Таб.4. Избегание неопределенности в сфере семьи, образования и общества в целом

Низкое Избегание неопределенности	Высокое Избегание неопределенности
Ученики чувствуют себя комфортно при неструктурированном обучении и интересуются «хорошими дискуссиями»	Ученики чувствуют себя комфортно при структурированном обучении и интересуются правильными ответами
Учитель может сказать "я не знаю"	Учителю полагается иметь ответы на все вопросы
Достигнутый учеником результат объясняется как проявление личных способностей	Достигнутый учеником результат объясняется как проявление обстоятельств или удачи
Учителя включают родителей в образовательный процесс	Учителя информируют родителей о ходе образовательного процесса
Что «плохо» а что «хорошо» в разных ситуациях различается	Строгие правила по поводу того что «плохо» а что «хорошо»
Новое, отличное от старого – любопытно	Новое, отличное от старого - опасно
Фокусировка на процессе образования	Фокусировка на содержании образования
Находчивость ученика лучше, чем исполнительность	Исполнительность ученика важнее находчивости

Что касается мигрантов, то различия здесь в основном связаны с «модернизированностью» культуры мегаполиса (как в Москве, так и других крупных городах нашей страны) и большей патриархальностью культуры региона исхода. Более традиционная культура (откуда чаще всего приехали дети-мигранты) практически всегда склонна к большему избеганию неопределенности.

С точки зрения американца московская школа – это «царство» избегания неопределенности. Но для ребенка приехавшего из небольшого казахского поселка неопределенности в ней гораздо больше чем дома. Более сложная и противоречивая чем на родине система школьных правил с трудом осваивается им. Родителям из культуры с более высоким избеганием неопределенности, чем наша, может быть непонятно стремление учителя подключить их к образовательному процессу. И это не будет являться отражением отсутствия интереса к ребенку – дело в различиях культур, разных шкалах ценностей.

Итак, имея у себя под рукой «арсенал» измерений культуры мы можем безоценочно, а значит и более толерантно говорить об этих различиях. Индивидуализм, дистанция власти и другие измерения. – не просто термины. Это язык, которым можно пользоваться для описания культурных различий, для анализа и понимания ситуаций которые происходят с нами в общении с детьми из иной культуры.

Помимо необходимости осознавать культурные отличия учащихся и их влияние на педагогический процесс важнейшим условием эффективной деятельности педагога является профилактика и противодействие различным проявлениям национализма в школьной среде. Поэтому для начала обсудим, что такое национализм?

Национализм – это один из самых многозначных социально-политических феноменов современности, имеющий подчас совершенно различные оценки. При этом существует практически однозначное представление о том, что в школе данному феномену «не место» по причине его связки с враждебностью, агрессивностью и другими социально нежелательными проявлениями. Однако термин «патриотизм» зачастую пересекающийся по смыслу с «национализмом» наоборот крайне актуален для педагогической среды и считается вполне приемлемым. В связи с этим возникает вопрос – что мы хотим воспитывать у детей и чего в педагогическом процессе мы хотим избежать.

Чтобы решить этот вопрос необходимо сначала определиться с терминами. Наиболее широкое определение национализма как «совокупности идеологий и политических движений, использующих в качестве символа понятие «нация»» приводит В.Коротеева¹. Схожий подход мы можем встретить и у В.Малахова, отмечающего, что «национализм – политическая идеология, ключевым понятием которой является «нация».²

Однако все современные исследования национализма относятся к плоскости политологи, социологии и др. социальных наук которые интересуются не конкретными поведенческими актами а их обобщенными характеристиками. Для педагога, непосредственно взаимодействующего с ребенком этого недостаточно. Тем более, что в современном подходе к образованию считается, что идеология в школе отсутствует. Поэтому в данном случае необходима операционализация национализма с помощью социальной психологии, находящейся «на стыке» социальных и психологических дисциплин.

С точки зрения социально-психологического подхода национализм можно рассматривать как совокупность трех уровней социально-психологических феноменов:

А) групповых реакций;

Б) паттернов межличностной коммуникации (т.е. моделей взаимодействия с окружающими людьми);

В) социальных установок;

которые являются внешним «отражением» социальной идентичности с большой социальной группой, определяемой на основе представления о ее культурной и /или биологической однородности и социально-исторической тождественности. Данная группа в российском общественном дискурсе имеет название «нация».

Т.е. под национализмом ( в самом широком смысле этого слова) можно понимать межгрупповые, межличностные ситуации и социальные установки, связанные с определением себя и других по «национальному» признаку. Подобное «определение» традиционно носит название «социальная идентичность». Другими словами то что мы называем «националистические» проявления – это внешний «результат» идентичности с этнонациональной группой.

Здесь сразу же возникает важный вопрос, приобретающий особое значение применительно к педагогическому процессу. Связан он с оценкой феномена национализма, с интерпретацией его как социально желательного или абсолютно неприемлемого.

С нашей точки зрения понимание национализма как чего-то однородного приводит к невозможности такого решения, к понятийной путанице, когда критики агрессивного национализма однозначно относят все «патриотические» идеи к разряду потенциально опасных и, наоборот, их противники, защищая национализм в его крайних проявлениях (включая скинхедов) аппелируют к патриотической составляющей, «любви к родине» и пр. С точки зрения социальной психологии решение может быть найдено путем разделения национализма на два «варианта» в зависимости от того какому механизму поддержания этнической идентичности он соответствует.

Традиционно (см. материалы по теории социальной идентичности Теджфела-Тернера) считается, что основным механизмом поддержания социальной идентичности (и, соответственно, основным эффектом межгруппового восприятия) является межгрупповая дифференциация - процесс подчеркивания различий между «нами» и «ими». Она в свою очередь проявляется в двух вариантах – как ингрупповой фаворитизм и как аутгрупповая дискриминация.

Ингрупповой фаворитизм – по определению М.Ю. Кондратьева и Т.Г. Стефаненко это «стремление каким-либо образом благоприятствовать членам собственной группы». Аутгрупповая диксриминация это скорее обратный процесс- стремление оказывать неблагопритяные воздействия на членов другой группы.

Как отмечают О.А.Гулевич и А.Н.Онучин «максимально обобщая, можно сказать, что ингрупповой фаворитизм заключается в предпочтении ингруппы, а аутгрупповая диксриминация – в пренебрежении аутгруппой»³. Причем как подчеркивают авторы, анализирующие современное состояние зарубежных исследований по проблеме межгруппового восприятия, «разделение этих эффектов связано с тем, что появление одного из них не обязательно приводит к появлению второго. Так, например, в некоторых исследованиях отмечено, что белые американцы оценивают афроамериканцев ниже, чем белых, по позитивным чертам (ингрупповой фаворитизм), но не выше – по негативным (аутгрупповая дискриминация)»⁴.

Возвращаясь к национализму, внешнему проявлению этнической идентичности, нетрудно заметить, что два вышеотмеченных процесса – ингрупповой фаворитизм и аутгрупповая дискриминация – образуют два аспекта националистических представлений.

Ингрупповой фаворитизм связан с тем, что мы можем назвать «позитивным» национализмом. Для человека с такими убеждениями естественно оказываются важны национальные чувства, более того он склонен симпатизировать людям своей национальности исключительно по факту их принадлежности к «своим». Однако это не связано негативным отношением к представителям других национальностей. Напротив, здесь исключительно подходят слова известного английского писателя и философа Г.К.Честертона «Все хорошие люди любят чужие народы; многие плохие люди отказываются от своего. Чтобы стать интернациональным, надо быть национальным…Чем больше человек восхищается чужой страной, тем меньше хочет ей подражать – он знает, что в ней есть неповторимые глубины, которых не перенять чужеземцу».

«Негативный» национализм который часто принимает агрессивные формы в этом случае имеет отношение к аутгрупповой дискриминации. Человеку- носителю такой формы национализма необходимо для позитивного национального самоощущения «принижать» другие этнические группы или их отдельных представителей. Таким образом оказывается что самоуважение себя как члена этнонациональной группы невозможно без неуважения других национальностей.

Подобные два проявления «национальных чувств» мы можем наблюдать и в педагогической среде. Причем граница между ними зачастую очень тонка и непрочна. В связи с этим необходимо поговорить о том, как же «национальное» проявляется в школьной ситуации.

Здесь мы будем говорить только о старшей школе. Исходя из того, что основным новообразованием молодости можно считать достижение социальной зрелости, мы говорим о формировании в этом возрасте относительно устойчивой внутренней позиции по отношению ко всем аспектам социальной жизни. В современной России, в связи с миграционными процессами, «всплеском» этнической идентичности и другими этнокультурными феноменами, молодому человеку невозможно «остаться в стороне» от выбора той или иной позиции в межкультурном взаимодействии.

Безусловно, взгляды и поступки молодого человека во многом определяются его социальным окружением и политикой государства. Однако на наш взгляд существует и обратная детерминация, наиболее заметная в периоды социальных потрясений - молодежь, как одна из самых активных частей социума, сама оказывает влияние на политические процессы. Исходя из этого, мы считаем, что личностный выбор школьной молодежи, как социальной группы, касающийся предпочтений той или иной стратегии межэтнических взаимоотношений, является крайне важным в контексте построения в России безопасного полиэтнического общества.

Результаты социально-психологических исследований, проводимых на кафедре этнопсихологии и психологических проблем поликультурного образования МГППУ говорят о том, что здесь ситуация не совсем однозначная. С одной стороны про «рост национализма среди молодежи» написано очень много и если это так, то безусловно школа не может оставаться в стороне. Однако реальное положение дел гораздо сложнее.

Яркой иллюстрацией этого факта будет описание отношения «обычных» московских школьников к самому экстремальному крылу национализма скинхедам, изложенное по материалам исследования И.Бронскова, проводимого методом фокус-групп.

По результатам данного исследования школьники разного социального и интелектуального статуса немного расходятся в своих мнениях, но их объединяет общее представление о том, «есть среди скинхедов люди нормальные, а есть просто хулиганы». Достаточно распространено среди школьников мнение, что они правильно действуют с точки зрения идеи, но неправильно, с точки зрения методов борьбы. При этом половина испытуемых относит скинхедов ближе к хулиганам, а вторая - к «борцам за справедливость».

Уже здесь мы можем отчетливо видеть дуализм представлений как в оценке деятельности скинхедов, так и смысла скин-движения в целом. Интересно, что при этом единственное чувство, которое по словам школьников, они испытывают по отношению к скинхедам это страх. Получается, что крайний, агрессивный национализм безусловно маркируется как нечто социально неприемлемое, сверх - нормативное и соответственно пугающее. Однако личное отношение к подобному объекту будет зависеть от многих обстоятельств. Дилемма «борец-хулиган» каждым подростком решается ситуативно и именно она является с нашей точки зрения одним из потенциальных ресурсов скин-движения (как впрочем и любого молодежного движения агрессивной направленности) в школьной среде.

Дело в том, что возможность «социального признания» своей агрессивности очень много значит для тех подростков, которых традиционно называют «трудные». В обычной школьной среде значительная часть их личности, связанная с агрессивным поведением маркируется как антисоциальная. Безусловно, многие из таких молодых людей на первый взгляд неплохо чувствуют себя в роли «хулигана». Но на самом деле это обманчивое ощущение. Для того, чтобы сознательно самостоятельно простраивать «антиобщественную» стратегию поведения требуется высокий уровень экзистенциальной самодостаточности, который практически всегда связан с соответствующим (немаленьким) уровнем интеллектуально-личностного развития.

Большинство «трудных» подростков далеки от этого. Им тяжело быть «не таким как все» и эта тяжесть усиливается пропорционально социальному давлению (в первую очередь со стороны пед. коллектива). И в этой ситуации зачастую «прекрасным» выходом для молодого человека (реже, хотя и не намного, - девушки) является смена референтной (значимой) социальной среды.

Ведь обычный «хулиган» хоть и грубит учителю но все равно остается в пространстве ценностных измерений, связанных с традиционным социумом, репрезентацией которого является школа. «Борец» же становится связан с новой социальной средой - в данном случае агрессивным националистическим движением – где его особенности не только не подавляются но, напротив поощряются, посредством направления в «нужное нации русло».

Для прояснения этого образа обратимся опять к результатам изучения представлений о скинхедах московских школьников. К причинам их появления молодые люди относят плохое материальное положение и групповое влияние. Еще одной причиной является невозможность чем-то себя занять, и, возможно, склад ума. Интересно, что по данным И. Бронскова у различных подростков «получился одинаковый портрет «скинхедов» - тяжелые ботинки, джинсы, короткие темного цвета куртки («бомберы»), бритоголовые. С поведенческой точки зрения наблюдается такая же ситуация, - почти все респонденты отмечают, что в общественных местах «скинхеды» ведут себя нагло и агрессивно по отношению к окружающим их людям.

Полученные результаты можно объяснить следующим образом. Почти все респонденты рассказали, что они узнали о «скинхедах» из средств массовой информации (в основном, из телевизионных новостей), лишь некоторые слышали о них от друзей. Таким образом, на составление данного портрета скорее всего повлияла полученная из СМИ информация, описывающая типичного скинхеда, в основном на материале западных статей об этом явлении. Т.о. получается, что трактовка реальных событий осуществляется телевидением столь правдоподобно, что зритель принимает, созданный миф за реальность».

Как на самом деле подростки становятся скинхедами? Для понимания феномена агрессивного национализма нам необходимо знать не только принципиальный механизм попадания в подобные группировки, но и то, как это происходит в процессе развития человека. Поэтому мы считаем необходимым показать каким образом агрессивный национализм становится частью биографического проекта молодого человека.

Целью исследования, проведенного под нашим руководством П.Столиной было изучить процесс вхождения в молодежную националистическую субкультуру скинхедов. Исследователь проводила полуструктурированное глубинное интервью, которое было разделено на три блока: 1) Предпосылки и начало (то есть то что предшествовало вхождению в субкультуру скинхедов), 2) Непосредственный процесс вхождения в данную субкультуру, и 3) Кто ты сейчас? (то есть то, кем осознает себя человек в данный момент).

В результате анализа полученных материалов мы можем говорить о наличии трех сценариев вхождения в скин-культуру (по материалам П.Столиной).

1. Первый сценарий описывает процесс, состоящий из трех фаз: первая из них - это опыт травмирующего характера, произошедший с подростками в детстве. У многих скинхедов были совершенно разные травматические опыты такие, как изнасилование, убийство братьев, и развод родителей, в результате чего все вещи ребенка были отданы армянским сверстникам. Половина интервьюеров испытали сильную психологическую травму в детстве. Сами скинхеды признавались, что эти травмы сыграли решающую роль в их самоопределении.

Второй этап вхождения в субкультуру скинхедов был обусловлен теплящейся неприязнью подростков, испытавших травматическую ситуацию по отношению к национальности, так или иначе связанной с людьми участвующие в этом травматическом опыте. Так подросток испытавший психическую травму в 14 лет начал воспринимать себя скинхедом в 15 лет. По итогам интервью между травматическим случаем и осознанием себя скинхедом проходило от одного года, до нескольких лет, как это было с последним интервью, где все вещи ребенка были отданы армянским детям, так как травматический случай произошел у него еще в детстве, а скинхедом он стал в 13 лет.

Третьим этапом по мнению интервьюеров становится время, когда они попадают в компанию, в которой есть скинхеды. Причем изначально они об этом не знают, то есть националистические взгляды некоторых членов их компании проявляются не сразу, а через какое-то время.

Таким образом негативное отношение к отдельной национальности или кавказской национальности в целом, вызванное травматическим опытом, под влиянием сверстников или старших товарищей с националистическими взглядами выливается в ксенофобию, крайне радикальный национализм и непринятия всех других наций и рас кроме своей.

Известен случай, когда парень, пострадавший в армии от дедовщины дагестанцев, попал в компанию где в основном были скинхеды, и по словам самих скинхедов, они объяснили ему, что не только дагестанцы плохие, но также все выходцы с Кавказа, азиаты, негры и евреи. На его погружение в эту субкультуру ушел год.

2. Существует так же сценарий, в котором первая фаза травматического опыта может заменяться на опыт негативного общения со сверстниками других национальностей. Причем это негативное общение может доходить до вооруженных столкновений, но самими скинхедами как травма не рассматриваются. Обычно опыт негативного общения с другими национальностями бывает у подростков в школе или районе и длится на протяжении довольно долгого времени. Часто это бывают взаимные оскорбления, реже драки, и обычно первый шаг делают сами подростки, которым не нравится присутствие «чужих» на их территории.

Зачастую в процессе вхождения напрямую или косвенно принимают участие родственники. Так негативные родительские высказывания направленные на представителей других этносов могут привести к неприязни другой национальности у ребенка, а увлечение скин-движением старшим братом может привести в это движение младшего брата. Как минимум у трети интервьюеров старшие братья были скинхедами, а у большинства родители в той или иной форме либо негативно отзывались о других национальностях, в основном о лицах кавказских национальностей, либо предпринимали какие-либо действия против них.

Как исключение можно представить случай одного скинхеда, чья мама, считала (по его словам) что главное личность, а не нация. Причем у самого подростка не было ни опыта негативного общения, ни травматического опыта. Сам интервьюер говорил, что он тоже изначально придерживался мнения, что главное личность, но потом под влиянием своих новых друзей-скинхедов понял, что главное все же национальность.

3. Третий сценарий не настолько распространен, но тоже имеет место быть, его можно часто обнаружить на форумах националистических сайтов. Это вариант «случайного» попадания.

Итак, можно заметить, что большинство подростков становится скинхедами в период от 11 до 17 лет, и происходит это довольно постепенно, процесс занимает от года до нескольких лет и по сути во многом носит случайный характер, так подросток не получивший травму в детстве или не попавший в компанию скинхедов может и не войти в данную субкультуру.

Другой сценарий происходит уже в сознательном возрасте, так взрослый человек от 18 и старше может получить какую-либо травму связанную с представителем другой национальности, например убийство одного из близких родственников человеком кавказской национальности, в этом случае человек может принять решение о мщении, и найдя подходящую себе группу скинхедов довольно быстро войти в эту субкультуру. Обычно на националистических форумах можно увидеть такие высказывания: «Ты поймешь, когда с тобой это произойдет», это высказывание в большей степени относится именно к последнему сценарию, так как осознание ненависти к другим национальностям и желания мщения и погружения в субкультуру скинхедов у этих людей происходит стремительно, и весь процесс занимает довольно короткий срок.

Надо еще добавить, что подростки вошедшие в данную субкультуру, не испытавшие какой-либо травматический опыт или опыт негативного общения, имевшие толерантных родителей, и пришедших в группу для удовлетворения каких либо своих личных потребностей, на пример, одиночества, обычно в этой группе на долго не задерживаются, и по крайней мере года через три отходят от движения. Но и среди этих подростков может быть исключение, если они, на пример, испытают какую либо травму уже будучи в движении.

Мы так же пытались выявить в интервью скрытые причины вступления подростков в националистические группировки. Одна из основных причин, это конечно же травматический опыт, но его влияние на решение подростка стать скинхедом в некоторых случаях может быть сильно переоценен. Так, на протяжении интервью со скинхедом, братьев которого убили армяне, можно было почувствовать, что вовсе не это, и даже не националистические взгляды его братьев и отца, а скорее компания, придерживающаяся националистических взглядов, подтолкнула его на решение стать скинхедом.

Во многих интервью можно было уловить чувство одиночества, хотя большинство скинхедов об этом не говорило, и только один признался, что до того как попал в компанию соратников, чувствовал, что никому не был нужен, и только они заставили его почувствовать свою важность, хотя бы в движении.

Вообще чувство одиночество свойственно подросткам, особенно в состоянии подросткового кризиса, именно в этот период они ищут себе компанию, в которой можно почувствовать свою важность, зачастую именно компании скинхедов могут удовлетворить эту потребность, так как по их мнению, каждый член скин-движения важен сам по себе и вносит вклад в их борьбу.

Так же причина, о которой интервьюеры не говорили, но которую все же можно предположить, это отсутствие у многих скинхедов отца и следовательно образа для подражания, именно у скинхедов у которых не было отца образом для подражания выступали, по нашему мнению, старшие братья имеющие националистические взгляды. За частую, такими образами для подражания могут выступать старшие авторитетные скинхеды. Пожалуй, только в этом движении настолько хорошо развита агитация младших подростков. Иногда можно увидеть, как двадцатилетний скинхед сидит в компании четырнадцатилетних, конечно это чаще делается не просто так, у скинхедов это называется «просветить молодежь» или «наставить их на путь истинный».

Сами же интервьюеры называли такие причины, как желание быть сплоченным, одиночество, «просто захотелось», ненависть к кавказцам, интерес идеологией.

Все эти причины на самом деле, по нашему мнению не являются определяющими (кроме причины одиночества, для того подростка, она действительно оказалась решающей), скорее определяющими являются плохие социальные условия, травматический опыт или опыт негативного общения, фактор ближайшего окружения, кризис идентичности и все то множество причин, перечисленных выше.

И последний важный момент. Можно с большой степенью вероятности предположить, что для появления желания стать скинхедом хватает трех причин расположенных обычно последовательно, хотя естественно, что для каждого конкретного человека действенными являются определенные причины или их сочетания.