33. Психологические знания в России XVIII в. (м.ВЛомоносов, н.А.Радищев).

Основы материалистической русской психологии заложил Михаил Васильевич Ломоносов (1711 — 1765), великий русский ученый-энциклопедист, физик, химик, историк, философ, поэт и писатель, создатель первой грамматики русского языка, основоположник системы русского стихосложения, выдающийся организатор русской науки и просвещения в XVIII в. Психологичес­кие воззрения Ломоносова развиваются в связи с на­учными исследованиями (природы, русского языка идр-J. Материалистически объясняя ощущения как продукт воздействия предметов внешнего мира (при этом считая одинаково объективно существующими как первичные, так и вторичные качества) на органы чувств и подчеркивая роль мозга в различении раздра­жений, Ломоносов выдвинул трехкомпонентную тео­рию цветового зрения («Слово о происхождении све­та», 1757).ВсамомначалеХ1Хв. (1801) Т. Юнг, англий­ский физик и врач, также выдвинул трехкомпонентную теорию цветового зрения, впоследствии капитально разработанную Г. Гельмгольцем. Особенно богата психологическими идеями работа «Краткое руководство к риторике» (1744). Здесь Ломоносов развивает мысли о воображении, о представлениях, страстях (природа, борьба со страстями и роль ума), психологии речи. Идеи Ломоносова развивали философ и общественный деятель Я.П. Козельский (1728— 1794) и писатель и фи­лософ А.Н. Радищев. Свою книгу «Путешествие из Пе­тербурга в Москву» Радищев заканчивает «Словом о Ломоносове», в котором дал первую биографию и вос­создал образ великого ученого и человека, дал истори­ческую оценку его деятельности. В главном философ­ском труде Козельского «Философские предложения» (1768) рассматриваются психологические проблемы: познавательные способности, такие характерные осо­бенности человека, как темперамент, воля. Все эти сто­роны внутреннего мира человека проявляются «через отправление им своих общественных обязанностей», В условиях усиления крепостного гнета проблему человека со всей остротой поставил Александр Нико­лаевич Радищев (1749—1802), выдающийся русский фи­лософ-материалист, экономист, правовед, революцио­нер. Он ссылается на труды Гоббса, Декарта, Спинозы, Пристли, Локка, французских материалистов, обобща­ет успехи естествознания — труды Линнея, Бюффона, опирается на знания по медицине, «водимые светиль­ником опытности»'. Базой его научных идей было ре­волюционно-демократическое мировоззрение; не мень­ше, чем его материалистические взгляды, его психоло­гию определяла гуманистическая этика. Полемизируя с дуализмом Декарта, Радищев утверждал: «Все силы и самая жизнь, чувствования и мысль являются не ина­че как вещественности совокупны ...В видимом нами мире живет вещество одинакородное, различными свойствами одаренное...»². Он отрицал существование Души как самостоятельной субстанции: «То, что назы­вают обыкновенно душой, т. е. жизнь, чувственность и мысль, суть произведения вещества единого, коего начальные и составительные части суть разнородны и качества имеют различные... »³. Психика является функцией известных органов тела — нервов и мозга и без них невозможна.

Большое место в трудах Радищева занимает про­блема развития психики и в связи с этим сравнение психики человека и животных. Выдвигается положе­ние о специфичности образа жизни человека: он не приспосабливается к природе, но преобразует ее, об­ладает речью, прямой походкой. Подчеркивается осо­бая роль руки, высокое развитие мозга. Качественные отличия ощущений человека связываются со своеоб­разием его знаний, особенно отмечается роль занятий искусством, вооруженность различными средствами — все это расширяет возможности органов чувств «до беспредельности». Указывается на роль языка и речи в формировании индивидуального сознания. Радищев отмечает роль воспитания в развитии разума, воздей­ствие на человека общества (путем подражания и со­участия в переживаниях). Большое внимание уделя­ется проблеме способностей. Критикуя утверждение Гельвеция, «что человек разумом своим никогда при­роде не обязан», Радищев заключает: «...признавая силу воспитания, мы силу природы не отъемлем. Вос­питание, от нее зависящее, или развержение сил, ос­таются во всей силе; но от человека зависеть будет учение употреблению оных, чему содействовать бу­дут всегда в разных степенях обстоятельства и все, вне нас окружающее»³. Однако эти различия между людьми «токмо в одной степени, а не в существенно­сти» и не являются препятствием для каждого к со­вершенствованию.

Вопросу о бессмертии души А.Н. Радищев посвя­щает философский трактат «О человеке, о его смерт­ности и бессмертии», написанный во время ссылки в Сибири: «Я зрю везде смерть, т. е. разрушение; из того заключаю, что и я существовать перестану ...смерть всего живущего заставляет ожидать того же жребия»². Однако в результате мучительных размышлений Ради­щев склоняется все же к выводу о неразрушимости специфически человеческой особенности — «мыслен-ности». Через сомнение, допуская непоследовательности в рассуждениях (как согласовать, например, такие положения, как «мысленность есть вещественности свойство», и утверждения о бессмертии души), Ради­щев пытается выявить силу, которая обеспечивает единство — «сцепление» — всех составляющих чело­века частей и сил. Обращаясь к мышлению, он крити­кует сенсуализм Гельвеция («мысль от чувств есть нечто отдельное»}¹. Выражением активной природы человеческого мышления является внимание. Власть человека распространяется не только на мысль: столь же властен человек над своими желаниями и страстя­ми, да и над телом.

Все это приводится как доказательство бессмер­тия души. «Человек по разрушении тела своего не может ничтожествовать ...мысленность его, будучи всех сил естественных превосходнее и совершеннее, исчез­нуть не может»². Этот вывод, на истинности которого Радищев не настаивает, «мечта ли то будет, или истин­ность»³, несет большую эмоционально-нравственную нагрузку и, являясь уступкой религиозной идеологии, нужен Радищеву-человеку, находящемуся вдали от друзей, глубоко скорбящему о судьбах своего угнетен­ного народа.

Психологические проблемы, развиваемые в пере­довой науке и философии XVIII в., дали начало матери­алистическим и демократическим традициям филосо­фии и психологии в XIX в.