37 К. Маркс и ф. Энгельс. Сочинения, т. 4, стр. 44.

32

Речи и статьи Огюста Бланки представляют собой образцы вдохновенного ораторского красноречия и страстной, образной художественной прозы. Белинский писал об «Истории десяти лет» Луи Блана, что «это памфлет, а не история» 38. Большой успех у некоторой части рабочих имела изложенная в форме романа утопия крупнейшего теоретика «мирного» коммунизма 1840-х годов Этьена Кабэ «Путешествие в Икарию».

С другой стороны, не только рядовые литераторы республиканского и социалистического направления, но и крупнейшие писатели эпохи — Бальзак, Жорж Санд, Эжен Сю и др., откликаясь на овладевшую прогрессивной общественной мыслью современности «идею нового миропорядка», широко используют публицистические приемы для разработки утопических социальных теорий и критики капиталистического общества в границах художественного произведения.

Республиканская и социалистическая печать 30—40-х годов уделяла много внимания вопросам литературной критики и теоретической эстетики, рассматривая их как один из ответственных участков борьбы лагеря демократии против вредного влияния идеологии господствующих классов на массы. Периодические органы различных республиканских фракций: «Трибюн», «Насьональ», «Реформ», «Реформатор», «Ревю репюбликен», «Карикатюр», «Шаривари», «Корсэр» и др., сен-симонистский «Глоб», фурьеристские «Фаланж» и «Фаланстер», издававшийся при участии Жорж Санд журнал «Ревю эндепандант», — асходясь в понимании частных вопросов художественного метода и социально-политической идеологии прогрессивной литературы, были согласны между собой в оценке ее основных общественно-воспитательных задач. Развивая эстетические традиции Просвещения и Французской революции XVIII в., теоретики демократического лагеря времен Июльской монархии отстаивали единые принципы литературы, направленной на критику пороков буржуазного общества, выполнявшей высокую социально-педагогическую миссию служения народу.

Раскаленная атмосфера политической и умственной жизни Франции 1830—1840-х годов внесла в творчество демократических писателей эпохи крайнюю напряженность мысли, социальную глубину, политическую страстность, чувство ответственности за народ и его будущее. Это отчетливо ощущал Герцен, писавший о лучших французских книгах, вышедших вскоре после 1830 года: «Они, при всех недостатках, сильно будили мысль и крестили огнем и духом юные сердца. В романах и повестях, в поэмах и песнях того времени, с ведома писателя или нет, везде сильно билась социальная артерия, везде обличались общественные раны, везде слышался стон сгнетенных голодом, невинных каторжников работы»39. Салтыков-

38 В. Г. Белинский. Полное собр. Соч., т. XII. М., 1956, стр. 323.

39 А. И. Герцен. Собр. Соч., т. VIII, 1956, стр. 327.

33

Щедрин, резко критикуя явления французской реакционно-буржуазной литературы второй половины XIX в., противопоставлял им идейную, героическую беллетристику 40-х годов, которая, по его словам, зажигала сердца и волновала умы. На остроту политических идей, свойственную передовым писателям Франции рассматриваемого периода, постоянно указывают советские литературоведы, а также передовые ученые Запада. В этом плане написана, например, статья известного чешского исследователя французской литературы XIX столетия Яна Фишера «Политика и поэзия» 40.

Уже в последние годы Реставрации волна народного возмущения против реакционного правительства Карла Х и засилия иезуитов увлекла многих талантливых выходцев из низов на путь использования прессы и литературы в целях политической борьбы. Однако республиканцы 20-х годов еще следовали за либеральной буржуазией, не шли дальше борьбы с дворянско-клерикальной реакцией и пропаганды свержения Бурбонов.

Источники новых идей французской демократической литература времен Июльской монархии следует искать прежде всего в историческом опыте начала 30-х годов. Содержание этого опыта в немногих, насыщенных острой обличительной мыслью словах вскрыл на республиканском процессе 1832 г. «герой Июля», обвиняемый Огюст Бланки. «В те дни, — говорил Бланки об Июльской революции, — когда мы, опьяненные и оглушенные своей победой, с сердцем, переполненным счастьем, блуждали с ружьем на плече по разрытым мостовым улиц, по их баррикадам, мечтая о том, как побледнеют короли и как обрадуются народы, когда до их ушей долетит далекий шум нашей марсельезы, — кто бы мог предвидеть, что столько радости и славы превратится в траур! Кто мог подумать при виде этих могучих, рослых рабочих, рубища которых взапуски лизали вылезшие из погребов трясущиеся от страха буржуа, без конца рассказывавшие со слезами восторга о бескорыстии и храбрости рабочих, — . кто бы мог подумать, что эти рабочие будут умирать в нищете на той самой мостовой, которую они завоевали, и что их почитатели будут называть их язвой общества» 40.

Разрыв авангарда французской демократии с либеральной буржуазией и начавшееся после 1830 года сближение мелкобуржуазных демократов с «солдатами социализма» — еволюционными рабочими — ало живительным источником развития передовых социально-политических идей и новых художественных исканий в литературе.

Проблематика прогрессивной французской литературы обогащается в годы Июльской монархии актуальным содержанием современной общественной борьбы. Так же как теоретическая мысль французской демократии, передовая литература 1830—1840-х годов остро реагирует на социально-исторический смысл результатов июльского переворота.