перестал бы быть топором... Сказанное нужно рассмотреть и в отношении частей тела. Если бы глаз был живым существом, то душой его было бы зрение. Ведь зрение и есть сущность глаза как его форма; с утратой зрения глаз уже не глаз, разве только по име­ни, так же как глаз из камня или нарисованный. Ска­занное же о части тела нужно приложить ко всему живому телу... но живое в возможности — это не то, что лишено души, а то, что ею обладает»¹. Душа делает тело живым. Без души оно было бы трупом. В душе причина — основа — всех проявлений живого тела; рост, дыхание, а также чувствование, мышление обус­ловлены ею. В душе заложена цель активности живого тела, всех его согласно работающих жизненных сил. Душа под воздействием внешней причины властно заставляет тело осуществлять деятельность определен­ного типа, заложенную в организме как цель его раз­вития: растение стремится быть растением, живот­ное — быть животным. Тело и все его органы и части являются инструментом на службе у души. «Ведь все естественные тела суть орудия души — как у живот­ных, так и у растений, и существуют они ради души»¹.

Учение Аристотеля о душе как цели проникнуто телеологизмом. Его гносеологическими корнями явля­ется перенесение специфических особенностей чело­веческой деятельности и сознания, которые носят це­ленаправленный характер, на низшие уровни психи­ческой организации и вообще на природу. «Как ум Действует ради чего-нибудь, так и природа, а то, ради чего она действует, есть ее цель»². Таким образом, душа как форма тела означает, что она есть суть тела, причина и цель всех его действий. Все эти характеристики души Аристотель объединяет и обобщает в специальном понятии энтелехия, которым обозначает полную действительность тела, то, что дела­ет его живым, постоянную возможность его жизненных функций, т. е. существующую и тогда, когда душа не проявляет себя активно (например, во время сна). Душа неразрывно связана с телом: ведь она есть состояние активности тела. Действует не душа, а соответствующее тело, но тело одушевленное. «Лучше, пожалуй, не гово­рить, что душа сочувствует, или учится, или размышля­ет, а говорить, что человек делает это душою, сочувству­ет, учится или размышляет... Размышление, любовь или отвращение — это состояния не ума, а того существа, которое им обладает... Бот почему, когда это существо повреждается, оно и не помнит, и не любит: ведь память и любовь относились не к уму, а к связи души и тела, которая исчезла»!. Все душевные состояния сопровож­даются телесными проявлениями. Поэтому изучение души есть дело двух исследователей — естествоиспы­тателя и диалектика. Например, «диалектик определил бы гнев как стремление отомстить за оскорбление или что-нибудь в этом роде; рассуждающий же о природе — как кипение крови или жара около сердца»2. Хотя душа бестелесна, ее носителем является особое органическое вещество — пневма, которая у животных вырабатыва­ется в крови. Орган души— сердце. Мозг выполняет вспомогательную функцию, в нем кровь охлаждается до нужной нормы. Аристотель критиковал Платона за де­ление души на части, раздельные по их локализации в теле, и, доказывая единство души, говорил не о частях, а об отдельных способностях, силах (дюнамис) души, которые только в переносном смысле называл частями. В то же время Аристотель признавал самостоятельность и раздельность по крайней мере двух начал — души как энтелехии тела, уничтожающейся при его разрушении, и души как проявления божественной сущности, при­ходящей в тело и выходящей из него в момент смерти: «...каждая из частей обладает ощущением и способностью двигаться в пространстве, а если есть ощущение, то имеется и стремление. Ведь, где есть ощущение, там есть печаль и радость, а где они, там необходимо есть и желание. Относительно же ума и способности к умо­зрению еще нет очевидности, но кажется, что они — иной род души и что только эти способности могут су­ществовать отдельно, как вечное — отдельно от прехо­дящего. А относительно прочих частей души из сказан­ного очевидно, что их нельзя отделить друг от друга воп­реки утверждению некоторых»^!.

У Аристотеля встречаются разноречивые указания относительно частей души. В основе его классификации лежит выделение трех ступеней жизни: растительной, животной, человеческой, при этом способности высшей ступени включают способности предыдущих и не могут существовать без них. «И у фигур, и у одушевленных существ в последующем всегда содержится в возмож­ности предшествующее, например, в четырехугольни­ке — треугольник, в способности ощущения — расти­тельная способность»². Растительная и животная душа понимались материалистически. «Ясно, что наиболее важные психические способности, психические факты, будут ли они принадлежать всем животным или будут представлять собою специальное достояние только не­которых, принадлежат у этих животных как душе, так и телу — таковы, например, способность чувственного познания, память, стремление, влечение и вообще воля, желание, сюда же можно отнести еще удовольствие и страдание, почти всем животным присущи эти способ­ности»³. Разумная душа, по Аристотелю, идеальна, от­делима от тела, ее сущность божественна. После смер­ти тела она не уничтожается, а возвращается в бесте­лесный эфир воздушного пространства. Аристотель, верно чувствуя качественное отличие человека от жи­вотных и тем более от растений, идеалистически объяс­няет его источник.

Обсуждая общие вопросы исследования души, Аристотель отмечал трудности ее познания. «Добиться ⁰ душе чего-нибудь достоверного во всех отношениях, безусловно, труднее всего»¹. Описание видов ее деятельностей (способностей) он выбирает в качестве способа изложения всего известного о душе. Аристо­тель выделяет познавательные способности, движущие способности, чувства и аффекты, а также описывает общий склад души (характер).

6.Учение о процессах познания

Начало познания образует способность ощущения. Познавательные способности «... ведут свое начало от чувственного восприятия»². Ощущение вызывается воздействием извне и поэтому является состоянием страдательным. «Сила, производящая его (ощущение — А.Ж.), идет извне от видимого, от слышимого и др. ощущаемого»³. Уподобление ощущения воспринимае­мому объекту происходит через посредство пяти внеш­них чувств и осуществляется как душой, так и телом. «А что чувственное познание бывает для души, но че­рез тело — это ясно и по рассуждении и без рассуж­дения, на первый взгляд»⁴. Орган чувств может отра­жать воздействие потому, что обладает ощущающей способностью в возможности. В акте ощущения эта воз­можность превращается в действительность. «...Ощу­щающая способность в потенции такова, каково ощу­щение в действительности ...но только испытав воз­действие, она уподобляется ощущаемому и становится такой же, как и оно»⁵. Процесс ощущения есть про­цесс уподобления воспринимаемому объекту. «Ощу­щение есть то, что способно воспринимать формы ощущаемого без его материи, подобно тому, как воск принимает отпечаток перстня без железа или золота»⁶. Уподобление, по Аристотелю, как и познание в целом, включает активность познающего субъекта. В разум­ном познании действительным деятелем является только разум.

На примере ощущения цвета Аристотель описы­вает процесс ощущения. Цвет приводит в движение прозрачную промежуточную среду (воздух), а под дей­ствием этого непрерывного движения приходит в со­стояние движения и ощущающий орган. Промежуточ­ной средой для слуха, зрения и обоняния являются воздух и вода, для осязания — язык и тело. Органом осязания является сама душа. Единые по механизму, ощущения различаются по биологической значимости: ощущение при соприкосновении абсолютно необходи­мо для жизни (чтобы питаться, надо прикоснуться). Поэтому осязание является главнейшим ощущением, ощущения на расстоянии нужны для удобства.

Кроме пяти ощущений, соответствующих разным органам чувств, Аристотель выделял общее чувство и приписывал ему ряд функций: восприятие общих ка­честв (движение, фигура, покой, число, величина, един­ство), сознание того, что мы имеем ощущение; воспри­ятие, сравнение и объединение ощущений в образ предмета. Для общего чувства нет соответствующего органа, им является сама душа. Ощущение обладает непосредственной истинностью.

Сохранение и воспроизведение ощущений явля­ется результатом работы памяти. Различается три вида памяти: низшая — заключается в сохранении получен­ных ощущений в виде представлений как копий пред­метов, ею обладают все животные; память в собствен­ном смысле — отличается тем, что к образу присоеди­няется временная характеристика, т. е. отношение к нему как к чему-то бывшему в прошлом, она есть не у всех, а только у животных, обладающих способностью восприятия времени; высшая память как процесс вос­поминания, в котором участвует суждение. Последняя есть только у человека. Причина этого в том, что вос­поминание есть некоторый силлогизм: если кто-либо вспоминает что-нибудь или виденное, или слышанное, или испытанное прежде, тот умозаключает — и это есть некоторого рода познание. Эта способность есть только у тех, кому присуща способность произвольно­го хотения, ибо хотение (свободный выбор) есть неко­торого рода умозаключение. Воспоминание есть актив­ный поиск прошлого и происходит путем установле­ния каких-либо отношений (по сходству, по контрасту, и др.) настоящего с искомым прошлым. По существу, речь идет о механизме ассоциаций, хотя Аристотель не дает этого термина.

Из воспоминаний складывается опыт, из опытно­сти же берут начало искусства и наука. Но сама опыт­ность еще не выходит за пределы единичного. Следу­ющая познавательная способность — воображение, или фантазия,— заключается в образовании представ­ления. Представление — это энергия чувственного органа без соответствующего воздействия извне. Во­ображение берет начало в ощущении, но оно не есть ощущение: в представлении содержания первона­чальных, обусловливающих их впечатлений обобща­ются. Аристотель придавал воображению чрезвычай­ное значение: животным оно заменяет мышление; люди также во многих случаях действуют на основе этих образов вследствие того, что их ум как бы затем­няется иногда страстью, или болезнями, или сном. В связи с воображением Аристотель развивает учение о сновидениях, объясняя их материалистически. Обоб­щенный образ воображения составляет фундамент мышления. «Без воображения невозможно никакое составление суждений»¹.

Мышление характеризуется составлением сужде­ний. Протекает в понятиях, постигает общее. «Посред­ством ощущающей способности судят о теплом и хо­лодном и о том, сочетанием чего является плоть; а посредством иной способности, которая либо отделена от первой, либо относится к ней так, как ломаная ли­ния относится к прямой, судят о том, что есть сущность мяса (плоти)»². Посредством ощущения воспринима­ется «нечто где-то и теперь». Понятие дает знание об общем, «общее же воспринимать чувствами невозмож­но, ибо оно не определенное нечто и существует не только теперь, иначе оно не было бы общим. А общим мы называем то, что есть всегда и везде»³.

Органом мышления является нус — часть души, свойственная только человеку и не прикрепленная ни к какому телесному органу.

Аристотель различает низшее и высшее мышление. Низшее мышление — это мнение или предположение; не содержит категорического утверждения о чем-то, ничего не исследует; в нем нет внутренней необходимо­сти, не отвечает на вопрос «почему? ». Однако в опреде­ленных ситуациях оно необходимо. В отличие от низше­го, высшее мышление всегда содержит в себе необхо­димость, т. е. открытие последнего основания истины. Его объектом являются основы вещей, высшие принци­пы науки. Существуют три вида высшего мышления: рассуждающее, логическое, дискурсивное мышление, т. е. умение делать заключение из имеющихся посылок; интуитивное — умение находить основания (посылки) и мудрость, наивысший тип наивысшего мышления.

В зависимости от того, на что направляется мыш­ление, различаются два вида ума: теоретический и практический. Теоретический разум познает сущее как оно есть. Это наука. Ее предмет — необходимое и все­общее. Здесь не ставятся практические вопросы — для чего, с какой целью. Его задача — создание истины о вещах. Практический ум направлен на деятельность. С его помощью познаются нормы и принципы дей­ствия, а также средства их осуществления. Практичес­кий ум обусловливает принятие решения в конкретных условиях, на основе которого совершаются поступки. Он всегда касается частного. В разграничении двух типов мышления — теоретического и практического — проявляется противопоставление теоретического зна­ния — практической активности. Однако данная Ари­стотелем психологическая характеристика особеннос­тей практического мышления, по оценке Б.М. Теплова, «не потеряла своего значения и в настоящее время»¹. Познавательные способности не существуют отдель­но друг от друга и не обусловлены какими-либо высши­ми способностями: свое начало они ведут от ощущения: существо, не имеющее ощущений, ничему не научает­ся и ничего не поймет»². Душа новорожденного пред­ставляет как бы чистую дощечку для письма, на которой еще ничего не написано. Все учение Аристотеля о познании пронизано верой в возможности познания человеком природы. Идея Аристотеля об уподоблении и др. относится к тем немногим приобретениям человеческого разума, которые современны и сегодня.