5. Гражданское и семейное право.

Гражданское право. В регулировании имущественных отношений центральное место занимают проблемы правового регулирования феодальной поземельной собственности.

Некоторые трудности вызывает методология классификации феодального землевладения. Прежде чем выявить общие черты и различия между поместьем и вотчиной в ХVII в., необходимо указать на признаки этой классификации. По субъекту собственности феодальное землевладение в России ХVII в, делилось на государственное (дворцовые и чернотягловые земли), церковно-монастырское, общинное и частновладельческое. По комплексу правомочий собственника (пользование, владение, распоряжение) феодальное землевладение разграничивалось на вотчинное и поместное. В рассматриваемое время практически все категории свободного населения владели вотчинами или «черными» землями на праве, максимально приближенном к вотчинному. Вместе с тем наблюдался рост поместного землевладения, приобретение им черт, сближавших его с вотчиной. наиболее полно и юридически определенно это явление отражено в специальных главах Соборного Уложения о поместных и вотчинных землях — ХVI-й и ХVII-й. Интенсивно шли процессы сближения вотчины и поместья, уравнения в правах боярской знати и поместного дворянства.

В свою очередь, вотчины по характеру субъекта собственности делились на государственные, дворцовые, церковные и частновладельческие. Главный признак, их объединяющий, — право на наследственную передачу. Наконец, по способу приобретения вотчины различались как родовые, выслуженные и купленные. Все эти основания классификации нашли отражение в ХVII главе Соборного Уложения «О вотчинах».

Проблема церковного землевладения в ХVII в. самым тесным образом была связана с политическим положением церкви в Российском государстве. Двойственная позиция царской власти во взаимоотношениях с православной церковью — с одной стороны, призыв к священнослужителям идеологически укреплять авторитет монархии, а с другой — стремление ограничить огромные материальные ресурсы церкви — проявилась в Соборном Уложении 1649 г.

Что касается общинного землевладения, то в рассматриваемую нами эпоху наблюдалась тенденция к сужению реализации общинных прав распоряжения землей: она носила внутренний для общины характер, проявлялась преимущественно в сделках мены, в земельных переделах.

Широкое распространение получили обязательства из договоров (договоры купли-продажи, мены, займа, поклажи и др.). Соборное Уложение, стремясь облегчить положение должников (особенно дворян), запретило взыскивать проценты по займу, считая, что он должен быть безвозмездным. Исковая давность по займу устанавливалась в 15 лет, частичная уплата долга прерывала течение давности. Несмотря на запрещения, взыскание процентов по договорам займа фактически продолжалось. Однако эти взыскания не могли уже иметь правовой защиты в суде.

Законодательство предусматривало порядок заключения договоров. Наиболее крупные сделки оформлялись крепостным порядком, при котором документ, удостоверявший сделку, составлялся площадным подьячим при обязательном участии в этом не менее двух свидетелей. Менее крупные сделки могли оформляться домашним способом. В законе точно не определялся круг сделок, которые должны были оформляться крепостным порядком. Предусматривались способы обеспечения исполнения договоров — залог и поручительство.

Законодательство уделяло внимание также и обязательствам из причинения вреда. Устанавливалась ответственность за причинение вреда, вызванного потравами полей и лугов. Собственник скота, потравившего угодья, обязан был возместить нанесенный ущерб. Задержанный при потраве скот подлежал возвращению собственнику.

Наследование осуществлялось, как прежде, по завещанию и по закону;

Семейное право отражало патриархальный уклад жизни, непременным признаком которого являлось подчинение воле старшего и приниженное положение женщины. Ярче всего патриархальные черты быта проявлялись в период создания новой семьи — при ее возникновении главными действующими лицами были не молодые люди, которым предстояла совместная жизнь, а их родители. Именно они совершали обряд сватовства: родители невесты собирали сведения о репутации жениха (что он не пьяница, не лентяй и т.д.), а родители жениха усердно изучали перечень того, что невеста получит в приданое. Если результат удовлетворял обе стороны, то наступал второй этап обряда — смотрины невесты.

Смотрины совершались тоже без участия жениха — по его поручению смотрельщицами выступали мать, сестры, родственницы или те, «кому он, жених, сам верит». Цель смотрин состояла в установлении отсутствия умственных и физических недостатков у невесты. Положительный исход смотрин давал основание для разговоров о решающей процедуре определения времени венчания и свадебных торжеств. Сроки закреплялись документом, в котором указывалась сумма неустойки, если одна из сторон откажется от условий контракта.

Под венец невеста шла закутанной в фату. Только во время свадебного пиршества невесту «открывали», и муж мог разглядеть супругу. Иногда случалось, что супруга оказывалась с изъяном: слепой, глухой, умственно неполноценной и т.д. Такое происходило, если во время смотрин показывали не невесту с физическими недостатками, а ее здоровую сестру или даже девушку из другой семьи. Обманутый муж исправить дела не мог — патриарх не удовлетворял челобитной о разводе, ибо руководствовался правилом: «Не проведав подлинно, не женися». В таком случае муж мог в конце концов добиться своего путем ежедневных истязаний супруги, требуя пострижения в монастырь. Если молодая женщина упорно отказывалась переселяться в монастырскую келью, то ее родители подавали патриарху челобитную с жалобой на жестокость супруга. Обоснованная жалоба могла иметь последствие — изверга определяли в монастырь на покаяние сроком на полгода или год. Развод давали лишь после того, как возвратившийся из покаяния супруг продолжал истязать жену.

Традиционная обязанность детей беспрекословно повиноваться ноле родителей в ХVII в. приобрела силу закона: Уложение 1649 г. запрещало сыну или дочери жаловаться на отца или мать, челобитчики подлежали наказанию кнутом. Уложение устанавливало разную меру наказания за одинаковое преступление, совершенное мужем и женой: мужеубийцу ожидало закапывание по шею в землю и мучительная смерть, а репрессий по отношению к мужу Уложение не предусматривало — на практике ограничивались покаянием.