34. Развитие русской психологической мысли в XIX в. (а.И.Герцеи, н.А. Добролюбов, н.Г. Чернышевский).

Сложные вопросы о природе психики и задачах психологии поднимал Александр Иванович Герцен

(1812-1870). Психика— это особая функция мозга, отличная от функций других органов, например, пече­ни и т. п. У физиологии и психологии разные задачи: задача физиологии — изучение организма, психология же уходит совсем в другой мир. Попытки преодолеть механистическую ограниченность в понимании психи­ки связаны с идеями Герцена о качественном своеоб­разии человеческой психики, в отличие от психики жи­вотных, причина которого — в историческом разви­тии человека. Поэтому психология, отправляясь от ризиологии, должна также основываться на филосо­фии и истории. А.И. Герцен материалистически реша­ет проблемы психологии познания, развивает идеи о соотношении разума и чувства, критикует индивидуалистический подход к мышлению в сенсуалистичес­ких концепциях Локка и Кондильяка. Важное место в системе его психологических взглядов занимали проблемы личности. Личность — не пассивный продукт среды. Герцен защищал идею о «деянии» как существенном факторе духовного развития человека. Осо­бенное внимание Герцен уделяет проблеме свободы воли. Она стала предметом острых споров между иде­алистами и материалистами в русской психологии 1860 — 80-гг. Ее обсуждал Н Г. Чернышевский в «Ант­ропологическом принципе в философии» (1860), в романе «Что делать?» (1863). Ее касался также и Гер­цен. Она имела острое общественно-политическое звучание. Материалисты часто упрощенно трактовали вопрос о свободе воли, что приводило к фатализму. Герцен отказывается от идеалистического догмата о «свободной воле», ни от чего не зависящей и ничем не определяемой. Также неприемлем и абсолютный физи­ологический детерминизм: «Действие, несомненно, яв­ляется функцией организма, но оно не является обяза­тельным и непроизвольным, подобно дыханию или пи­щеварению. Физиология разлагает сознание свободы на его составные элементы, упрощает его»¹. Для объясне­ния чувства свободы необходимо перейти на другой уровень объяснения. У человека есть «способность, состоящая из разума, страсти и воспоминания, взве­шивающая условия и определяющая выбор действия»². Это сознание. Его анализ ускользает от физиологии и требует исторического подхода, его обеспечивает со­циология. «Для нее человек — это нравственное суще­ство, т. е. существо общественное и обладающее сво­бодой располагать своими действиями в границах сво­его сознания»³. Так Герцен, отвергая индетерминизм в трактовке человеческих действий, указал на соци­ально-историческую обусловленность высших прояв­лений личности, в том числе воли.

Николай Александрович Добролюбов (1836 —1861) выступил с последовательной критикой дуализма, ут­верждая взгляд на человека как на одно целое, нераз­дельное существо. Со всей силой своего полемическо­го таланта он разоблачал френологические взгляды, имеющие распространение в русском обществе, вы­ступал против вульгарного материализма, который «...унижает высокое значение духовной стороны чело-

века, стараясь доказать, будто душа человека состоит из какой-то тончайшей материи»¹. Добролюбов обосно­вывал взгляд на психические процессы как детерми­нированные, имеющие причину во внешнем мире.

Психологические взгляды Николая Гавриловича Чернышевского (1828-1889) строились на основе принципов философского материализма в его антро­пологической форме. Согласно Чернышевскому, сущ­ность антропологического принципа составляет такой подход, в соответствии с которым «на человека надоб­но смотреть как на одно существо, имеющее только одну натуру, чтобы рассматривать каждую сторону де­ятельности человека как деятельность или всего его организма от головы до ног включительно, или, если она оказывается специальным отправлением какого-нибудь особенного органа в человеческом организме, то рассматривать этот орган в его натуральной связи со всем организмом»². Антропологизм Чернышевского близок Фейербаху, но, в отличие от созерцательного характера теории последнего, у него вся философия подчинена задачам революционной борьбы. Так, в свя­зи с критикой социал-дарвинизма и теории Мальтуса Чернышевский писал: «Думать людям следует не о переделке своего организма, по совету Мальтуса, а разве о том, как могут быть отношения между людьми устроены так, чтобы соответствовать потребностям человеческой натуры»³.

Выступая против дуализма в психологии, Черны­шевский различал в человеке два рода явлений: мате­риальные (человек ест, ходит) и нравственные (он ду­мает, желает), т. е. психические. Чернышевский требо­вал причинного подхода в психологии: «...в психологии всюду нужно искать причины»⁴. Научная психология Должна выйти за пределы сознания в целях познания его причин. Решение этой задачи против обособителей психического продолжил позже И.М. Сеченов.

В понимании психики Чернышевский выступил против функционального подхода, закреплявшего психологический атомизм. Мышление, память, воображе­ние принадлежат личности и должны рассматривать­ся в связи с деятельностью человека в соответствии с определенной потребностью. Чернышевский развива­ет мысли о специфике человеческих потребностей, в которых, в отличие от биологических потребностей животных, интересность органического процесса отхо­дит на задний план. Подчеркивается мысль о производ­стве потребностей в жизни, в активной деятельности. Чернышевский различал характер и темперамент. Характер определяется условиями жизни, воспитани­ем и поступками человека. Темперамент обусловлен природными факторами, но даже и он подвержен вли­янию социальных условий. Мысли о социальной при­роде характера выводят Чернышевского за границы антропологического принципа в понимании человека как органического существа. Он разрабатывает также понятие «народного характера» как совокупности ум­ственных и нравственных качеств различных народов. В то же время изучение национальной психологии народов Западной Европы приводит его к выводу, что национальные различия стираются в условиях классо­вых и профессиональных разделений общества. «По образу жизни и по понятиям земледельческий класс всей Западной Европы представляет как будто одно целое; то же должно сказать о ремесленниках, о сосло­вии богатых простолюдинов, о знатном сословии».