2.4. Третий период истории канона

В этот период (IV-V вв.) новозаветный канон окончательно формируется в том виде, в котором мы имеем его теперь, и этот его состав подкрепляется авторитетом Вселенских соборов. Этот период еще называют «золотым» периодом Христианской Церкви. Тут выступают такие выдающиеся Отцы и учители Церкви, как Кирилл Иерусалимский, Григорий Богослов, Василий Великий, Иоанн Златоуст, Афанасий Александрийский. Но в вопросах утверждения новозаветного канона особая заслуга принадлежит Евсевию Кесарийскому. Евсввий Кесарийский.

Евсевий родился около 260 г. в Палестине, учился в Иерусалиме и Антиохии, учителями его были антиохийские пресвитеры Дорофей и Памфил-Мученик. Евсевий был свидетелем гонения Диоклетиана, пострадал при нем — был заключен в темницу. Но ему суждено было дожить и до торжества христианства над язычеством — с победой Константина Великого над Ликинием Евсевий стал не только епископом, но и ближайшим и влиятельнейшим советником Кон

стантина. Он стал епископом Кесарии до 315 г., умер около 340 г. Его «Церковная история» (в 10 книгах) открывает нам доступ ко множеству письменных источников и устных преданий, которые без него были бы потеряны. «Отец церковной истории» располагал библиотекой в Кесарии, которую сформировал Ориген после того, как был изгнан из Александрии и обосновался в Палестине. Памфил, энергичный последователь Оригена, нашел и присовокупил к этой коллекции множество книг, а Евсевий, ученик, сотрудник и друг Памфила, стал его преемником после мученической кончины Памфила во время Диоклетианова гонения. Хотя Евсевий не был выдающимся экзегетом или апологетом христианства, у него, с другой стороны, было одно качество, которое отсутствовало у всех его предшественников и современников — чутье к историческому поиску. Евсевий утолял свою тягу к христианским древностям, собирая и организовывая фактический материал, охватывающий трехвековую историю Церкви, главным образом Восточной.

Подчеркнутое внимание, которое Евсевий Кесарийский уделяет в своей «Церковной истории» всему, что связано с историей христианской Библии, делает его труд особенно ценным. Он прочитал громадное число разных книг и, приводя фрагменты из них, никогда не забывает указать, как их авторы пользовались Писанием, перечислить книги, которые они цитируют, и, мимоходом или подробно их обсуждая, передать суждения этих писателей о них. Если задаться вопросом, почему он захотел зафиксировать многочисленные свидетельства о Писании, то ответ, конечно же, следует искать в том, что Евсевий стремился к определенности, а тогда не было официального заключения, которое имело бы абсолютную ценность, например принятого соборно канона или соглашения между церквами и епископами. В длинном перечне письменных свидетельств, накопленных историком, нет и намека на все это. После всего, проделанного Евсевием, он мог лишь констатировать, что неопределенность велика и он даже не может вынести определенное суждение. Это видно, если проанализировать авторское ре-

5 Западные исследователи, в частности, Брюс М. Мецгер, относят составление «Пешитто» к началу V в.

38

зюме. Поскольку не было официального списка канонических книг Нового Завета, Евсевий посчитал, что проще всего подсчитать голоса свидетелей. С помощью такого приема он надеялся расклассифицировать все апостольские или псевдоапостольские писания по трем категориям: 1) книги, чью авторитетность и подлинность признают и все церкви, и все авторы; 2) книги, которые столь же единодушно отвергают; 3) промежуточная группа, по поводу которой мнения

разделяются.

Книги первой категории он называл «омологумены», т.е. принимаемые единодушно повсюду. Таких насчитывается 22:

«святая четверица» Евангелий, Деяния Апостолов, Послания Павла, 1-е Петра и 1-е Иоанна. В «дополнение к ним, — продолжает Евсевий, — должен быть назван, если его все же правильно считать подлинным. Апокалипсис Иоанна, относительно которого мы еще приведем разные мнения в надлежащее время». Несмотря на последнее предложение, Евсевий заключает список словами:

«Эти книги относятся к числу общепризнанных».

Книги, относящиеся к третьему (промежуточному) классу, Евсевий обозначает словом «антилегомена», т.е. «спорные книги, хотя и приемлемые для большинства членов церкви». В эту группу он зачисляет Послания Иакова, Иуды, 2-е Петра и 2-е и 3-е Иоанна.

Книги, подпадающие под категорию отвергнутых, Евсевий называет «незаконными» или «подложными». К ним относятся Деяния Павла, «Пастырь» Ерма, Апокалипсис Петра, Послание Варнавы, так называемое «Учение Апостолов» и Евангелие евреев. К ним же он непоследовательно причисляет Апокалипсис Иоанна, «если это верно». «Некоторые, как я уже говорил, его отрицают, другие же числят среди признаваемых книг». «Так же, — продолжает Евсевий, — некоторые думают и о Послании к Евреям». Здесь он еще больше запутывает картину, помещая вместе и ложные, и спорные книги и называя их все «спорными».

В заключение Евсевий перечисляет книги, «выставленные еретиками под именами апостолов». Эти, считает он, хуже ложных и «должны быть отвергнуты и как беспо

лезные, и как нечестивые». Среди них он числит Евангелия от Петра, Фомы, Мат-фия, Деяния Андрея, Иоанна и других апостолов.

Несмотря на благие намерения, Евсевий Кесарийский не сумел сформировать устойчивый список. Хотя соотносительные термины достаточно ясны, он смешивает их с другими категориями, относящимися к другому понятийному аппарату. Трудности при анализе вызывает мысленная борьба между Евсевием-историком и Евсевием — церковным деятелем. Сначала Евсевий классифицирует книги по их каноничности / неканоничности, затем, в зависимости от их содержания, он делит их на церковные и нецерковные. Схематично классификацию Евсе-вия можно изобразить так:

1. Канонические книги

а) Признанные книги А. Церковные книги: б) Спорные книги

2. Неканонические книги

а) Подложные книги Б. Нецерковные книги: б) Вымыслы

еретиков

Таким образом, подложные книги занимают особое положение, будучи церковными, но неканоническими. Такая интерпретация позволяет нам понять, как Евсевий Кесарийский мог поместить Апокалипсис Иоанна условно в два разных класса. Как историк, Евсевий принимает то, что Апокалипсис широко признан, но, как церковный человек, он раздражен той экстравагантностью, с которой его использовали монтани-сты и другие миллеранисты, и потому рад сообщить в своем труде, что другие считают Апокалипсис неподлинным.

В заключение мы должны признать, что Евсевию Кесарийскому, может быть, и не удалось достичь стандарта, приемлемого в современной историографии, но его метод перечислений, учитывая пестроту жизни в древней Церкви, замечательно прост и практичен. Он старается точно передать принимавшееся в то время всей Церковью мнение относительно числа и названий книг Св. Писания. Недостаток уверенности говорит нам о честности Евсевия и о его нежелании навязывать более стройную, но искусственную классификацию. Его труд убе-

39

ждает нас в том, что вскоре появится и более строгий, закрытый список книг.

Возникает вопрос: почему Послания Иакова и Иуды, два Послания Иоанна, Второе Петра, Послание к Евреям и Апокалипсис в отмеченных нами памятниках II — III вв. находились в числе сомнительных или спорных? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно принять во внимание, что Церковь при определении подлинности той или другой книги руководствовалась историческим и догматическим преданием, поэтому не везде и не во всех церквах эти 7 книг были принимаемы за подлинные. Причина этого заключалась в следующем. Во-первых: а) в идейном содержании некоторых из этих книг находили нечто противоречащее подлинно-апостольскому учению. Например, учение ал. Иакова об оправдании делами закона как будто бы противоречит учению ап. Павла об оправдании верой, а не делами закона; или же сообщались такие факты, которые как будто взяты из апокрифов, например, в Послании Иуды приводится спор архангела Михаила с диаволом о теле Моисея (Иуд. 1:9), или же усматривались в них еретические тенденции, например, в Апокалипсисе находили подтверждение учения еретика Керинфа о хилиазме; так же случилось и с Посланием к Евреям, которое некоторым казалось заключающим в себе учение иудейству ющих. Таким образом, недостаточность догматического предания, или что то же — согласия или несогласия проповедуемого в них учения с истинным преданием вселенской Церкви и содержимым им учением, служила главным препятствием ко внесению этих семи спорных книг в священный канон.

Вторым, не менее существенным фактором к принятию или непринятию в новозаветный канон этих книг являлась недостаточность исторического предания. Если аутентичность любой из спорных книг, даже не вызывавших сомнения в чистоте и истинности содержащегося в них учения, не могла быть точно доказана, тогда, при всем уважении к этим книгам, их не считали (пока) достойными внесения в канон. Если они все же были впоследствии, как мы знаем, внесены в канон, то произошло это не раньше, как после получения возможности, через взаимное

общение поместных церквей, установить подлинность спорных книг. А это могло случиться не раньше IV в., в эпоху Вселенских соборов, на которых и происходил обмен мнениями относительно спорных вопросов, в том числе относительно канона священных книг. И догматическое предание получило свое утверждение: мнимые догматические противоречия в содержании некоторых из этих книг были разъяснены с точки зрения православного богословия, учения еретиков были опровергнуты, и ничто уже не мешало признанию подлинности истинных книг и принятию их в состав канона.

Евсевий Кесарийский оставил еще одно свидетельство, имеющее отношение к теме канона. Около 332 г. император Константин, стремясь развивать богослужение и организуя его во всевозрастающем числе храмов своей столицы, распорядился, чтобы Евсевий составил 50 экземпляров Св. Писания. Опытные писцы (каллиграфы) должны были их записать на хорошо обработанном пергаменте. «Таков был приказ императора, — говорит Евсевий, — после которого работу незамедлительно начали. Вскоре мы отправили ему великолепные книги, тщательно связанные в тройной или четверной форме (по три и по четыре)». Хотя точное значение этих слов истолковывалось по-разному, интереснее всего вопрос, на который в тексте нет никакого ответа: какие книги и в какой последовательности были включены в эти собрания? Удивительно, что тот же Евсевий, который постарался достаточно подробно рассказать о колебаниях по поводу некоторых апостольских или считавшихся таковыми книг, ни словом не обмолвился о том, как отбирались писания в этом важнейшем случае. 50 первоклассных унифицированных экземпляров не могли, конечно, не оказать огромного влияния на создание будущих книг, по крайней мере, в пределах Константинопольского патриархата. Они, несомненно, содействовали тому, чтобы на Востоке появился общепринятый канон Нового Завета.

Сегодня мы располагаем двумя греческими рукописями Ветхого и Нового Заветов, которые некоторые исследователи числят среди 50, созданных по приказу Константина. Как бы там ни было (а их принадлеж-

40

ность к александрийскому типу текста делает такое предположение маловероятным), они, по-видимому, написаны приблизительно в одно и то же время и поэтому представляют особый интерес. Один из документов — Синайский кодекс. Открытый епископом Порфирием Успенским, затем вторично Тишендорфом, подаренный русскому императору, он был продан советским правительством Британии и сейчас хранится в Британской библиотеке. Новозаветный раздел состоит из четырех Евангелий, 14 Посланий Павла (с Посланием к Евреям), Книги Деяний, семи Соборных посланий, Апокалипсиса, Послания к Варнаве и фрагмента «Пастыря» Ерма. Другая рукопись — Ватиканский кодекс, который хранится в Риме. В своей новозаветной части он содержит четыре Евангелия, Книгу Деяний, семь Соборных посланий, Послания Павла до Евр. 9:14, где рукопись обрывается. Естественно предполагать, что оригинал включал Пастырские послания, а также Послание к Филимо-ну, которое следовало за Посланием к Евреям, и что туда, несомненно, входил Апокалипсис.

Закрытие канона на Востоке

По свидетельству Евсевия Кесарийского, Восточная Церковь около 325 г. еще сомневалась в том, насколько авторитетно большинство Соборных посланий и Апокалипсис. В этом же веке, чуть позже, это пытались преодолеть такие разные церковные деятели, как Кирилл Иерусалимский, Афанасий Александрийский, Григорий Назиан-зин, Амфилохий Иконийский, Дидим Слепец и Епифаний Саламийский, составившие несколько списков священных книг. Эти списки выглядят как суждения, призванные очертить границы канона.

Главное из сохранившихся произведений Кирилла Иерусалимского (315-386) — его «Огласительные поучения», где он наставляет оглашаемых во время Великого поста, готовя их ко крещению в пасхальное воскресенье. В этой серии поучений содержится список Св. Писаний Ветхого и Нового Заветов. Перечислив книги Ветхого Завета, Кирилл говорит, что в Новый Завет входят четыре Евангелия, и предостерегает своих слушателей от пользования другими евангелиями, подложными и вредоносными. За

Евангелиями следуют Деяния Апостолов, семь Соборных посланий — Иакова, Петра, Иоанна и Иуды, которые «запечатлены четырнадцатью посланиями Павла». В число книг Нового Завета не попал Апокалипсис. Так обстояли дела с каноном в Иерусалимской Церкви к середине IV века.

Канон обсуждался на Лаодикийском соборе, но точного решения его мы не знаем. В заключении соборных правил (или канонов), которые приняли тридцать с небольшим клириков, сказано: «В церквах да не читаются ни псалмы частного сочинения, ни неканонические книги, а только канонические писания Нового и Ветхого Заветов», не уточняя, какие именно. Однако в более поздних рукописях за ним следует список канонических книг, совпадающих с нынешним каноном за исключением Апокалипсиса. Вероятно, список прибавили после 363 г.

Самый знаменитый богослов IV столетия, Афанасий Александрийский (296-373), вероятно, получил образование в огласи-тельном училище родного города. Как диакон и секретарь епископа Александра, он участвовал в Никейском соборе (325 г.), где приобрел известность своей полемикой с арианами. Афанасий стал преемником Александра на епископской кафедре в 328 г. Из того, что нам известно, он был первым клириком, который воспользовался своим положением главы большой и важной епархии для того, чтобы разобраться с проблемой библейского канона.

Епископы Александрии по древнему обычаю обращались ежегодно сразу после Богоявления с так называемым Праздничным посланием к церквам и монастырям Египта, находившимся в их ведении, сообщая о дне Пасхи и начале Великого Поста. Тем самым это ежегодное послание устанавливало все даты христианских праздников на год. Принимая во внимание репутацию александрийских ученых, которые питали пристрастие к астрономическим вычислениям, можно не удивляться, что остальные части христианской Церкви стали опираться на это сообщение из Египта. Западная Церковь узнавала его от римского епископа, а Сирийская — от епископа Антиохии.

Естественно, такое послание давало возможность обсуждать и другие вопросы, кро-

41

ме дня Пасхи. С 329 г. Афанасий Александрийский написал 45 посланий, из которых особенно важно 39-е (367 г.), поскольку оно содержит список канонических книг Ветхого и Нового Заветов. Только 27 книг, составляющих современный Новый Завет, считаются каноническими; они расположены в такой последовательности: Евангелия, Деяния, семь Соборных посланий, Послания Павла (с Посланием к Евреям, вставленным между 2-м к Фессалоникийцам и 1-м к Тимофею) и Апокалипсис Иоанна. «Это, — говорит Афанасий, — источники спасения, и те, кто жаждет, насытятся словами жизни. Только в них возвещено божественное учение. Никто да не прибавляет к ним ничего и ничего не убавляет».

Итак, в 367 г. впервые отмечено, что объявленный канон Нового Завета в точности совпадает с теми 27 книгами, которые и теперь признаны каноническими. Однако не каждый был готов принять точку зрения александрийского епископа. Например, видный богослов и современник Афанасия Александрийского Григорий Назианзин (389) к концу своей жизни составил в стихотворной форме каталог библейских книг. Он располагает Соборные послания после Павловых и опускает Апокалипсис.

Другой список библейских книг, тоже в стихах, относится приблизительно к тому же времени. Он включен в поэму, которую приписывают Амфилохию Иконийскому. Касаясь перечня книг Нового Завета, он сообщает о недавних спорах по поводу Послания к Евреям, Соборных посланий и Апокалипсиса. Он не только говорит о чужих сомнениях, но и сам отвергает 2-е Послание Петра, 2-е и 3-е Иоанна и Иуды и почти наверняка — Апокалипсис. Усомнившись в праве некоторых книг быть включенными в Св. Писание, автор заканчивает невероятными словами:

«Это, возможно, самый надежный канон бо-годухновенных писаний». Мы видим, что у епископа из Малой Азии, друга двоих Григориев и Василия, нет четкого представления о точном объеме канона.

Другой прославленный учитель, более полувека возглавлявший Александрийскую катехизическую школу, — Дидим Слепец (398). Несмотря на то что он был мирянином и лишился зрения в четырехлетнем воз

расте, он заучил большие части Св. Писания, а потом надиктовывал секретарям многочисленные экзегетические труды. Цитаты в его произведениях извлечены практически из всех новозаветных книг, за исключением Послания к Филимону (возможно, из-за его краткости), и 2-го и 3-го Иоанна. О том, что в Александрийской церкви второй половины IV в. еще существовали колебания относительно границ новозаветного канона, говорит не только отсутствие упоминаний об этих Посланиях, но и то, что Дидим эпизодически цитирует книги мужей апостольских как имеющие авторитет Св. Писания.

Епифаний, епископ Саламийский, с Кипра (403), в своем «Панарионе»(Аптечный ящик), (374-377 гг.), где он предлагает противоядие всех ересей, приводит перечень книг Св. Писания. Он называет Апокалипсис частью Св. Писания, но в то же время включает в Писание книги Премудрости Соломона и Премудрости Иисуса сына Сирахова.

Иоанн Златоуст (347^07) первьм дал Библии ее нынешнее название, т.е. «Книги». Среди 11 с небольшим тысяч цитат из Нового Завета у него нет ни одной из 2-го Послания Петра, 2-го и 3-го Иоанна, Иуды и Апокалипсиса. Его канон Нового Завета совпадает с версией Пешитто, имевшей хождение в Антиохии в его время, но в то же время он обращается со словом увещевания к тем, которые не признают каноническими все Писания, кроме общепризнанных 22-х.

Феодор, епископ Мопсуэстийский из Ки-ликии (428), тоже был представителем анти-охийской богословской школы. Из наличного материала нельзя понять, какова его позиция в отношении Соборных посланий. Возможно, он отвергал их.

Феодорит Киррский (393^66), также представитель антиохийской школы, став епископом, начал изымать из обихода Диа-тессарон Татиана, заменяя его каноническими Евангелиями. В отношении канона Нового Завета он, как и Златоуст, не пользуется малыми Соборными посланиями и Апокалипсисом.

Полный канон мы находим у Григория Богослова и Кирилла Иерусалимского, которые признают все 27 книг, содержимых Церковью.

42

Закрытие канона на Западе

В Римской церкви сознание необходимости строго очертить рамки канона было, в общем, сильнее, чем у греков. Здесь меньше, чем в Греческой церкви, чувствовали духовную значимость тех книг, которые признаны, и потому часто утверждали, что те книги, которые отвергаются, не имеют никакой духовной ценности. В поисках верховного авторитета Запад гораздо сильнее стремился достичь бескомпромиссного выбора между «да» и «нет». Поэтому классификации вроде той, которую составил Ориген или тем более Ев-севий, здесь просто невозможны.

Существуют два латинских списка книг Ветхого и Нового Заветов, хотя место и время их происхождения остаются неопределенными. Кто-то вставил в двуязычную рукопись Посланий Павла, известную как Кларомонтанский кодекс, относящийся к VI в., текст более древнего списка библейских книг, поместив его между Посланиями к Филимону и к Евреям. Список названий неизвестный составитель дополнил стихомет-рическими данными, т.е. сообщил о количестве строк в каждой книге.

У этого списка есть несколько особенностей. Евангелия расположены в таком порядке: Матфей, Иоанн, Марк, Лука. За ними следуют Послания Павла в необычной последовательности: к Римлянам, 1-е и 2-е к Коринфянам, к Галатам, к Ефесянам, 1-е и 2-е к Тимофею, к Титу, к Колоссянам и к Филимону. Отсутствие Послания к Филиппийцам, 1-го и 2-го к Фессалоникийцам и к Евреям можно, вероятно, объяснить ошибкой переписчика. То, что переписчик не был слишком внимателен, видно по тому, что он продолжает этот список 1-ми 2-м Посланием Петра, Посланием Иакова, 1-м, 2-м и 3-м Иоанна и Иуды. Завершают список Послание Варнавы, Апокалипсис Иоанна, Деяния Апостолов, Пастырь, Деяния Павла и Апокалипсис Петра. Показательно, что четыре из этих названий подчеркнуты горизонтальной чертой — Послание Варнавы, Пастырь, Деяния Павла и Апокалипсис Петра. Похоже на то, что эти линии должны отделить перечисленные названия от заглавий других книг, за которыми признавалось значение авторитета.

Греческий оригинал этого канона был составлен в Александрии или в соседнем ре

гионе около 300 г., поскольку по содержанию он занимает промежуточное в истории развития канона место, располагаясь между Климентом Александрийским и Оригеном, с одной стороны, Евсевием Кесарийским и Афанасием Александрийским — с другой. Свидетельствует он о влиянии Востока, которое пробивало себе дорогу на Запад.

Другой латинский список библейских книг происходит, вероятно, из Северной Африки и относится к началу второй половины IV в. (ок. 360 г.). Он интересен тем, что свидетельствует о конфликте между двумя мнениями об объеме канона. Порядок следования Евангелий и нескольких других книг также необычен. Евангелия располагаются так: Матфей, Марк, Иоанн и Лука, вслед за ними упоминаются 13 Посланий Павла, Деяния Апостолов и Апокалипсис. Список завершается таинственными строками:

Три послания Иоанна 350 строк

только одна

Два послания Петра 300 строк

только одна

Очевидно, составитель переписал первую и третью строки из более древнего источника, а сам считал, что к Писанию можно относить только 1 -е Иоанна и 1 -е Петра, потому добавил в каждом случае слова «только одна», поскольку он не мог точно знать, какое количество строк нужно вычесть, чтобы опустить 2-е и 3-е Иоанна и 2-е Петра.

Иларий, епископ Пиктавийский (совр. Пуатье) (368), которого часто называли Афанасием Запада, в противоположность мнению латинских писателей приписывает Послание к Евреям ап. Павлу и цитирует его как Св. Писание. Первым из западных Отцов он поступает так же и с Посланием Иакова.

Люцифер Каларийский с Сардинии (370) цитировал большинство книг Нового Завета, включая Послание к Евреям и Послание Иуды. Филистер, епископ Брешии (397) в своей «Книге о ересях» приводит список канона, состоящий из Евангелий, 13 Посланий Павла, семи Соборных посланий, обходя молчанием Послание к Евреям и даже Апокалипсис, хотя в других местах признает Апокалипсис книгой апостольского проис-

43

хождения, а Послание к Евреям приписывает ал. Павлу.

Тиранний Руфин родился около 345 г. в маленьком северном итальянском городке Конкордия, в северной точке Адриатики. Сын родителей-христиан, он был юношей послан в Рим, чтобы завершить образование. Позднее он несколько лет учился в v Александрии под руководством Дидима Слепца. Несмотря на то, что Руфин сам был оригинальным писателем, он больше всего интересен как переводчик греческих богословских трудов на латынь в то время, когда знание греческого на Западе стало исчезать.

-^ В своих «Разъяснениях Апостольского символа веры» он дает список канонических книг Ветхого и Нового Заветов, который практически точно воспроизводит список Афанасия. Здесь важно отметить, что Соборные послания следуют за Павловыми (в противоположность версии Афанасия и обычаю Греческой церкви), а сами начинаются с Посланий Петра. Последними располагаются Послания Иоанна, а не Иуды, чтобы поставить их рядом с Апокалипсисом.

\ Иероним Блаженный родился около 346 г. в христианской семье в Стридоне, в провинции Далмация. В двенадцать лет он переехал в Рим, где изучал греческий, латынь, риторику и философию под руководством

, знаменитого Элия Доната. Крестился Иероним в девятнадцать лет. Он путешествовал в Галлию, а позднее на Восток, где какое-то время жил аскетом в пустыне близ Халки. В

а 373 г., после жестокой болезни, он решает посвятить себя изучению Св. Писания. Рукоположенный во пресвитеры в Антиохии (379 г.), он какое-то время провел в Риме, а затем, с 386 г. до смерти, жил в Вифлееме.

Нас в первую очередь интересует его редакция (Вульгата) конкурирующих латинских переводов Нового Завета. Ее евангель-

• ский раздел Иероним в 384 г. послал папе 'Дамасу. Новый Завет Иеронима содержит те книги, которыми мы пользуемся сейчас. Его все шире воспринимали как главную латинскую версию, и книги, которые содержались в нем, стали повсеместно принятыми священными книгами Западной церкви.

< Иероним рассуждает о спорных книгах, Послании к Евреям и Апокалипсисе, в письме к Клаудиену Постуму Дардану: «Посла

ние, называемое «к Евреям», признают писанием Павла не только церкви на Востоке, но и все грекоязычные писатели до наших дней, хотя многие считают, что оно принадлежит Варнаве или Клименту. Не так важно, кто его автор, если оно написано церковным деятелем и читается на богослужении в церкви. Латиняне не числят его среди канонических писаний, но греки не принимают Апокалипсис Иоанна. Мы же признаем обе эти книги, в чем поступаем не по обычаям сегодняшнего дня, а следуем древним писателям, многие из которых ими пользовались, причем не так, как апокрифами или даже мирскими книгами, но как каноническими и церковными».

Августин Блаженный родился в Тагасте, в Нумидии, в 354 г. Отец его был язычником, мать — праведной христианкой. После беспутной юности и полуязыческой молодости Августин подпал под влияние Амвросия, епископа Медиоланского (Миланского), и крестился накануне Пасхи 387 г. Вернувшись в Африку убежденным христианином, он в 395 г. стал помощником Валерия, епископа Гиппона. Он имел огромное влияние на Западную церковь.

Трактат Августина «О христианском учении» в четырех книгах — его главный труд по библеистике. Он помещает там наш теперешний список книг Нового Завета (хотя Послание Иакова располагает в конце Соборных посланий, ставя тем самым Петра на первое место).

Великие споры многих поколений богословов практически закончились; но кто-то должен был во всеуслышание сказать, что это так. И вот Августин, пользуясь своим влиянием, добился признания 27 книг на трех местных Соборах: в 393 г. — в Гиппо-не, в 397 г. — в Карфагене и в 419 г. — снова в Карфагене. Определение канона открывается прямым и недвусмысленным указанием: «Кроме канонических Писаний ничего не должно читаться в церкви под именем божественного Писания». Затем следует список канонических книг. Книги Нового Завета располагаются в следующем порядке:

Евангелия, Деяния, Послания Павла, 1-е и 2-е Петра, 1-е, 2-е и 3-е Иоанна, Послание Иакова, Иуды, Апокалипсис. Единственное отличие постановлений Соборов 393 и 397 гг.

44

от варианта 419 г. состоит в ином звучании одной фразы. В первом случае — «Тринадцать Посланий Павла и его же Послание к Евреям», а во втором — «Четырнадцать Посланий Павла».

В заключение следует отметить, что впоследствии, в Средние века в Западной Церкви был принят латинский текст Нового Завета в той форме, в которой он достался от Иеронима Блаженного. Канон очень редко обсуждали — однако мы видим и некоторую гибкость в отношении границ Нового Завета. Об этом свидетельствует то, что Послание Павла к Лаодикийцам есть в более чем 100 рукописях латинской Вульгаты, а также в старых альбигойских, богемских, английских и фламандских манускриптах. В течение более чем девяти веков это поддельное послание томилось на пороге священного канона, не будучи ни окончательно принято, ни категорически исключено. Только на Флорентийском соборе (1439-1443) Римский престол высказал однозначное суждение о каноне Св. Писания. В списке из 27 канонических книг Нового Завета это послание даже не упоминается.

Во времена Ренессанса и Реформации всплыли давние неясности, касающиеся достоверности некоторых книг Нового Завета. Дискутировалась достоверность Послания к Евреям, Посланий Иакова, Иуды, 2-го и 3-го Посланий Иоанна, 2-го Послания Петра, Апокалипсиса. Так, Мартин Лютер невысоко ценил Послания к Евреям, Иакова, Иуды и Апокалипсис. Он различал три типа книг Нового Завета. К первому он относил Евангелие от Иоанна, его 1-е Послание, Послания Павла, особенно к Римлянам, Галатам и Ефесянам, 1-е Петра. Вторую группу составляли синоптические Евангелия, остальные Послания Павла, Деяния, 2-е Петра и 2-е и 3-е Иоанна. В третью входили уже названные четыре книги. Следуя Лю-теровой классификации, некоторые другие деятели Реформации выступили с похожими оценками и даже объявляли какие-то книги Нового Завета «второканонически-ми» и «апокрифами».

Разрушительное влияние таких взглядов на Писание побудило папу Павла III созвать

Тридентский собор (1545-1546), чтобы выяснить, нужны ли Католической Церкви нравственные или административные реформы. Собор издал указ, в котором впервые в истории Церкви вопрос о содержании Библии превратился в предмет вероисповедания: «Святой вселенский и всецерковный собор в Триденте, следуя примеру Св. Отцов, признает и почитает все книги Ветхого и Нового Заветов, а также, с равной степенью приверженности и почтения, и предания, которые хранят веру и дела. Если же кто-нибудь не принимает этих книг в их полноте, со всеми их частями6, как они читаются в Католической церкви и как представлены в древней латинской Вульгате, не признавая их священными и каноническими, а также сознательно отвергает вышеозначенные предания, да будет анафема».