1.4. Подлинность священных книг Нового Завета

Вопрос о подлинности новозаветных книг имеет существенное значение и для определения принятого Церковью состава канона, и для ответа ученым, которые отвергают подлинность некоторых книг в нашем каноне и не считают их принадлежащими апостолам, при этом утверждая, что подлинные апостольские произведения находятся не в каноне Церкви, а у некоторых частных лиц. В связи с этим следует указать те основания, по каким Церковь признала наши священные книги вполне достоверными документами, написанными священными авторами.

Известно, что еще в апостольский век, наряду с подлинными произведениями апостолов, стали появляться писания, не принадлежащие апостолам, но близкие к ним по содержанию и по форме, поэтому претендовавшие на признание их в христианском обществе в качестве полноценных произведений и с авторитетом письма апостолов. Еще апостол Павел намекает на какие-то подложные послания, выдаваемые за апостольские. В послеапостольское время таких мнимо-апостольских посланий стало появляться очень много, и мы имеем многочисленные свидетельства о них, начиная со II и III веков.

13

Церковь выработала определенные правила и основания, руководствуясь которыми .она могла отличить апостольские произведения от псевдоапостольских. Такими основаниями для определения подлинности новозаветных книг является история собрания книг в один состав, и, во-вторых, наличие в самих книгах тех особенных внутренних признаков, которые были свойственны только книгам каноническим, богодухновенным апостольским.

Из истории новозаветного канона мы видим, что свидетельства о существовании и каноническом достоинстве почти всех книг Нового Завета восходят к первому веку, апостольскому. Мужи апостольские, как ни малочисленны дошедшие до нас письменные памятники их времени, оставили нам в последних ясные следы своего знакомства со всеми книгами новозаветного канона.

Но эти свидетельства христианской древности говорят нам не только о существовании этих книг в указанный период, но и о том, что они с древнейших времен пользовались в Церкви уважением книг богодухно-венных, апостольских. Известно, с какой осторожностью и строгой разборчивостью древняя Церковь принимала в канон книги, вновь появившиеся в качестве апостольских. В этом случае Церковь руководствовалась такими правилами:

- Начало исторического предания. Одной из особенностей книг Нового Завета является то, что все они были написаны к церквам уже основанным и к лицам уже обращенным ко Христу самими апостолами, а это были в основном такие христианские общества и лица, которые лично знали апостолов и уважали как своих просветителей, а апостолы передавали свои послания или лично, или через известнейших своих спутников и сотрудников. При таких обстоятельствах со стороны первоначальных читателей апостольских писаний не могло произойти ошибки или смешения подлинно апостольских посланий с подложными. Наконец, апостолы сами предпринимали меры предосторожности, чтобы верующие не вводились в заблуждение хитрым подлогом лжеучителей: указывали верующим признаки, по которым они могли отличить подлинные апостольские писания от подложных. Каждая апостольская

церковь могла ручаться за подлинность тех книг, которые она принимала.

Кроме того, новозаветные книги имели богослужебное употребление и потому постоянно читались в публичных церковных собраниях, благодаря чему еще больше утверждалось свидетельство Церкви о подлинности священных книг. Известно также, что еще в апостольский век установился обычай передачи апостольских писаний одними церквами другим для всеобщего ознакомления и употребления, о чем пишет и ал. Павел. Таким образом исключалась опасность утери или присвоения апостольских писаний какой-либо одной церковью, но открывалась широкая возможность всеобщего распространения всего состава апостольских книг.

Поэтому, когда впоследствии возникали сомнения или споры о какой-либо книге, достаточно было обратиться к той церкви, к которой по надписанию она первоначально была послана. В этом и состоит начало исторического предания, которым руководствовалась Церковь.

- Другой не менее важный фактор для определения подлинных новозаветных книг — начало догматического предания. Церкви, или христианские сообщества, основаны были апостолами посредством устной проповеди. Прежде чем появилось какое-либо апостольское писание в известном сообществе, оно уже было напоено христианским учением и утверждено в нем; писания же только напоминали и утверждали верующих в истинности этих устных наставлений. Поэтому при появлении нового апостольского писания Церковь вначале изучала его содержание, согласие с устным апостольским преданием, и это служило надежным критерием при признании его в качестве подлинного апостольского писания. Это же правило веры служило и защитой от искажений еретиками апостольских писаний, равно как и от обмана мнимо-апостольскими посланиями.

- Наконец, древней Церкви не чужды были и так называемые критические приемы для определения подлинности писаний, которые состояли в анализе внешней формы писаний — их языка, слога, выражений. Так, Евсевий Кесарийский, высказывая свое су-

14

ждение об апокрифах, говорит, что «самый характер речи в таких книгах уклоняется от слова апостольского».

- Не менее важным критерием определения подлинности новозаветных книг служат так называемые внутренние признаки. Здесь имеется в виду правдивое отображение исторической эпохи создания произведения и

личности его писателя. Хотя цель Св. Писания сотериологическая, тем не менее в какой-то мере наши Евангелия удовлетворяют и требованиям историчности, отображая в себе эпоху их происхождения, в частности, правдиво изображая экологическое, политическое, церковное, религиозное состояние Палестины времени римских императоров.

2. Периоды образования новозаветного канона

2.1. Общий обзор проблемы

Несмотря на то, что очень трудно указать определенные периоды в истории новозаветного канона, обычно выделяют несколько таких периодов, каждый из которых характеризуется особым, отличным от других состоянием канона новозаветных книг, деятельностью Церкви и ее представителей по собиранию и утверждению состава священных книг. Большинство исследователей в послеапостольское время различают три таких периода.

/ период (70 — 170 г.г.) характеризуется тем, что в это время постепенно собирались священные книги в поместных церквах. В этот период еще живо было устное апостольское предание, хранителями которого были преемники апостолов на главнейших апостольских кафедрах, их ближайшие ученики и сотрудники, так называемые муэюи апостольские. К ним относятся: Климент Римский, an. Варнава, Игнатий Антиохий-ский, Поликарп Смирнский, Ириной Лионский, Папин Иераполъский и другие. В своих произведениях они часто цитируют известные всей Церкви писания апостолов. Правда, цитирование это было не дословное, а так называемое глухое, когда фразы приводились в свободной редакции, очевидно, по памяти. Но и в таком виде приведенные ими тексты дают возможность сделать вывод, что им было известно большинство новозаветных канонических книг. Если учитывать территориальный ареал их писаний, выяснится, что новозаветные книги были уже известны не только в Палестине, но и в Сирии, Малой Азии, Риме. А это, в свою очередь, указывает на то, что сами книги были написаны значительно ранее II ст., как об этом свидетельствует и церковное предание.

II период (170 — 303 г.г.), до гонения Диоклетиана. В это время заметно стремление Отцов Церкви и отдельных церквей отделить апостольские писания от церковной письменности. Единого мнения по поводу признания некоторых книг современного канона еще не было. В III — IV веках частные различия сглаживаются, недоумения рассеиваются. В этот период собрание книг в постоянный канон зафиксировано целым рядом важных исторических памятников. Новозаветные книги четко разделялись на «Евангелие» и «Апостол». «Апостол» был менее стабильным, и в разных регионах включал неодинаковые книги. Важнейшие памятники этого периода— «Диатессарон» Тициана (Татиана), «Пешитто», «Мурато-риев фрагмент», творения Иринея Лионского (130-202), Климента Александрийского (217), Тертуллиана (160-220), Ориге-на(185-254), Киприана Карфагенского(200-258). Если объединить свидетельства этих документов, общее число новозаветных книг достигнет 25, не упоминаются только 2 Пет. и 3 Иоан., но и о их существовании и авторстве свидетельствует священное предание.

Ш период (IV-V вв.) — в этот период завершается формирование канона и утверждение его церковным авторитетом. Свидетельства об этом периоде мы заимствуем из произведений Евсевия Кесарийского (260-340), Афанасия Великого (296-373), Амфи-лохия Иконийског.о(394), Кирилла Иерусалимского (315-386), Григория Назианзина, Дидима Слепца (398), Епифания Саламий-ского (403), Иоанна Златоуста (347-407), Феодорита (393-466) и постановлений церковных соборов. Окончательным документом, подтверждающим всеобщее утвержде-

15

ние новозаветного канона в Восточной Церкви, есть 39-е Пасхальное послание св. Афанасия Великого, датированное 365-м или 367-м годом, в котором перечисляются все 27 книг Нового Завета, как общепризнанные. В Западной Церкви новозаветный канон в его современном виде окончательно сформировался на Иппонском (393 г.) и Карфагенских (397 и 419 гг.) соборах. Принятый этими соборами канон утвержден декретом папы Геласия (492-496 гг.).

2.2. Первый период истории канона

Первый период (70-170 гг.), как уже было сказано — век мужей апостольских и христианских апологетов. Под названием «мужи апостольские» церковная история сохранила нам память о нескольких святых мужах, которые по времени своей деятельности занимают среднее место между апостолами и святыми Отцами Церкви. Они жили при самих апостолах, от них восприняли христианскую веру, с ними разделяли труды евангельской проповеди и после них остались непосредственными преемниками их служения в Церкви. Некоторые из них оставили письменные памятники своей деятельности. Однако период мужей апостольских не богат памятниками христианской письменности, и эти последние не отличались разнообразием и полнотой богословского раскрытия истин христианской веры: это период скорее практической деятельности христианства.

Как по содержанию, так и по форме писания мужей апостольских резко отличаются .от последующей христианской письменности и ближе примыкают к апостольским памятникам. Поэтому неудивительно, что несколько произведений этой эпохи, принадлежащие весьма авторитетным лицам, довольно долгое время читались в богослужебных собраниях ( св. Климента Римского, ал. Варнавы, «Пастырь» Ерма) и в некоторых древних кодексах Св. Писания помещаются после них. Касаясь различных вопросов веро-учительного и нравоучительного характера, изучения библейского текста, истории древней Церкви, писания мужей апостольских имеют огромное значение при рассмотрении вопроса о происхождении и времени написания некоторых книг Нового Завета, так как

они указывают на те или иные исторические условия, при которых появились евангельские и апостольские писания, и могут служить важным пособием к истолкованию и пониманию текста Писания.

Особенно важное значение имеют употребляемые в этих писаниях мужей апостольских места, где приводятся ссылки из книг Нового и Ветхого Завета и сам их текст, в буквальном выражении или в смысловом значении, хотя эти ссылки и имеют характер «глухих цитат». Тем не менее, наличие этих ссылок подтверждает тот факт, что в рассматриваемый период апостольские писания пользовались всеобщим признанием и известностью. Таким образом, эти писания отмечают начало писанного новозаветного канона, его зарождение.

К апостольским мужам, письменные свидетельства которых важны для истории канона, относятся:

- ап. Варнава и его послание (ок. 80 г.);

- Климент Римский, ученик апп. Петра и Павла и его послание к Коринфянам (96 г.);

- св. Игнатий Богоносец, ученик св. Иоанна Богослова, написавший 7 посланий к различным церквам (107 г.);

- «Дидахе» («Учение двенадцати Апостолов») (перв. пол. II в.);

- Ерм и его сочинение «Пастырь» (около сер. II в.);

- св. Поликарп еп. Смирнский (155 г.) и его послание к Филиппийцам;

- Палий Иерапольский во Фригии (II в.), ученик еп. Иоанна, написавший, по свидетельству Евсевия, «Изъяснение Господних изречений»;

- св. Иустин Мученик — философ (167 г.) и его сочинение «Разговор с иудеем Трифоном».

Апостол Варнава

Св. апостол Варнава, первоначально называвшийся Иосией (Деян. 4:36), родом ки-приянин, сын иудеев из Левиина колена, по преданию был обращен в христианство ап. Петром. В первенствующей христианской Церкви он известен тем, что первый, по примеру членов первохристианского общества, продал свое имение и деньги положил к ногам апостолов. За это был назван Варнавой, что значит «сын утешения». Впоследствии Варнава вместе с Савлом, которого он

16

нашел в г. Трои и за которого, по-видимому, поручился перед Церковью, был антиохий-скими христианами по особому откровению Божию (Деян. 13:2) избран для благовестия, в чем он и подвизался вместе с ап. Павлом в Антиохии, Сирии, затем на Кипре и в Малой Азии. Вместе с ап. Павлом Варнава был представителем на Иерусалимском Соборе (50-52 гг.) от Антиохийской церкви. Вследствие размолвки с ап. Павлом племянника Варнавы — Иоанна-Марка, который не хотел сопутствовать ап. Павлу, Варнава возвратился на О.Кипр и там проповедовал до самой мученической кончины — он был побит камнями (72-76 гг.) иудеями в г. Саламине.

«Послание Варнавы» представляет собой богословский трактат, изложенный в виде письма. Некоторые авторы считают его принадлежащим не ап. Варнаве, а неизвестному учителю из язычников (по времени написания относящемуся к первой половине II в.), поставившему перед собой задачу доказать, что смерть Христа на кресте была жертвой во исполнение замысла, выраженного в Ветхом Завете. Послание написано на греческом языке и состоит из 21 главы.

В своем толковании Ветхого Завета автор занимает радикальную антииудейскую позицию, которая весьма уникальна для раннехристианской литературы. Варнава часто цитирует Ветхий Завет, очень точно воспроизводя хорошо известные места из Псалтири и Исайи. Однако нередко он не особенно заботится о точной передаче оригинала, цитирует авторов книг, не входящих в канон Ветхого Завета, придавая им значимость пророческих. Ясно, что Варнава, в отличие от других мужей апостольских, «муж ученый».

Что касается Евангелий, то некоторые ученые указывают на четыре отрывка, которые свидетельствуют о том, что Варнава был знаком с Евангелием от Матфея: 1) Когда распинали Иисуса, «дали Ему пить уксуса с желчью» (Мф. 27:34); 2) Варнава увещевает своих читателей остерегаться, «чтобы случайно не оказаться (вне), как написано, много званых, но мало избранных» (Мф. 22:14); 3) Иисус «пришел призвать не праведников, но грешников» (Мф. 9:13; Мк. 2:17); 4) «всякому просящему у тебя давай» (Мф. 5:42; Лк. 6:30). Гораздо менее ясно, известно ли Варнаве четвертое Евангелие. В тексте также обнаруже

ны места, созвучные Первому и Второму посланиям к Тимофею, возможно, автор был знаком и с Апокалипсисом.

Для Варнавы Писание — это Ветхий Завет, включая некоторые не входящие в иудейский канон книги. Большая часть встречающихся у него совпадений с синоптической традицией ограничивается простыми предложениями, которые могли быть известны христианину той поры из устной традиции. Единственный случай использования формулы «как написано» вводит фразу «много званых, но мало избранных». Это может объясняться тем, что главная цель трактата не предполагала частое цитирование новозаветных книг, конечно, если автору действительно были известны многие из них. Климент Римский

Имя Климента Римского принадлежит к • самым славным и известным именам христианской древности. Как известно, он родился в Риме язычником, был учеником апп. Петра и Павла. Ап. Петром он был посвящен в сан епископа Римского и был, по-видимому, четвертым римским епископом после ап. Петра, занимал епископскую кафедру при императоре Римском Домициане. Скончался около 101г.

Текст, озаглавленный «Первое послание Климента Римского» представляет собой письмо, написанное около 95-96 г. от имени Римской Церкви. Суть его такова. Несколько новых членов коринфской общины восстали, как можно предположить, против некоторых пресвитеров и сместили их. Когда весть об этом дошла до Рима, Климент начал длительную переписку, призывая раскольников к покаянию. Бог, говорит он, требует порядка во всем; Климент настаивает на том, чтобы отставленных пресвитеров восстановили в правах и им — законным главам общины, поставленным апостолами и их преемниками, беспрекословно повиновались. В заключение Климент выражает надежду на то, что его гонец вскоре возвратится с доброй вестью о мире.

В тексте послания Климент часто приводит многочисленные цитаты из Ветхого Завета, проводя между ними параллели, и выдержки из некоторых новозаветных книг. Ветхозаветные высказывания нередко^ред-

варяются такими общеизвестными.-выраже-

t .:-...••••' ••':..»•" '

.у ' •"'!'-» ; ^ili

17 ——— -^^J^

ниями, как «Писание говорит», «написано». Большинство из них приводится с большой точностью по греческому тексту Септуагинты.

Немногие цитаты из Нового Завета приводятся совсем иначе. Вместо традиционных предварительных вступлений, указывающих на наличие письменного текста, Климент дважды призывает своих читателей «вспомнить слова Господа Иисуса». В первый раз он приводит фразы из Евангелий от Матфея и Луки, но не дословно: «Будьте милосердны, чтобы и к вам были милосердны; прощайте, и вы будете прощены; как вы поступаете с другими, так и с вами будут поступать; как вы даете, так и вам давать будут; как вы судите, так и вас будут судить;

как вы бываете добрыми, так и вам будет явлена доброта; какой мерой вы меряете, такой мерой и вас мерить будут». Какие-то из этих фраз можно найти в Мф. 5:7; 6:14-15;

7:1-2, 12; Лк. 6:31, 36-38, но не все есть в наших Евангелиях.

Другая ссылка на поучения Иисуса: «Горе тому человеку. Лучше было бы ему не родиться вовсе, чем соблазнить кого-нибудь из избранных Моих. Лучше, если повесили бы на него мельничный жернов и бросили в море, чем совратить одного из избранных Моих». Здесь сразу же вспоминаются слова Иисуса Христа из Мк. 9:42; Мф. 18:6-7; Лк. 17:1-2; однако прямого соответствия этой фразе в евангельских текстах мы не найдем. Очевидно, Клименту известна традиция, в которой эти слова сохранились. Нельзя с уверенностью утверждать, что, составляя свое послание, Климент не пользовался каким-либо списком одного из синоптических Евангелий или что он считал себя обязанным точно воспроизводить тексты.

Кроме этих двух прямых ссылок, у Климента есть один-два примера возможных ссылок на синоптиков. Однако трудно сказать определенно, опирается ли он здесь на письменный текст или на устное предание. В любом случае показательно уже то, что как абсолютный авторитет слова Иисуса Климент использует лишь дважды, а на книги Ветхого Завета ссылается более 100 раз.

Свидетельство Климента относительно некоторых Павловых Посланий звучит более ясно. Он ссылается на Послания Павла к Коринфянам, Римлянам, Галатам, Филиппий-

цам и Ефесянам. Это позволяет с уверенностью говорить о том, что у него был сборник Павловых Посланий. Но для него они не идентичны Св. Писанию, хотя очевидно, что он считает их весьма авторитетными.

Помимо ссылок на указанные ранее Послания Павла есть и неоднократные параллели с Посланием к Евреям. В других местах Климент вставляет фразы, которые наводили многих на мысль, что ему были известны и Деяния, и Послание апостола Иакова, и Первое Послание Петра, и Первое Послание Иоанна. Хотя новозаветные книги хорошо известны Клименту, имеют для него большое значение, он никогда не отсылает к ним как к Писанию.

Особенно много изречений, заимствованных из наших Евангелий, содержится в приписываемом Клименту втором его послании к Коринфянам. Здесь следует отметить, что принадлежность этого послания Клименту оспаривается большинством ученых, тем не менее, по времени происхождения и по характеру содержания оно относится к тому же веку мужей апостольских. Когда и где написано это послание, установить трудно. Можно только определить его место в общем развитии христианской вероучительной доктрины. На этом основании его принято относить ко времени между 120 и 170 г.

Главная цель автора — внушить мысль о личной святости. Для обоснования своего учения он часто обращается к Ветхому Завету и словам Господа. Приводя цитаты из Ветхого Завета, он иногда упоминает имя автора, при обращении же к Новому Завету он никогда не ссылается на явно известные ему Евангелия от Матфея и от Луки как на повествования евангелистов. В этом случае он предпочитает воспользоваться формулой «Господь говорит». Так, в поддержку своего увещевания делать добрые дела он цитирует изречение «не всякий, говорящий мне «Господи, Господи», спасется, но тот, кто поступает праведно» (Мф. 7:21). Чуть дальше от того, что сохранили канонические Евангелия, отстоит утверждение «сказал Господь: «Мои братья те, кто исполняет волю Отца Моего» (Лк. 8:21; Мф. 12:49). Сходнь™ образом приводится цитата, объединенная из Мф. 6:24 (или Лк. 16:13) и Лк. 9:25: «Господь сказал:

«Никакой слуга не может служить двум гос

18

подам». Если мы желаем служить и Богу и маммоне, это для нас бесполезно, «ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душу свою потеряет?».

В других местах послания как слова Господа приводятся отдельные фразы и даже целые предложения, которых нет ни в одном каноническом Евангелии. Например: «Господь говорит в Евангелии: «Если вы не сохранили малое, кто даст вам великое? Ибо я говорю вам, что верный в малом и в большом будет верен». Хотя последнее предложение полностью совпадает с Лк. 16:10, первая часть цитаты отсутствует в текстах нынешних Евангелий.

Еще более характерна следующая цитата:

«Ибо Господь говорит: «Вы будете как агнцы посреди волков». А Петр в ответ говорит ему: «А если волк задерет агнцев?» Господь сказал Петру: «Пусть агнцы не боятся волков после своей смерти; и вы не бойтесь убивающих вас и не могущих ничего более сделать вам, но бойтесь того, кто после вашей смерти будет иметь власть над вашими телами и душами, чтобы ввергнуть их в гее-ну огненную».( Ср. «Вот я посылаю вас как агнцев посреди волков» (Лк. 10:3). «Не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать. Но... бойтесь того, кто по убиении может ввергнуть в геену» (Лк. 12:4-5). «...бойтесь того, кто может и душу и тело погубить в геене»(Мф. 10:28), «геена огненная» (Мф. 5:22; 18:9)). Очевидно, что выражения из Луки и Матфея перемешаны и помещены в более широкий контекст. Но мы не располагаем данными, чтобы определить источник этих слов. Их размер и стиль указывают лишь на то, что они заимствованы не из устной традиции, а из письменного документа, но ни в одном из известных нам нет следов такого диалога.

< Весьма далека от канонических текстов такая цитата: «Ибо когда самого Господа спросил некто, когда наступит Его Царство, Он сказал: «Когда двое станут одно, и внутреннее как внешнее, и мужчина и женщина уже не будет ни мужчиной, ни женщиной». Она напоминает фрагменты Евангелия Фомы и Евангелия Египтян.

Остается еще одно место, где приводятся слова Иисуса; в отличие от всех, прежде рассмотренных, автор отождествляет его с Пи

санием. Приведя отрывок из Ветхого Завета, автор продолжает: «В другом Писании также сказано: «Я пришел призвать не праведников, а грешников»». Поскольку эти слова точно совпадают с Мф. 9:13 и Мк. 2:17, можно предположить, что автор Второго послания Климента считал Евангелие от Матфея (которое в древней Церкви использовалось намного шире, чем Евангелие от Марка) Писанием.

Итак, неизвестный автор Второго послания Климента явно знаком с Евангелиями от Матфея и Луки (может быть, и от Марка), Первым посланием к Коринфянам и с Посланием к Ефесянам. Нет никаких указаний на Иоанново Евангелие или его послания. Возможно, ему были известны Послание к Евреям, Послание Иакова и Первое послание Петра. Из одиннадцати отмеченных случаев в пяти приводятся такие слова Господа, которые не встречаются в канонических Евангелиях.

Св. Игнатий Богоносец

Согласно Оригену, Игнатий был вторым епископом Антиохии, то есть преемником апостола Петра. Евсевий же сообщает, что Игнатий был лишь третьим после Петра, наследуя Евводию. По сохранившемуся преданию, св. Игнатий в течение 40 лет управлял Антиохийской Церковью. О его жизни ничего не известно, кроме того, что он под конвоем был препровожден из Антиохии в Рим, где его ждала мученическая кончина. Это произошло при императоре Траяне около 107-110 г.

Игнатий Антиохийский оставил после себя семь посланий — четыре из Смирны и три из Трои, по пути к месту мучения в Рим, адресованных Эфесской, Магнезийской, Траллийской, Римской, Филадельфийской, Смирнской Церквам и Поликарпу Смирн-скому. Эти письма являют такую глубокую веру и всеобъемлющую любовь Христову, что по праву считаются одним из сильнейших свидетельств христианства во II в.

В письмах автор часто использует выражения, которые очень напоминают нам характерные фразы из Павловых посланий. Можно предположить, что он был знаком с Посланиями апостола Павла к Коринфянам, Римлянам, Ефесянам, Филиппийцам, Галатам, Колоссянам, Первым Посланием к

19

Фессалоникийцам. Вполне вероятно, что ему было известно и Послание к Евреям, а также Первое послание Петра, хотя четких подтверждений мы не находим.

Хотя в посланиях св. Игнатия нет прямых ссылок на тексты Евангелий, но все они заимствованы из книг, принятых Церковью в канон. Что касается синоптических Евангелий, наиболее точные параллели прослеживаются у него с Матфеем. Игнатий пишет, что Иисус «был крещен Иоанном, чтобы всякая правда могла быть исполнена им» (Мф. 3:15). Далее он говорит: «Вмещающий это да вместит» (Мф. 19:12); «Молитвы двоих имеют великую силу» (Мф. 18:19); «Ибо какая польза человеку, если он приобретет целый мир, а душе своей повредит» (Мф. 16:26); «Во всем будь мудр, как змей, и незлобив, как голубь» (Мф. 10:16). Возможно, ему было известно Евангелие от Луки:

«Возьмите, осяжите Меня и посмотрите, что Я не дух бестелесный» (24:39). Особенно часто используется в его посланиях Евангелие от Иоанна: «Он показал себя через Своего' Сына, Иисуса Христа, который есть Его Слово, изреченное из молчания, который во всем снискал благоволение Пославшего Его»; «И хотя некоторые желали обмануть меня по плоти, дух невозможно обмануть, ибо он от Бога. Знает он, откуда приходит и куда уходит»; «Князь века сего хочет пленить меня и подкупить мой ум, устремленный к Богу»; «Моя любовь распалась и нет во мне огня, любящего вещество, но вода живая, говорящая во мне»; «Первосвя-.щенник, т.е. Христос, Которому вверены тайны Божий, Он есть дверь ко Отцу».

Эти ссылки на текст Писания не имеют характера цитат, т.е. приводятся без указания точно места, откуда они взяты (автор, глава и стих). Это было в обычаях того времени — в строгой цитации не было нужды, ибо было живо апостольское предание, а содержание священных писаний было настолько общеизвестно всем, что не было нужды доказывать его ссылками на авторитет, достаточно было заключить авторитетность слов в общую формулу: Господь сказал, Господь учил, апостолы проповедовали, и каждый читающий хорошо знал, о чем и где и кто сказал. Христианские писатели того времени в своих письменных трудах больше

заботились не о текстуальной точности изложения истин, а о нравственных назиданиях и увещеваниях, о воплощении этих истин в жизнь христианского общества. Ссылки на евангельский и апостольский текст, о которых идет речь, и не могли иметь форму современных цитат, поскольку древнее пись- •" мо было слитным, без разделения на главы, без всякой пунктуации и т.п.

В итоге главным авторитетом для Игнатия выступает апостольское свидетельство о жизни, смерти и воскресении Иисуса Христа, причем не так уж важно, в устной или письменной форме. Он, безусловно, знает собрание семи Павловых посланий. Не исключено, что ему были известны Евангелия от Матфея и Иоанна, а может быть, и от Луки. Но нет достаточных свидетельств, что он рассматривал какое-либо Евангелие или послание как «Писание», хотя он ставил Евангелия выше пророков Ветхого Завета. «Дидахе»

«Дидахе» — небольшое наставление о добродетели и церковной жизни. Хотя на него ссылался не один Отец Церкви (Евсевий и Афанасий даже едва не отнесли его к Новому Завету), однако до 1875 г. не было известно ни одной его копии. Именно в этот год Фило-фей Вриенний, митрополит Никомидийский, обнаружил в Константинополе в библиотеке Иерусалимского монастыря Гроба Господня рукопись, датированную 1056 г.

Вопросы, связанные с установлением авторства, даты и места происхождения «Дидахе», весьма сложны. Одни ученые относят его к I в., другие — к III и даже IV векам, и все же большинство предпочитает датировать памятник первой половиной II в. В кни- ) ге отражена жизнь ранней христианской общины. О том, находилась ли она в Сирии или в Египте, спорят до сих пор.

Наставление состоит из 16 коротких глав. В первых шести описывается «путь жизни» и «путь смерти»; с седьмой по пятнадцатую содержатся наставления о крещении, посте, молитве, евхаристии, о том, как следует относиться к пророкам, епископам и диаконам. В главе 16 помещено пророчество об антихристе и втором пришествии Христа. Автором этих наставлений, как видно из подзаголовка, считается Иисус, говоривший через апостолов. Однако слова «апостол» в

20

тексте нет, кроме одного случая, где оно относится не к Двенадцати или к Павлу, а к странствующим проповедникам. Очевидно, что подзаголовок добавлен уже после того, как составили документ.

•«Дидахе» обнаруживает знакомство неизвестного автора почти со всеми новозаветными книгами, из которых заимствовано более 70 изречений из Евангелия и еще большее число из Посланий апостольских, а также из книг ветхозаветных: «Люби ближнего, как самого себя» (Мф. 22:39), «благословляйте проклинающих вас и молитесь за врагов ваших» (Мф. 5:44, Лк. 6:28), «Какое благодеяние, если вы любите любящих вас? Не делают ли того же и язычники» (Лк. 6:32, Мф. 5:46), «если кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую; если кто принуждает тебя идти с ним одну линию, иди с ним две; кто берет твою верхнюю одежду, отдай ему и рубашку» (Мф. 5:39, 41; Лк. 6:29-30), «просящему у тебя дай и не требуй назад» (Лк. 6:30), и др. Полностью излагаются молитвы Господни с незначительными разночтениями, как они изложены в Мф. 6:5-13, Лк. 11:2-4. Таким образом, этот памятник является свидетельством того, что в самую раннюю пору христианства Церковь знала и широко пользовалась для своих целей и Евангелиями, и всеми другими новозаветными священными книгами. «Пастырь» Ерма

Одной из наиболее популярных книг, появившихся в ранней Церкви, был «Пастырь» Ерма. Его часто цитировали, одно время даже считали богодухновенным. «Пастырь» представляет собой красочную религиозную аллегорию, в повествовании которой почти всюду действует суровый человек, одетый как пастух. Он служит проводником Ерму. Отсюда книга и получила свое название. Это — причудливый калейдоскоп из пяти «Видений», двенадцати «Заповедей» и десяти «Подобий». Ей присущ строгий морально-назидательный тон. Основная мысль книги — прежде всего призыв к покаянию, к нравственной жизни, а обращена она к тем христианам, в памяти которых еще свежи гонения и над которыми нависла тень новых потрясений.

Несмотря на то, что Ориген и Иероним Блаженный считали автором «Пастыря» то

го Ерма, которого упоминает Павел в Послании к Римлянам (16:14), есть и внутренние и внешние указания на то, что автор жил несколько позже. Так, например, он говорит, что его современник — некий Климент, вступавший в общение с верующими других городов. Если, что вполне вероятно, это римский епископ, писавший около 96 г. к коринфянам, то «Пастыря» следует датировать концом I — началом II века. С другой стороны, согласно указаниям канона Муратори, наш автор приходился братом Пию, епископу Рима, умершему в 154 г. Наличие богословских и литературных несовпадений в различных частях книги долгое время оставалось загадкой для комментаторов. Некоторые даже предлагали считать, что авторов было несколько. При отсутствии надежных данных проблема, связанная с датировкой «Пастыря», до сих пор не решена.

Личность Ерма ясно определяется из самой книги. Перед нами простой человек с ограниченным кругозором, но по-настоящему благочестивый и думающий. Его книгу высоко ценили в ранней Церкви как нравственное назидание, и, согласно Афанасию, она служила пособием для оглашаемых, а во II и III веках некоторые церкви даже иногда признавали ее богодухновенным Писанием. Так мыслили ее, например, Ириней Лионский, Климент Александрийский и Ориген. В Синайском кодексе — списке греческой Библии V века — «Пастырь» (вместе с Посланием Варнавы) располагается после книг Нового Завета.

У Ерма отсутствуют прямые цитаты из Ветхого или Нового Заветов. Но в то же время то здесь, то там видны следы выражений и мыслей из Св. Писания, используемые автором для того, чтобы включить их в новый контекст. Ему, по всей видимости, известны четыре Евангелия, Послание к Ефесянам и Послание Иакова. Заявление, что в Царство Божие входит только тот, кто получил имя Сына Божия, напоминает место из Ин. 3:18. «И вы, которые делаете правду, стойте твердо и не будьте двоедушны, так, чтобы переселение ваше было со святыми ангелами» — эта мысль, очевидно, заимствована из Лк. 16:22; учение о соблазнах и соблазнителях — из Мф. 26:24, Мк. 14:21; о разводе — из Мф. 5:32, Мк. 10:11; притча о винограднике — из Мф. 20 и Лк. 20.

21

Св. Поликарп Смирнский

По преданию, записанному у св. Иринея Лионского, св. Поликарп был учеником ап. Иоанна Богослова, который и поставил св. Поликарпа во епископа г. Смирны после св. Вукола. Около 160 г. св. Поликарп путешествовал в Рим для совещания с Римским епископом Аникитою о времени празднования Пасхи. Он святительствовал более 60 лет на Смирнской кафедре; жизнь окончил мученически на костре во время царствования Марка Аврелия в 166г.

Послание, написанное Поликарпом к Фи-липпийцам, обязано своим появлением письмам Игнатия Богоносца, тесно связанным с его мученической кончиной. Следуя в Рим, Игнатий проезжал и Смирну. Здесь его приветствовала местная церковь во главе с епископом. Потом под конвоем он был препровожден в Филиппы, где его посетили руководители местной церкви. После его отъезда они написали Поликарпу, прося того прислать им копии писем, которые епископ написал ему и некоторым церквам Малой Азии. Поликарп исполнил эту просьбу, приложив в пояснение свое собственное письмо. В нем он призывает своих адресатов твердо стоять в вере, избегать еретических учений, держать перед своим взором подвижничество Игнатия и других мучеников, утверждаться в человеколюбии и доброделании.

Несмотря на очевидное родство душ, одинаковую силу духа Поликарпа и Игнатия, их близость по времени, первый менее ориентирован на вопросы церковного устройства, но при этом обнаруживает более глубокое знание новозаветного текста. Пропорционально объему их посланий у Поликарпа в два-три раза больше новозаветных цитат и ссылок. Из 112 ссылок на Библию около 100 относятся к Новому Завету и только дюжина — к Ветхому. Авторитет пророков постепенно переходит к Евангелию. Теперь пророки значимы лишь постольку, поскольку возвестили об Иисусе Христе.

Из многочисленных свидетельств св. Поликарпа, заимствованных им из новозаветных Писаний, мы приведем наиболее выразительные и ясные: «Вспомните, чему учил Господь, когда говорил: «Не судите, да не судимы будете; прощайте, и вы будете прощены; будьте милосердны, и вы будете помилованы; какой

мерой вы меряете, такой и вас будут мерить». И еще: «Блаженны бедные и гонимые за праведность, ибо их есть Царство Небесное» (объединение цитат из Мф. 7:1-2 и Лк. 6:36-38); «Будем же пребывать в посте и молить всевидящего Бога «не ввести нас в искушение», потому что даже Господь сказал: «Дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41).

Правда, определенного указания именно на письменное Евангелие у св. Поликарпа мы не находим, но это не может служить доказательством того, что он и не знал такового. Послания апостольские он не только знал, но и определенно говорит о них. Ему известны Послание к Римлянам, Первое послание к Коринфянам, Галатам, Ефесянам, Филиппийцам, Второе послание к Фессало-никийцам. Первое и Второе послания к Тимофею, Послание к Евреям. Отсутствие ссылок на другие послания ап. Павла, видимо, случайны. Ему также известны Послания Иоанна и Петра.

Поликарп не просто много помнит из того, что впоследствии будет восприниматься как Писание Нового Завета; у него просматривается и уважение к этим апостольским документам, которые, в отличие от других писаний, имеют особое значение. Поликарп ясно отличает апостольский век от своего времени и, предположительно по этой причине, не использует письма Игнатия в качестве авторитета.

Папий Иерапольский

Папий, епископ Иерапольский, по свидетельству св. Иринея, был слушателем св. Иоанна Богослова и другом Поликарпа. Время его рождения относят к 50-70 гг., а конец его жизни — к 140-150 (165) гг.

Папий Иерапольский более всего известен как создатель труда в пяти книгах, озаглавленного «Толкования слов Господних», из которого уцелели лишь небольшие фрагменты. Из предисловия явствует, что Папий хотел изучить подробно жизнь Христа по живой традиции, шедшей от Его учеников. Он говорит, что его заботило не столько количество, сколько качество доступных источников; отбираемые для толкования слова Господа он черпал не только из письменных документов, но и из устной традиции, и он отдавал предпочтение последней. Позднее, в III веке,

22

предпочтение будет отдано уже письменным источникам.

Чрезвычайно важно свидетельство Па-пия, приводимое Евсевием Кесарийским, о происхождении наших 1 и 2 канонических Евангелий от Матфея и Марка. Это говорит о том, что в цепи исторических данных о происхождении канона новозаветных священных книг свидетельство Палия имеет огромное значение. Он говорит: «Матфей записал изречения (или рассказы) на еврейском наречии, и переводили их кто как мог». К Марку Папий относится более критически: «Марк, став переводчиком Петра, аккуратно записал все, что делал или говорил Господь, как запомнил [из проповедей Петра], но не по порядку, ибо сам не слышал Христа и не ходил с Ним. Позднее он сопровождал Петра, который говорил, сообразуясь с обстоятельствами, а не излагая слова Господа по порядку. Поэтому Марк нисколько не погрешил в том, что записал все, как запомнил. Он заботился только об одном:

как бы не пропустить или не исказить ничего из того, что он слышал».

Другие разбросанные свидетельства, за-,:

фиксированные Евсевием Кесарийским, Ие-ронимом Блаженным, Филиппом Сидон-ским и некоторыми более поздними св. Отцами, показывают, что Папию были известны четвертое Евангелие, Первое послание Петра, Первое послание Иоанна и Апокалипсис. Что касается Евангелия от Луки и Павловых посланий, в уцелевших отрывках об этом ничего не сказано.

Папий как бы перекидывает мостик между этапами передачи евангельской традиции — устной и письменной. Хотя при написании книг он пока еще отдает явное предпочтение устной форме, но уже заметны причины, по которым в дальнейшем ав

торы все чаще будут отказываться в пользу писаний от устных свидетельств. Св. Иустин Мученик

Св. Иустин Мученик, или Философ, родился в начале II в. в Палестине, в Сихеме, самарийском городе, который был разрушен около 70 г., а впоследствии отстроен и заселен римлянами и греками. Перебрав несколько философских доктрин, Иустин обратился в христианскую веру около 130 г. Вскоре он стал христианским учителем в Эфесе, где вступил в полемику с иудеем по имени Трифон (ок. 135 г.). Через несколько лет он перебрался в Рим и основал там христианскую школу. Ему сурово противодействовал философ-киник Крискен, чья враждебность побудила его написать «Апологию», или аргументированное сочинение в защиту христианской веры. Она появилась около 150 г. в форме прошения, адресованного императору Антонину Пию. Через некоторое время он опубликовал «Диалог с Трифоном Иудеем». Более сжатая, так называемая «Вторая Апология», адресована сенату, вероятно, после того, как императором стал Марк Аврелий (161 г.).

В произведениях св. Иустина мы находим самые полные и важные свидетельства относительно употребления и значения новозаветных Писаний от половины II в. Иустин был самым плодовитым христианским писателем своего времени. В своих произведениях он подчеркивает, что Ветхий Завет и его предписания преходящи, и цитирует пророков, доказывая, что истина христианства существовала прежде Христа.

О Новом Завете св. Иустин говорит как о «Воспоминаниях апостолов»3. «Эти «Воспоминания», — сообщает Иустин своим нехристианским читателям, — были названы Евангелиями». Он сообщает нам об этих воспоми-

3 Такое название Евангелий было выбрано св. Иустином весьма удачно и могло дать литературно-образованному язычнику хотя и общее, но довольно правильное представление о Евангелии, правда, с формальной стороны. Дело в том, что у греков литературные произведения, носившие название воспоминаний, были довольно распространенным видом писаний, причем во главе их по времени и достоинству стояло знаменитое произведение Ксенофонта «Воспоминания о Сократе», служившее образцом для позднейших произведений этого типа. В этих воспоминаниях Ксенофонт хотел литературно начертать образ своего учтителя, как он жил в его воспоминаниях на основании личного общения, а также воспроизвести те беседы, которые этот мудрец вел с разными лицами. Все, что Ксенофонт предложил в своей книге, было почерпнуто из воспоминаний очевидцев и непосредственных слушателей Сократа. В содержание термина «воспоминания» входили не только речи и разговоры, но и события и действия. Весьма возможно, что св. Иустин, называя Евангелия этим именем, хотел напомнить об этом произведении Ксенофонта, с которым Евангелия имеют такое близкое формальное сходство. Это внешнее сходство было тем полнее, что «Воспоминания Ксенофонта» александрийскими учеными и переписчиками были разделены на четыре книги.

—— 23 —-

наниях то, как они важны для древней Церкви. Описывая воскресное богослужение, он говорит, что «там читают Воспоминания апостолов или писания Пророков столько, сколько позволяет время». Отсюда ясно, что Евангелия читались вперемежку с ветхозаветными пророками, причем он помещает их даже не на тот же уровень, а выше.

Говоря о Евхаристии, Иустин замечает, что апостолы в Евангелиях повествуют об установлении Христом Евхаристии и о дан-. ном Им Самим повелении совершать это та-' инство. Указывая на это, апологет хотел показать, что христианская вера основывается на твердо засвидетельствованных фактах, что апостолы были современниками и непосредственными свидетелями евангельских событий, которые и отразили в своих «Воспоминаниях». В своем «Разговоре с Трифоном Иудеем» Иустин цитирует Марка 13 раз, Иоанна 24 раза, Матфея 68 раз и Луку 25 раз. Из последнего св. Иустин приводит целый ряд таких евангельских повествований, которые имеются только у Луки, а это говорит о том, что он был близок к первоисточнику евангельской истории.

Евангелие Трифона и Евангелие в устах Иустина, несомненно, является письменным памятником, а не устным, ибо первый говорит, что он читал в нем заповеди Иисуса, а второй свидетельствует, что в нем написаны слова Иисуса Христа. Детальное изучение всей совокупности содержащихся в творении св. Иустина данных, относящихся к Евангелию, приводит к заключению, что этот материал в своем порядке и содержании в общем вполне совпадает с нашими Евангелиями. Например, для истории детства Спасителя можно было найти богатый материал в апокрифической письменности. Однако св. Иустин не дает ничего лишнего по сравнению с нашими Евангелиями. Св. Иустин в передаче многих фактов и Евангельской истории имеет характерные точки соприкосновения с повествованиями Матфея и Луки, причем совпадение иногда касается малейших деталей. Совпадают также стиль и язык цитат. Правда, он часто цитирует по памяти, нередко комбинирует слова, которые находятся в отдельности у разных евангелистов, сокращает, переставляет их, но это объясняется тем, что цитация Еван

гельской истории у самых ранних христианских писателей была исключительно анонимной, без точного обозначения, кто именно из евангелистов говорит, поскольку слова Христа были в то время еще как бы живым голосом Церкви, за которым скрывались отдельные апостолы.

Однако, у св. Иустина уже встречается нечто новое, а именно, с одной стороны, он обычно представляет Христа говорящим, а не евангелистов, передающих Его беседы, а с другой, он ссылается на исторические воспоминания апостолов, в которых он находит записи «всего относящегося к Иисусу Христу». На письменные воспоминания устанавливается взгляд, как на достаточный и полный источник, из которого почерпается знание фактов Евангельской истории. Писания, на которые ссылался св. Иустин, были публично засвидетельствованы целой общиной. Здесь, таким образом, не было места интерполяции, т.е. вставке новых фактов или введению новых документов в употребление Церкви.

Чтобы понять, почему св. Иустин цитирует новозаветные писания свободно, следует помнить, что он свободно же цитирует и классических авторов, и писания ветхозаветные — тут также встречаются комбинации различных текстов, сокращения и ошибки памяти, когда один и тот же отрывок цитируется в различных формах или цитата приписывается другому писателю. Если св. Иустин так свободно цитировал текст Ветхозаветный, который был санкционирован в каждой своей йоте, то можно ли ожидать, чтобы он иначе относился к писаниям новозаветным.

Эта относительная свобода цитации дает некоторым исследователям повод утверждать, что цитаты св. Иустина отличаются не только по языку, но и по существу от наших Евангелий, что эти цитаты приписывают Христу такие слова, которых нет в Евангелии, рассказывают о таких событиях, о которых в Евангелии не упоминается. Это можно объяснить тем, что, подобно другим древнейшим Отцам, св. Иустин знал из предания некоторые изречения Господа и события, которых мы не находим в нашем Евангелии. В эпоху св. Иустина еще не было той резкой черты между устньм и письменным Преда-

24

нием апостольским, как позднее. Но во всяком случае несомненно, что там, где св. Иустин обращается к «Апостольским воспоминаниям», он старается быть точным и никогда не относит к этому памятнику ничего такого, чего не было бы в наших Евангелиях.

Кроме знакомства с Евангелиями синоптиков, у св. Иустина заметно знакомство и признание Евангелия от Иоанна. Оно отражается в учении св. Иустина о Христе, как Сыне Божием Единородном от Отца, Который до бытия мира существовал у Отца и как о рожденном от Бога Логосе, что напоминает 1 главу Евангелия от Иоанна. Вочеловечение у св. Иустина нередко обозначается как воплощение. Говорится, что Логос открыл Себя Самого, а также и Отца. Св. Иустин приводит также аналогичные находящимся в беседе с Никодимом слова Христа о возрождении в сокращенном изложении. Точно так же, только из Ин. 1:20-23 мог он заимствовать известия, что Креститель решительно отклонял предположение, что он Христос, и свидетельствовал о себе, как о гласе вопиющего в пустыне.

Что ни в «Диалоге», ни в «Апологии» св. Иустин не называет ал. Павла, это бесспорно, но все-таки, хотя и не прямо, однако довольно ясно свидетельствуется, что св. Павел был и считался общепризнанным учителем христианства. Так, слова св. Иустина, где Христос называется «перворожденным всея твари», предполагает его знакомство с Посланием к Колосянам. Ясное созвучие также наблюдается с Посланиями к Римлянам, Коринфянам, Галатам, Филиппийцам, к Титу и I посланием к Тимофею. Что же касается Апокалипсиса, то это единственная книга Нового Завета, которую наряду с Евангелием св. Иустин признает совершенно определенно, называя ее по имени. Заключение

Писаний мужей апостольских сохранилось относительно немного — в общей сложности они составили бы том приблизительно такого же объема, что и Новый Завет. Кроме «Пастыря» Ерма, «Дидахе» и «Толкований» Папия, все они написаны в форме посланий по типу Павловых. Следует подчеркнуть, что эти произведения появлялись не как плод богословских изысканий, но по велению религиозного чувства. Они содер

жат не вероучительный анализ, а скорее прямые свидетельства веры и призывы к святости. Мы не ждем того, что в таких документах обнаружатся какие-либо дискуссии о каноничности, но находим в них свидетельства, по большей части разбросанные по текстам, о существовании той или иной книги, которая впоследствии была причислена к Св. Писанию Нового Завета.

Несмотря на большое разнообразие писаний мужей апостольских — не только географическое, но и идеологическое, — можно сделать ряд обобщающих выводов. Естественно ожидать того, что отношение к Ветхому Завету и к различным книгам Нового Завета (насколько они могли быть известны) будет различным в зависимости от происхо- -* ждения некоторых авторов. Для первых иу-деохристиан Библия состояла из Ветхого Завета и некоторых апокрифических иудейских книг. Параллельно этому писанному авторитету существовала традиция, преимущественно устная, в которой сохранились слова, приписывавшиеся Иисусу. С другой стороны, авторы, принадлежавшие к элли- • нистическому крылу Церкви, чаще обращаются к тем писаниям, которые впоследствии были включены в Новый Завет. В то же время, однако, они редко признавали эти документы Писанием.

Кроме того, тогда еще не существовало жесткой нормы цитирования книг, которые еще не были в полном смысле слова каноническими. Поэтому иногда довольно трудно определить, какие книги Нового Завета были известны раннехристианским авторам. В ^ связи с этим при оценке сомнительных случаев предпочтительнее рассматривать отклонения от канонического текста как свободное цитирование известного нам документа, а не предполагать, что это — неизвестный документ или след примитивного предания. Неясность часто сохраняется вплоть до конца II в.

Итак, и иудейская и эллинистическая группы авторов знают о существовании определенных книг, которые позже войдут в Новый Завет. И те и другие неоднократно выражают свои мысли посредством выражений, заимствованных из этих писаний. Эти ссылки показывают, что ощущение авторитетности этих писаний появилось рань-

25

ше соответствующей теории. Однако эта авторитетность не имела свойств исключительности.

С другой стороны, мы видим, что словам Господа приписывается верховный авторитет. Иногда их цитаты совпадают с текстами Четвероевангелия, но бывают и расхождения. Уже во времена Палия явно зарождается склонность, вначале — бессознательная, подчинить авторитетность слов Иисуса гарантии, основанной на том, что эти слова сохранены в таких-то и таких-то книгах, заслуживающих доверия.

23. Второй период истории развития канона

За периодом мужей апостольских мы попадаем в новую эпоху в истории новозаветных книг. Теперь уже Церковь признает канонические Евангелия закрытым собранием, и в такой форме оно принимается повсеместно. Послания Павла тоже признаются богодухновенным Писанием, и то здесь, то там так начинают относиться и к Книге Деяний и Апокалипсису. Несколько других книг еще на границе канона и признаны не всеми. Это Послание к Евреям, Послания Иакова, Петра, Иоанна и Иуды. Теперь рассмотрим, как относились к этим книгам в тех регионах, куда уже проникло христианское вероучение.

Развитие канона на Востоке Сирия

Восточносирийские церкви Осроенского царства, по-видимому, были первыми, которые появились в стране, находившейся вне эллинистического влияния. Политическая судьба Эдессы, столицы Осроены, очень отличается от судьбы других центров раннего христианства. До 216 г., т.е. при императоре •Каракалле, Эдесса не входила в состав Римской империи. Христианство достигло долины Евфрата, вероятно, к середине II века, когда страна была независимым государством. Родным языком его населения, в отличие от грекоязычных западных сирийцев с центром в Антиохии, был сирийский. Неудивительно, что развитие христианства шло здесь своим путем, не испытывая смешанного влияния греческой философии и римских методов управления. Согласно древним преданиям и легендам, обработанным в «Учении Аддая»

(ок. 400 г.), самый ранний вариант Нового Завета сироязычной церкви состоял из Евангелия («Диатессарона» Татиана), Посланий Павла и Книги Деяний.

Татиан (Тациан). Личность Татиана остается таинственной. Единственный его полностью сохранившийся труд — «Слово к -Эллинам», страстное, резко антиэллинское сочинение. Из него мы узнаем, что он родился в семье язычников в Ассирии. Образование он получал под традиционным воздействием греческой культуры и философии. По прибытии в Рим он свел знакомство ' с Иустином Мучеником и под его влиянием обратился в христианство. В Риме, по-видимому, он и написал свой самый важный труд, «Диатессарон», в котором четыре Евангелия сведены в единое непрерывное повествование. Термин «диатессарон» заимствован из музыки, обозначает последовательность четырех гармонических тонов и хорошо подходит к работе, в которой тщательно согласованы четыре повествования. Татиан задает своей «гармонии» хронологические рамки четвертого Евангелия (не следуя ему рабски), в которые встроены пересказы синоптических текстов.

«Диатессарон» подтверждает, что абсолютный авторитет всех четырех Евангелий действительно признавали; иначе Татиан не осмелился бы объединить их в одно повествование. Во времена, когда многие Евангелия стремились привлечь к себе внимание, было очень важно, что Татиан отобрал именно эти четыре.

Около 172 г. Татиан возвратился на Вое- >. ток, где стал основателем секты энкратитов («воздержников»). Там он перевел свой труд с греческого на сирийский и вводил его в употребление. Влияние Татиана в Эдессе было, вероятно, значительным — книгу его читали в тамошних церквах, а впоследствии и во всем регионе.

Что касается остальной части Нового Завета, то из предисловия Иеронима Блаженного к комментарию на Послание к Титу мы узнаем, что Татиан, подобно Маркиону, отрицал некоторые Послания Павла, хотя принимал Послание к Титу. В его «Слове к Эллинам», как и в других работах, которые цитируют писатели следующих веков, есть отсылки к Павловым посланиям. Он прямо

26

или косвенно цитирует Послание к Римлянам, 1 -е и 2-е к Коринфянам, Галатам, Ефе-сянам, Филиппийцам и Колосянам, а также Послание к Евреям.

Феофил Антиохийский. В трудах Феофила упоминается Западная Сирия, страна эллинистической культуры, один из самых древних центров христианства. Именно здесь, согласно Деян. 9:26, последователей Иисуса впервые назвали христианами. По Евсевию Кесарийскому, Феофил был шестым епископом Антиохии (180). Из его сочинений известно, что он родился близ Евфрата в семье язычников и получил эллинистическое образование. Кроме трех книг в защиту христианской веры, адресованных его другу Автолику, он написал несколько других, которые до нас не дошли. Он стремился утвердить в глазах языческого мира христианское представление о Боге и превосходство идеи творения над безнравственными мифами об олимпийских богах. Феофил был первым богословом, употреблявшим применительно к Богу слово Троица.

Феофил чрезвычайно чтил иудейскую Библию — святые писания, как он часто ее называет. Он называет пророков «носителями Святого Духа». В таком же стиле он упоминает и цитирует Евангелие от Матфея, Иоанна и Луки. По его убеждению, евангелисты не меньше, чем ветхозаветные пророки, исполнены Святым Духом.

Что касается Павловых посланий, мы находим ссылки на Послание к Римлянам, 1-е и 2-е к Коринфянам, Ефесянам, Филиппийцам, Колосянам и три пастырских послания. Возможно, ему известна и Книга Деяний. Ссылки на Послание к Евреям и Соборные послания в сохранившихся трудах Феофила не обнаруживаются. Согласно Евсевию Кесарийскому, Феофил цитирует книгу Откровения.

Подытоживая сказанное, можно сделать вывод, что во времена Феофила Новый Завет в Антиохии состоял по крайней мере из трех или четырех Евангелий, Деяний святых апостолов, собрания Павловых посланий и, возможно, Апокалипсиса. Священное Писание иудеев пока еще занимает первенствующее положение, но Евангелия и Послания Павла также признаются богодухновенными, и Феофил находит возможным поставить их в

своей апологии, адресованной Автолику, в один ряд с иудейским каноном.

Серапион Антиохийский. Около 200 г. -Серапион, преемник Феофила на анти-охийской кафедре, рассматривал, возможно ли богослужебное чтение книги, вызвавшей дискуссии — Евангелия, которое . приписывали Петру. Он указывает на трудности, которые создает для православных христиан такая «пограничная» литература:

«Что до нас, то мы принимаем, братья, и Петра, и других апостолов как Христа; но, будучи людьми опытными, мы отвергаем эти писания, которые ложно названы их именами, так как знаем, что они не были переданы нам».

Это кое-что говорит нам о том, как представляли себе авторство и стандарты Нового Завета в конце II века. Серапион принимает писания Петра и других апостолов как слова Христовы, но отвергает приписываемые им писания, поскольку ему известно, что они не подтверждены признанным преданием. Малая Азия

«Мученичество Поликарпа». Вскоре после мученичества, которое претерпел за веру Поликарп, героический епископ Смирны (22 февраля 155 или 156 г.), соседняя церковь Филомелы в Писидии, поблизости от Фригии, запросила у верных из Смирны полный рассказ об этом. Составленный тогда документ часто включают в корпус мужей апостольских, но автор его, названный в конце Маркианом или Маркионом, явно выпадает из списка мужей апостольских.

Несмотря на то, что в «Мученичестве Поликарпа» нет прямых цитат из Нового Завета, внимательный читатель заметит не один отголосок евангельских повествований и апостольских посланий. Можно сделать вывод, что автор был знаком с апостольскими посланиями, из которых заимствовал фразы (без ссылок) и вставлял в свой текст. Это позволяет предположить, что он хорошо знал эти тексты, но не дает возможности определить, какой статус он им придавал.

Мелитон Сардинский. Одним из наиболее плодовитых писателей своего времени был Мелитон, епископ Сарды, столицы Лидии, творчество которого достигло расцвета в правление Марка Аврелия (161-180 гг.). Ему принадлежат множество тру-

27

дов, однако в большинстве случаев до нас дошли лишь их названия из списка Евсевия Кесарийского.

Скудные остатки его литературного творчества не дают прямых цитат из Нового Завета. Однако Мелитон интересуется аллегорическим толкованием Ветхого Завета в связи с ранними событиями Иисусова служения и стремится уточнить канон Ветхого Завета, а потому мы можем предположить, что он занимался и тем, чтобы выявить подлинные новозаветные документы. Греция

Дионисий Коринфский. Дионисий был епископом в Коринфе в третьей четверти II в., приблизительно до 170 г. Он был знаменит, его высоко ценили как автора пастырских и Соборных посланий. Все они утрачены. Исключение составляют лишь краткое изложение семи из них, сделанное Евсеви-ем, и четыре отрывка из послания Римской церкви, адресованное Сотеру, который тогда был епископом.

Несмотря на то, что мы располагаем менее чем восемью строчками текста, сохранившегося из всей обширной переписки Дионисия, то, что нам доступно, представляет древнейшее для нас свидетельство (хотя только косвенное) о регулярном богослужебном чтении Посланий Павла. Кроме того, Дионисий, очевидно, знаком с Апокалипсисом.

Афинагор. Виднейшим христианским апологетом II в. был Афинагор, который в самой ранней рукописи его сочинения назван «христианским философом из Афин». Согласно фрагменту V в. «Христианской истории» Памфилия, он был первым руководителем огласительного училища в Александрии. Расцвет его деятельности приходится на время Адриана и Антонина. Владевший ясным стилем и приводивший вес-.кие аргументы, Афинагор первым разработал методы философской защиты христианского вероучения о Едином Троичном Боге.

Около 177 г. Афинагор направил «Прошение о христианах» императору Марку Аврелию и его сыну Коммоду. В нем он, одно за другим, опровергает обвинения против христиан: безбожие, Фиестовы пиршества (трапезы, за которыми ели человеческое мясо), кровосмешение. В рассуждении в защиту

христианства Афинагор прямо пользуется несколькими книгами Ветхого Завета, цитируя иногда Исход, Притчи, Исайю и Иере-мию. Из Нового Завета он цитирует только те слова и выражения, которые есть у Матфея и у Луки, но не называет при этом само Евангелие. Говорит он и о том, что христиане воспитывались на таком учении: «Я говорю вам, любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, молитесь за гонящих вас, чтобы вам быть сынами Отца Вашего Небесного, Который заставляет светить солнце над злыми и над добрыми и посылает дождь на праведных и нечестивых» (Мф. 5:44^5; Лк. 6:27-28).

Другие отрывки из Матфея (5:28) и Марка (10:11) со словами Иисуса о разводе Афинагор приводит после формулы «так говорит Писание». Есть несколько указаний на четвертое Евангелие. Что касается Павловых посланий, Афинагор приводит фразы из Посланий к Римлянам, Галатам, Первого послания к Тимофею.

Аристид. Самая ранняя апология христианства из дошедших до нас — Апология Аристида, философа-христианина из Афин. Апология адресована императору Антонину Пию и написана, вероятно, между 138 и 147 гг. Эта «Апология» — относительно недавнее прибавление к известной раннехристианской литературе. Впервые она была опубликована в 1878 г. в армянском переводе Х века. Позднее были обнаружены тексты на сирийском и греческом языках.

Хотя Аристид и не цитирует прямо книги Нового Завета, в его речи то здесь, то там проскальзывают следы апостольских выражений. Однако нигде он не ссылается на эти писания как на канонические. Очевидно, они полезны как источник знаний, но христианство, на его взгляд, достойно императорского внимания потому, что исключительно обоснованно и дает стимул и силу жить праведной жизнью. Египет

Александрия, основанная Александром Великим в 331 г. до н.э. в устье Нила, была столицей Египта, но ей выпало стать одним из главных центров христианства. В Александрии встретились религиозная традиция Палестины и греческая интеллектуальная культура. Здесь проникли они друг в друга, а

28

потому открылась возможность того, что впоследствии осуществилось в виде первой христианской богословской школы. Первоначально она предназначалась только для практических нужд — готовить новообращенных ко крещению. Огласительное училище находилось в ведении епископа. Но в городе, который был родиной Филона, гностических систем и философии неоплатонизма, школа вскоре приобрела новое свойство, став чем-то вроде богословского учебного заведения. Много сведений о формировании канона можно почерпнуть из трудов глав этой школы.

Пантен. Согласно Евсевию Кесарийско-му, Пантен был первым известным нам главой катехизической школы, приобретшим известность во времена императора Коммо-да (180-192 гг.). Будучи выходцем из Сици-лии, он обратился в христианство из стоицизма и затем стал проповедовать в чужих землях, и в конце концов стал первым главой школы в Александрии.

Несмотря на то что ни одно из его сочинений не сохранилось, нам известна его точка зрения на тот вопрос, который много обсуждался в древней Церкви; речь идет об авторстве Послания к Евреям. Согласно Евсевию Кесарийскому, Пантен считал его автором Павла: «Так как Господь, Апостол Всемогущего, был послан к иудеям, то Павел, посланный к язычникам, не стал по скромности называться апостолом евреев, из почтения к Господу, а также потому, что он написал к евреям в дополнение к своей деятельности, ибо он был проповедником и апостолом язычников». Мнение Пантена, которое приняли Климент Александрийский и Ориген, было попыткой примирения. Ведь существовало два типа сборника Посланий ал. Павла: один включал Послание к Евреям, другой — нет.

Климент Александрийский. Тит Флавий Климент, преемник Пантена, вероятно, был афинянином, из семьи язычников. Хорошо начитанный в греческой литературе и прекрасно разбираясь во всех существовавших тогда философских системах, он не нашел в этом ничего, что могло бы дать постоянное удовлетворение. Уже взрослым он воспринял христианство и в дальних странствиях на Запад и Восток искал самых мудрых учи

телей. Приехав в Александрию около 180 г., он стал учеником Пантена. Плененный личностью своего учителя, которого он привык называть «блаженный пресвитер», Климент стал пресвитером в Александрийской Церкви, помощником Пантена, а около 190 г. — его преемником во главе катехизической школы. Климент обращал язычников и просвещал христиан до тех пор, пока гонение при императоре Септимии Севере в 202 г. не вынудило его бежать, чтобы никогда не вернуться. В 211 г. мы вновь встречаемся с Климентом, участвующим в переписке епископов Кесарии Каппадокийской и Антиохии. Примерно через пять лет христиане оплакивали его кончину. Возглавляя катехизическую школу, Климент наложил на нее свой отпечаток, стараясь объединить библейское и эллинистическое мировоззрение своей глубокой и изысканной мыслью. Это был век гностицизма, и Климент соглашался с гностиками в том, чтобы держаться «гнози-са» — т.е. чтобы религиозное знание или просвещение были главным средством совершенствования христиан. Однако для него «гнозис» предполагал Предание Церкви.

Труды Климента показывают нам, как прекрасно он знал греческую и библейскую словесность. Всего в трудах Климента процитировано 359 классических и других нехристианских источников, 70 книг библейской традиции (включая апокрифы), 36 патриотических и новозаветных апокрифических сочинений, включая еретические. Общее число цитат достигает почти 8 тысяч. Новый Завет он цитирует в два раза чаще Ветхого.

Климент 21 раз в разных сочинениях пользуется словом «канон», но не применяет его к собранию книг. В то же время он явно различает книги, которые имеют для него силу авторитета, от тех, которые этим авторитетом не обладают. Между ними располагается небольшая, колеблющаяся в числе группа. В книгах Климента есть цитаты из всех книг Нового Завета за исключением Послания к Филимону, Послания Иакова, 2-го Петра и 2-го и 3-го Иоанна. Он признавал канон из четырех Евангелий, хотя знает и о существовании других евангелий. Цитат из Павловых посланий у него меньше, чем из Евангелий, но не намного (около 1575 и

29

1375). Что касается Послания к Евреям, он принимает теорию Пантена, дополняя ее мыслью, что перевел его Лука.

Климент сознает, что всякое знание истины богодухновенно, и выводит отсюда, что все писания, которые содержат нравственную или религиозную истину, богодухновен-ны. Он свободно пользовался незаписанным преданием и так же цитировал широкий круг христианских и языческих книг, а Писание, имеющее силу авторитета, составляли, по его мнению, четыре Евангелия, 14 Павловых посланий, Деяния, 1-е Петра, 1-е Иоанна и Апокалипсис. Относительно других Соборных посланий Климент колеблется.

Оригвн. Среди доникейских писателей Восточной Церкви величайшим был Ори-ген, и как богослов, и как выдающийся исследователь Библии. Он родился в Египте, в христианской семье, вероятно, около 185 г. Большую часть жизни провел в Александрии, где был учителем. Кроме того, он побывал в Антиохии, Афинах, Аравии, Эфесе и Риме, довольно долго жил в Кесарии Палестинской. В 203 г., всего восемнадцати лет от роду, Ориген был представлен епископу Деметрию как возможный преемник Климента во главе катехизической школы. Двенадцать лет он успешно трудился на этом поприще. Однако в 215 г., при жестоких гонениях императора Каракаллы на александрийских христиан, деятельность его была прервана, и он покинул город. Ориген нашел убежище в Кесарии Палестинской и проповедовал там в церквах по просьбе епископов Иерусалима и Кесарии. Поскольку он был мирянином, епископ Деметрий счел это нарушением церковной дисциплины. Его отозвали в Александрию, где он снова возглавил школу. В 230 г. Ориген предпринял путешествие в Грецию по церковным делам. По дороге он остановился в Кесарии, где был рукоположен во пресвитера все теми же дружественными епископами, которые приглашали его проповедовать еще тогда, когда он впервые побывал в этих местах. Когда Деметрий узнал об этом, он обиделся и, по возвращении Оригена, отстранил его от преподавания, а также отлучил от причастия в Александрийской Церкви на том основании, что его неправильно рукоположили. Ориген снова переехал в Кесарию,

где открыл новую библейско-богословскую школу, которая вскоре затмила александрийскую. Здесь он продолжил свою литературную деятельность, почти ежедневно проповедуя, растолковывая смысл Писания. В 250 г., во время гонений Деция, его схватили, подвергли жестоким пыткам и приговорили к сожжению. Хотя перед самой казнью он был помилован императорским указом, в 253 или 254 г. он умер, возможно — вследствие перенесенных мучений.

Ориген был настоящим ученым-библеи-стом. Кроме эпохальной работы по текстологическому изучению Ветхого Завета (Гексап-лы), известно, что он составил комментарий ко всем библейским книгам, причем комментарий состоял из трех частей. До нас дошла только малая часть его трудов, но и это целые тома. Не менее важна и та часть его наследия, которая связана с Новым Заветом.

У Оригена мы находим деление новозаветных книг на две части: Евангелие (или Евангелия) и Апостол (или Апостолы), подобно тому, как бывало и до него. Однако теперь он объединяет их под общим названием «Новый Завет» и утверждает, что это — «божественные Писания», написанные евангелистами и апостолами, а они водимы тем же Духом, исходящим от того же самого Бога, Который открывался в Ветхом Завете.

Свидетельство Оригена прямо и откровенно: нужно отличать Евангелия, бесспорно принимаемые всей Церковью, от евангелий еретических. В комментарии на Матфея, созданном незадолго до смерти (после 244 г.), он утверждал, что только Евангелия, написанные Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном «непререкаемы в Церкви Божией под небесами». С другой стороны, среди евангелий, отвергаемых им как еретические, он называет Евангелие от Фомы, Матфия, Двенадцати апостолов, Василида и Евангелие Египтян. Авторы этих евангелий, по его словам, «поспешно бросились писать, не имея благодати Святого Духа». Он признает, что читал эти евангелия для того, чтобы «мы не выглядели незнающими чего-либо ради тех, кто думает, что владеет некоторым знанием, потому что знакомы с ними. Но во всем этом мы ничего не принимаем сверх того, что при-емлется Церковью, то есть только четыре Евангелия достойны признания».

30

Тем не менее Ориген от случая к случаю

»• то цитирует какое-нибудь евангелие, не входящее в список четырех, принимаемых Церковью, то ссылается на них. Важно и то, что Ориген, как и Климент Александрийский, нередко пользуется незаписанными словами Иисуса.

Свидетельства Оригена о Книге Деяний и Посланий (и Павловых и Соборных) разбросаны по разным книгам. Ориген не сомневался в большинстве новозаветных книг.

. Исключение составляют Послание Иакова, 2-е Петра и 2-е и 3-е Иоанна. Он не цитирует и не упоминает 2-е Петра и два малых послания Иоанна ни в одном из дошедших до нас трудов на греческом языке.

« Иначе обстоит дело в его «Проповедях на Иисуса Навина» (написанных около 240 г.), которые, к сожалению, сохранились только в латинском переводе, сделанном, по-видимому, Руфином (345^10 гг.). Здесь он в александрийской риторической манере перечисляет авторов всего Нового Завета. Описав падение иерихонских стен, он пишет: «Так же и Господь наш Иисус Христос... послал своих апостолов, подобно священникам, несшим трубы. Первой зазвучала священническая труба Матфея в его Евангелии. Затем Марк, Лука и Иоанн вострубили в свои священнические горны. Две трубы Петра звучат в двух его посланиях; так же Иаков и Иуда. Но это еще не все, и Иоанн вступает со своими трубами через послания [и Апокалипсис]; затем Лука, описывая деяния апостолов. Позднее всех заявил о себе тот, кто сказал: «Я думаю, что Бог поставил нас апостолами в конце всего» (1 Кор. 4:9). Прогремев четырнадцатью трубами своих посланий, он разрушил стены Иерихона до основания, то есть все средства идолопоклонства и философские догмы».

Этот список представляет интерес для истории канона. Ориген упоминает все книги Нового Завета. Не исключено, что Руфин изменил слова Оригена так, что они стали отражать более поздний взгляд на состав ка-* нона. Но расположение Деяний в списке говорит не в пользу такого предположения. Можно проследить эволюцию его взглядов, как он их выражал. Преподавая в александрийской школе, он готов использовать нека

нонические тексты, а позже, в контексте толкований на Библию, которые появились в Кесарии, становится осторожней и осмотрительнее. Процесс канонизации, представленный Оригеном, развивался путем отбора — из довольно большого числа кандидатур в канон включалось не все.

Развитие канона на Западе Рим

Ипполит Римский. Ипполит, епископ Римский (235), был плодовитым писателем. По разнообразию интересов и числу трудов (но не по их глубине и самостоятельности) его можно сравнить с Оригеном. О начале жизни Ипполита, родившегося около 170 г., известно очень мало. Согласно Фотию, Ипполит был учеником Иринея. В первые десятилетия III в. он обрел солидную репутацию в Римской церкви. Впоследствии Ипполит поссорился с папой Каллистом (217-222) из-за церковной дисциплины и с несколькими своими приверженцами отделился от Церкви. Небольшой, но очень влиятельный круг избрал его римским епископом. Так он стал первым антипапой. Под конец жизни, однако, Ипполит примирился с Церковью. Он умер как мученик и причислен к святым.

Литературная деятельность Ипполита занимает период с 200 по 235 г. Он был последним христианским писателем Рима, который пользовался греческим языком. Написал он более 40 трудов, включая толкования на Библию, полемические и вероучи-тельные сочинения, труды по церковному праву, проповеди и хроники.

Хотя он и не приводит никакого списка новозаветных книг (если только, как думают некоторые, Мураториев фрагмент — не латинский перевод какого-то его труда), из его писаний можно почерпнуть немало сведений об объеме Нового Завета, принятого в Риме. Он признает Писанием четыре Евангелия и принимает 13 посланий Павла, исключая Послание к Евреям. Принимает он и Деяния, и три Соборных послания: 1-е Петра и 1-е и 2-е Иоанна. Все это вместе со страстной защитой Откровения св. Иоанна доводит общее число книг до 22. Хотя он не отнес Послание к Евреям к Писанию, он часто его цитирует. Он придает равный авторитет Ветхому и Новому Заветам, так как, обращаясь к свидетельству всего Писания,

31

перечисляет следующие части: пророки, Господь и апостолы.

Ипполит был знаком с многочисленными христианскими писаниями I и II века и от случая к случаю цитирует «Пастыря» Ерма, «Дидахе», «Послание Варнавы», «Апокалипсис Петра» и др. Хорошо видно, что все эти книги не обладают в его глазах той же значимостью, что Евангелия или Апокалипсис. Он — первый христианский писатель, знающий 2-е Послание Петра, но не как Писание. Должно быть, он знал, хотя бы поверхностно, Послания Иакова и Иуды. Галлия

«Послание церквей Лиона и Вьена». •Миссионеры, основавшие церковь в Лионе, откуда христианская вера постепенно распространилась в другие районы Галлии, пришли оттуда из Малой Азии. Многие члены Лионской церкви носили греческие имена. Церковь в Лионе пользовалась греческим языком, хотя родным языком почти всего населения был кельтский диалект.

«Послание церквей Лиона и Вьена» знаменательно разнообразием и точностью ссылок на новозаветные тексты. Мы находим здесь отголоски фраз, явно заимствованных из Деяний, Посланий к Римлянам, Филиппийцам, 1 и 2 Тимофею, 1 Петра и Евреям. Более того, в нем представлено изречение Господа, которое мы знаем только по Евангелию от Иоанна («Настанет время, когда всякий, кто убивает вас, будет думать, что служит тем Богу», Ин. 16:2). Есть там даже одна прямая цитата, поданная как выдержка «из Писания». Эта цитата, свободная по форме, взята из Апокалипсиса («Неправедный пусть еще делает неправду, праведный да творит правду», Откр. 22:11).

Трудно сделать однозначный вывод о том, какой авторитет приписывали авторы Новому Завету, но можно вполне точно определить, какую роль он играл в благочестии и богословской мысли лионских и вьен-ских христиан.

Ириней Лионский. О жизни Иринея известно относительно немного. Родился он в Малой Азии около 130 г. Еще мальчиком, как он сам восторженно подчеркивает, он слушал проповеди епископа и мученика Поликарпа Смирнского, в котором видели ученика

самих апостолов. Здесь он узнал, по его словам, «подлинное и неизменное благовество-вание», которому остался верен в течение всей своей жизни. Возможно, он даже сопро- ^ вождал Поликарпа в Рим, когда шел спор о праздновании Пасхи (154 г.). Позже он отправился проповедовать в Южную Галлию и стал пресвитером в Лионе. Он стал там преемником епископа Пофина (178 г.). Нам неизвестно, где и как он умер. Иероним Блажен- / ный и другие утверждают, что он принял мученическую смерть во время гонений императора Септимия Севера (202 г.).

Ириней Лионский первым из Отцов использовал весь Новый Завет без изъятий. Мужи апостольские отражали устное предание; апологеты (такие, как Иустин и Афина-гор) удовлетворялись цитированием ветхозаветных пророков и слов Господа из Евангелий, чтобы подтвердить божественность Откровения; Ириней же в противополож- -ность гностикам, противопоставлявшим их друг другу, показывает единство Ветхого и Нового Заветов. В отличие от предшественников, Новый Завет он цитирует чаще, чем Ветхий. В своем труде «Против ересей» он приводит 1075 фрагментов из почти всех книг Нового Завета: 626 из Евангелий, 54 из Деяний, 280 из Посланий Павла (за исключением Филимон.), 15 из соборных посланий (кроме 2-го Петра, 3-го Иоанна и Иуды) и 29 из Апокалипсиса.

Согласно Иринею, одно и то же благове-ствование было возвещено и передавалось устно, а потом было записано и бережно со- » хранено во всех апостольских церквах через непрерывное преемство епископов и пресвитеров. Неустойчивым и противоречивым мнениям еретиков он противопоставляет неизменную веру кафолической Церкви, основанной на Писании и предании, которую удерживает в единстве епископат.

В противоположность гностикам, сочинившим множество новых евангелий, Церковь ко времени Иринея признавала только ^ четыре, или даже, как он сам говорит, единственное Евангелие в четырех формах. Выбор и число их окончательны: «Невозможно, чтобы Евангелий было больше или меньше, чем сколько их есть сейчас, как есть четыре стороны света и четыре главных ветра... Четыре живых существа [из

32

Откр. 4:9] символизируют четыре Евангелия... и было четыре завета с человечеством, с Ноем, Авраамом, Моисеем и Христом». О Евангелиях он пишет: «Матфей издал у евреев на их собственном языке писанное Евангелие в то время, как Петр и Павел в Риме благовествовали и основали Церковь. После их отшествия Марк, ученик и истолкователь Петра, передал нам письменно то, что было проповедано Петром. И Лука, спутник Павла, изложил в книге проповеданное им Евангелие. Потом Иоанн, ученик Господа, возлежавший на его груди, также издал Евангелие во время своего пребывания в Ефесе Асийском».

Итак, для Иринея Лионского канон Евангелия закрыт, а его текст священен. Канон же апостольских писаний еще не закрыт. В трудах Иринея мы обнаруживаем свидетельство, что к 180 г. в Южной Франции был известен канон из трех частей, включавший, вероятно, 22 книги. Общее число будет колебаться в зависимости от того, включать или не включать в канон Послание к Фили-мону (скорее всего, да) и Ерма (что менее вероятно). Важнее, чем вопрос о точном числе, то, что у Иринея уже четко определено собрание апостольских книг, которому он придавал равное с Ветхим Заветом значение. Его принцип каноничности двояк: во-первых, апостольское происхождение писаний, во-вторых, соответствие Преданию, сохраняемому в Церкви.

Северная Африка

«Акты сциллийских мучеников». Акты, написанные просто и на удивление трезво,— самый древний документ в истории Латинской Церкви. Собственно, это — от-» носительно краткий отчет о суде над семью мужчинами и пятью женщинами из местечка Сцилий в Нумйдии (современный Тунис), который проходил в здании карфаген-» ского сената 17 июля 180 г. Открыто исповедав свою веру, они отказались принести жертвы богам и поклясться «гением» римского императора. За это их приговорили к казни и вскоре обезглавили.

Латинский рассказ об их мученичестве содержит интересный отрывок, имеющий отношение к употреблению христианских » книг. Во время суда проконсул Сатурнин задает среди прочих такой вопрос: «Что у тебя

в сумке?» Сперат ответил: «Книги и Посла- < ния Павла, честного человека». Слово «Книги» (равнозначное «Писанию») здесь применимо к Посланиям Павла. Упомянутые книги вряд ли могли быть чем-то иным, нежели частями Ветхого Завета и Евангелия. Послания Павла представляли собой естественное дополнение к Евангелиям и Ветхому Завету, что, по крайней мере, объясняет, почему они содержались как священные книги в особом

хранилище.

Тертуллиан. Тертуллиан родился в Карфагене в семье язычников в середине II в. Он получил хорошее образование (литература, право, риторика), хорошо знал греческий язык, стал профессиональным юристом и, переехав в Рим, приобрел репутацию хорошего адвоката. После обращения в христианство в 195 г. он вернулся в Карфаген, где пылко проповедовал свою новую веру. Через несколько лет (ок. 205 г.), «разочарованный завистливостью и распущенностью римских клириков», как писал о нем Иероним, он присоединился к монтанистам и стал их лидером в Африке. Тертуллиан был самым плодовитым из латинских Отцов до-никейского времени. Все его труды, а они затрагивают обширный круг тем, отмечены ярким отпечатком его личности. Выражая свои мысли ярким и витиеватым стилем, он смело внедрял в латынь новые слова. Некоторые были восприняты последующими богословами и остались в лексиконе христианской догматики.

Новый Завет, принимаемый Тертуллиа-ном, практически не отличается от того, которым пользовались прежде. Его прибавление в том, что он придал авторитету канона юридический характер. Из всех латинских эквивалентов греческого слова «Библия», которыми пользовался Тертуллиан и другие латинские авторы на Западе, самыми важными и содержательными были слова Instrumentum и Testamentum. Оба термина использовались в римском праве. Один означал письменный контракт или соглашение (иногда — официальный документ), другой — последнюю волю или завещание. Четыре Евангелия — это Instrumentum evangelicum, а их авторы, по его убеждению, или апостолы, или их спутники и ученики.

33

Тертуллиан цитирует все книги Нового .Завета за исключением 2-го Послания Петра, Иакова и 2-го и 3-го Иоанна. Два последних, из-за малого объема и небольшого богословского значения, он мог просто опустить. Писание Ветхого Завета он считал богоданным, а Евангелиям и апостольским посланиям придавал силу, равную закону и пророкам. Устно передаваемое «правило веры» (им введенный термин) и Писание он ценил одинаково; поэтому ни одна книга не могла быть признана Писанием, если не соответствовала «правилу веры».

Киприан Карфагенский. За те 70 лет, что прошли со времени первого упоминания о христианстве в Северной Африке (история со сцилий-скими мучениками, 180 г.) до смерти Киприана, епископа Карфагенского (258 г.), Церковь необыкновенно выросла. К середине Ш в. Церковь в Северной Африке насчитывала 250 епископов. Рост был не только количественным; возрастала и внутренняя убежденность, и верность христиан. Фасций Киприан родился между 200 и 210 г. Он происходил из состоятельной и, по-видимому, знатной семьи. Получив хорошее образование, он начал преподавать риторику и ораторское искусство в Карфагене. Однако он разочаровался в удовольствиях языческого мира, где есть только роскошь, порок и низость. Столкнувшись с носителями новой веры, особенно с пресвитером Цецилианом, Киприан обратился около 246 г. Он продал имущество и раздал все бедным, дал обет безбрачия и крестился, приняв в знак благодарности своему духовному отцу имя Цецилий. Отныне Киприан всецело посвятил себя аскетическим подвигам, изучению Писания и ранних Отцов, особенно Тертуллиа-на. Однако такой человек не мог долго оставаться в тени. Всего через два года после крещения, невзирая на протесты, его по воле народа поставили епископом Карфагена. Так он стал во главе всего североафриканского клира. Почти 10 лет, вплоть до своего мученичества в 258 г., Киприан энергично и мудро управлял Карфагенской церковью. За эти годы он написал много трудов. До нас дошли 65 его писем и 12 сочинений, касающихся практических проблем Церкви тех времен.

Во всех своих произведениях Киприан Карфагенский часто и легко цитирует Писание — 886 из 7966 стихов Нового Завета, то

есть девятую часть всего объема. Согласно реконструкции из этих цитат, его Новый За- /i вет включал в себя: четыре Евангелия, Послания Павла, 1-е Петра, 1-е Иоанна и Апокалипсис, которым он пользуется очень свободно. Он не цитирует Послание к Филимо-ну, к Евреям, Иакова, 2-е Петра, 2-е и 3-е Иоанна и Иуды.

Киприан Карфагенский редко Цитирует Писание без вводной формулы, отделяя тем самым цитату от собственных комментариев. Чаще всего он употреблял выражение «как написано», «Писание». Он ясно отражает предпочтение, оказываемое в древней Церкви Евангелию от Матфея, которым он пользовался чаще, чем любой другой книгой Библии. Следующими по степени важности книгами Нового Завета для Киприана были Евангелие от Иоанна, от Луки, 1 -е Послание к Коринфянам, к Римлянам и Апокалипсис.

«Против игроков в кости». Под таким на- -званием в некоторых рукописях сохранился пастырский трактат против игроков в кости и других азартных игр, поскольку эти игры — изобретение дьявола. Принято считать, что автором был епископ, писавший в Северной Африке после Киприана, около 300 г.

В этом произведении есть семь цитат из т. Ветхого Завета и двадцать две из Нового. Автор часто цитирует Евангелие от Матфея, несколько раз — от Иоанна. Из Павловых посланий упоминаются Послание к Римлянам, 1-е к Коринфянам, к Галатам, к Ефеся-нам и 1 -е и 2-е к Тимофею. Видно также, что он знаком с 1-м Иоанна и Апокалипсисом. Цитаты предваряются формулой: «Господь т говорит в Евангелии», «Апостол Павел (или Иоанн) говорит» и «Писание говорит». Все тексты, будь то Ветхий Завет или Новый, цитируются очень свободно. Мураториев фрагмент (канон Муратори)^

К концу II в. начали складываться списки -v книг, которые стали воспринимать как христианское Св. Писание. Иногда они включали лишь те писания, которые относились только к одной части Нового Завета. Среди более полных списков новозаветных книг наиболее древний — канон Муратори, который на основании внутреннего свидетельства датируется приблизительно 160 — 200 гг.

4 Некоторые исследователи относят канон Муратори к I периоду истории канона.

34

Канон Муратори — один из наиболее важных документов для ранней истории канона Нового Завета. Он включает 85 строк, написанных на варварской латыни с орфографическими ошибками. Названный по имени своего открывателя, видного итальянского историка и богослова Людовико Антонио Муратори, он был опубликован в 1740 г. Это — образец небрежности, с какой переписчики средних веков копировали рукописи. Кодекс, в котором сохранился список, представляет собой рукопись VIII в., ранее хранившуюся в древнем монастыре в Боббио, а ныне — в Амброзианской библиотеке в Милане. В ней 26 листов (2717 см) на довольно грубом пергаменте. Она содержит несколько богословских трудов трех Отцов Церкви IV и V веков (Евхерия, Амвросия и Златоуста) и несколько ранних символов веры. Очевидно, рукопись была обиходной книгой некоего монаха, который переписывал в нее разнообразные тексты из разных источников. К сожалению, документ не имеет ни начала, ни конца. Разные черты латинского текста привели многих ученых к выводу, что это более или менее адекватный перевод с греческого оригинала, сделанный после начала V в.

Вопросы о месте и времени происхождения. а также об авторстве списка широко дискутировались. Именование Рима не только как urbs Roma, но и как urbs указывает на западное происхождение рукописи. Об этом же говорит (с учетом смысловой законченности текста) отсутствие каких-либо упоминаний о Послании Иакова и Послании к Евреям. Многозначительное замечание о том, что «Пастырь» Ерма написан «совсем недавно, в наше время» в городе Риме, тогда, когда его брат Пий занимал епископскую кафедру в городе Риме, указывает на необходимость датировать фрагмент концом II в., по крайней мере не позднее 200 г.

Относительно авторства списка предлагалось много разных версий. Чаще всего назывался Ипполит (170-235), образованный и плодовитый автор Римской Церкви, писавший по-гречески. Против этого: а) то, что автор обходит полнейшим молчанием Послание к Евреям, которое было очень важно для Ипполита, и б) мнение, что Апокалипсис написан раньше Посланий Павла,

тогда как Ипполит, так же, как и Ириней, считал, что он написан при императоре Домициане. Сам Муратори высказал предположение, что канон был написан Кайем, римским пресвитером, бывшим современником пап Виктора и Зефирина. Другие ученые приписывают его Папию. Иные предполагают, что фрагмент был извлечен из труда Мелитона Сардийского «Отрывки» (из Св. Писания), в начале которых был помещен реестр Св. книг, принятых христианской Церковью. Наконец, высказывают также предположение, что фрагмент представляет часть каталога новозаветных писаний, который находился в 1 -и книге утерянного труда Климента Александрийского, воспроизводившего первоначальный каталог Св. книг с различными прибавлениями. По-видимому, об авторе можно достоверно утверждать одно: он был членом Римской церкви или общины, располагавшейся неподалеку от Рима, и к концу II в. составил на греческом языке свод писаний, который признавали Новьм Заветом в той части Церкви, к которой он принадлежал.

Канон Муратори в собственном смысле слова не канон. Он представляет собой не простое перечисление названий, а своего рода введение в Новый Завет. Вместо обычного именования книг, принимаемых Церковью в качестве авторитетных, составитель рассуждает о них, снабжая их исторической информацией и богословскими размышлениями. Эти комментарии позволяют нам сделать некоторые выводы о том, как автор представлял себе мотивы и нормы, определявшие формирование Нового Завета.

- Евангелия (строка 1-33). Хотя начало списка повреждено, можно легко убедиться в том, что вначале было названо Евангелие от Матфея, а первую из сохранившихся строк занимает Евангелие от Марка. Поврежденная строка могла гласить, что Марк не был очевидцем всему, о чем рассказывает, а написал свое Евангелие на основании свидетельств одного или большего числа реальных очевидцев.

О Луке говорится без оценки, что он не был очевидцем, но через некоторое время после Вознесения, будучи помощником апостола Павла, написал третье Евангелие под его духовным руководством, начав его с рас-

35 ——

сказа о рождении Иоанна Крестителя. Кроме того, что он назван врачом (как в Кол. 4:14), большая часть сообщенных о нем сведений взята, по-видимому, из пролога к его же Евангелию (Лк. 1: \—4-).

\ Краткое, но содержательное описание происхождения четвертого Евангелия: «Когда соученики Иоанна и епископы попросили его написать, он сказал: «Поститесь со мной трое суток с сегодняшнего дня, и да расскажем мы друг другу все, что откроется каждому из нас за это время». В ту же ночь Андрею, одному из апостолов, было открыто, что Иоанн должен написать все от своего имени, а все другие — проверить». Очевидно, идея автора — в том, чтобы приписать Евангелие от Иоанна двенадцати апостолам.

В списке есть свидетельство о том, что собрание Евангелий завершалось Евангелием от Иоанна, которое заключало все собрание. Более того, оно имело особое значение, так как в нем синтезировано учение Двенадцати, тогда как другие Евангелия (если судить по тому, что сказано о Луке) свидетельствуют о разности преданий.

-Деяния (строка 34-39). Автор фрагмента упоминает Книгу Деяний, приписывая авторство Луке и утверждая, что «деяния всех апостолов записаны в одной книге». Этот тезис может быть косвенно направлен против Маркиона, который настоящим апостолом считал одного Павла. Кроме того, он мог быть направлен против растущего числа апокрифических Деяний. Автор как бы имеет в виду, что ни в одном из них нет необходимости, достаточно прочитать повествование Луки. В то же время он признает, что Лука рассказывает не обо всем, что относится к апостолам; его выбор ограничен только тем, что известно именно ему. Поэтому он ничего не говорит о мученичестве Петра и путешествии Павла в Испанию.

- Послания Павла (строка 39-68). В'спи-

» ске упоминаются 13 Посланий Павла. Он посылал свои послания церквам, как утверждает автор, в следующем порядке: к Коринфянам (1-е и 2-е), к Ефесянам, к Филип-пийцам, к Колоссянам, к Галатам, к Фесса-лоникийцам (1-е и 2-е) и к Римлянам. Как