Лекция 9. Государство и право России в годы Революции и Гражданской войны (октябрь 1917-1920 г.)

ВОПРОСЫ:

1. Общая характеристика государственно-правовой политики большевиков в 1917-1953 гг.

2. Октябрьский переворот в России 1917 г.

3. Тенденции развития Советского государства в 1917-1920 гг.

4. Карательные органы советского режима в 1917-1921 гг.

5. Тенденции развития советского права в 1917-1920 гг.

6. Конституционно-правовая организация Белого движения

7. Конституционные проекты российской белоэмиграции

1. Общая характеристика государственно-правовой политики большевиков в 1917-1953 гг.

Захват власти большевиками в октябре 1917 г. произошел в условиях нарождающихся в России демократических основ государственности. Были созданы, но нерешительно стали действовать такиё институты государственной власти и управления, как Государственное Совещание, Советы и т.д. Передовые мыслители уже разрабатывали конституционные нормы, по которым могла бы жить Россия. Закладывались основы многопартийности и участия народа в управлений государством.

Большевистская партия понимала, что становление демократических государственных структур власти и управления может сделать невозможным военный переворот. Именно поэтому В.Ульянов Ленин так торопил события, подготовку и проведение «революции» по захвату власти.

После того, как переворот был удачно завершен и на волне привлекательных обещаний о мире, земле, хлебе, фабриках и заводах прокатился по большей части российских губерний, встал вопрос об удержании власти.

Однако удержание власти только за счет политической борьбы, реальных изменений жизни, профессионального подхода к управлению страной, экономикой и обществом, да еще в условиях войны, было делом сомнительным, сулило возможный проигрыш. Необходимо было: создать и претворить в жизнь новые, приспособленные для политических целей правовые нормы, действующие, в первую очередь, не против уголовной преступности, а против политических соперников.

Исторические факты ярко показывают методы борьбы за власть путем приклеивания различного рода ярлыков. Это «мятежники» Крондштадта, «банды» антоновцев, махновцев и т.д.

Под понятие классовых противников, а значит преступников, попали не только приверженцы иных политических воззрений, но и целые слои населения. Это интеллигенция, духовенство, специалисты как военного, так и промышленного дела. В разряд преступников попадали не только те, кто прежде высказывал иные политические взгляды, но и те, кто не понимал коммунистической идеологии, отрицал ее как неприемлемую для всего общества.

Можно понять стремление коммунистических лидеров захватить власть и удержаться у власти как можно дольше. Но оправдать их действия с позиции «цель оправдывает средства» не просто невозможно, но и преступно.

Ответив на мифический белый террор красным террором, они провозгласили государство, в котором террор возводился в ранг государственной политики.

Идеологическая и «научная» основа такой политики строилась а марксистско-ленинских догмах о «классовых» интересах, на якобы защите трудящихся от угнетения, на защите строителей «коммунизма» от буржуазной идеологии.

Марксистско-ленинская доктрина государства и права, в отличие других учений, основанных на различных естественно-правовых и философских теориях, базируется на классовой борьбе. В основе учении К. Маркса лежат взгляды иудейского хилиазма об избранном народе, замененные избранным классом - пролетариатом. В силу своей примитивности и античеловечности это учение стало популярным преимущественно среди людей с неразвитым абстрактным мышлением и сексуально-психическими отклонениями. Отсюда и стремление коммунистов после захвата власти физически и потомственно истребить людей с высоким уровнем образования и интеллекта.

Помимо уничтожения политических противников внутри государства и экспорта революции большевики установили «железный занавес» против всякого идеологического влияния извне.

Анализ правового материала и идеологии большевизма показывает, что основные направления их правовой политики отвечали поставленным политическим целям. На уголовную преступность не хватало сил и средств. Да и система наказаний уголовников как рекрутов коммунизма была мягкой. А вот за политические преступления, как правило, устанавливался расстрел. Система наказаний за уголовные преступления, как и в феодальном обществе, зависела от социального происхождения, законность определялась с позиции интересов правящего коммунистического класса.

Выступая от имени «пролетариата», союза рабочих и крестьян, проводя в жизнь марксистско-ленинской доктрину «диктатуры пролетариата возникла и сама диктатура партноменклатуры. Таким образом, политический вождизм Ленина естественным путем перерос в диктатуру Сталина.

Последствия этого превращения повлекли развитие государственного терроризма в отношении не только политических противников, но и против бывших и настоящих «революционных соратников».

Терроризм в отношении «Преданных делу Партии и Ленина» лиц был вынужденной мерой и имел своей целью уничтожение не только Политических соперников, но и тех, кто помогал становлению диктатуры, кто мог сказать правду о революции и ее вершителях, о цели захвата власти и о том, как эта власть использовалась для достижения личных, амбициозных целей.

Весь государственно-правовой аппарат был задействован на полную мощность, выискивая «врагов народа», беспощадно карая «вредителей и шпионов», обеспечивая диктатуру послушными, запуганными и не умеющими мыслить слепыми исполните воли и желаний «отца народов».

Парадоксально, но факт, что «ежовые рукавицы» хватали и изобличали в два и более раз больше различного рода «шпионов и вредителей», чем уголовных преступников.

Под понятие «враг народа» попадал всякий, на кого хоть как-то падала тень прошлого, тень «обуржуазившегося перерожденца» Тут уж было не до вора, карманника или грабителя. Раз уголовная преступность является наследием царизма и мелкобуржуазного прошлого, то при строительстве социализма исчезают основы уголовной преступности, и она отомрет сама собой. А коль уголовщина обречена на естественное отмирание, то и тратиться на борьбу с ней нет необходимости. Лучше направить силы и средства на «истинного врага», врага идеи и врага, подрывающего эти идеи. А еще лучше вести «наступление на этого врага широким, опережающим фронтом». А раз так, то, естественно, необходимо опережать противника и наказывать его уже тогда, когда он начал задумываться, сомневаться. В такой борьбе философские диспуты уже ни к чему (да и страшно дискутировать — вдруг проспоришь), необходимо лишь «власть употребить». Если в первый послереволюционный период острие репрессивной государственной машины было направлено против явных политических противников, то в дальнейшем велась война на истребление уже возможных политических противников или возможных конкурентов за власть.

Здесь и обнаружилась сущность репрессивной системы социалистического государства, а именно - с уголовной преступностью власть бороться не будет, так как эта преступность не угрожает созданному тоталитарно-диктаторскому устройству, не угрожает и тем вождям, которые «ведут наш корабль в светлое будущее». В какой-то мере на уголовную преступность было обращено внимание в период Второй мировой войны. Уголовная преступность проявила себя как явление, привлекающее к себе дезертиров и «прислужников фашизма», расхитителей и иной контингент людей, наживающихся на общенародном горе и усугубляющих общенародную трагедию.

К тому же поубавилось работы органам госбезопасности, а занять этот громадный карательный аппарат государственной власти было чем-то необходимо, да и патриотизм граждан «страны Советов» показывал, насколько они готовы, несмотря на социальное положение, не смотря на убеждения и политические взгляды, сражаться и умирать «за Родину, за Сталина».

Однако по окончании войны уголовно-правовая политика вновь вернулась на «старые рельсы». И хотя степень преследования инакомыслящих претерпела изменения, но сущность осталась прежней.

Именно в это время окончательно сформировался аппарат Министерства государственной безопасности. Но защищала и обеспечивала безопасность эта организация не государства как территориально- экономического пространства, а государства как политизированных структур власти.

Под особый контроль МГБ берутся уже не только политические противники, которых уже нет, но и представители общественных организаций, с часть интеллигенции, органы уголовной юстиции прокуратура, суд, милиция.