63 См. Louis Chevalier. Classes laborieuses et classes dangereuses a Paris pendant la premiere moitie du XIX-e siecle. P., Plon, 1958

52

В социально-романтической литературе 30—40-х годов звучали и более воинствующие мотивы. Особое внимание демократических авторов привлекло первое вооруженное восстание рабочих и республиканской интеллигенции Парижа против монархии Луи-Филиппа, имевшее место 5-6 июня 1832 г. и представлявшее собой одну из важнейших дат французского революционного движения 30—40-х годов. Лучшими из прозаических произведений об Июньском восстании 1832 г. явился роман Рей-Дюссюэйля «Монастырь Сен-Мерри» 64.

В 1832 г. Рей-Дюссюэйль, по-видимому, принадлежал к наиболее левым республиканским группировкам, сближавшимся с рабочей массой. Его «Монастырь Сен-Мерри» — одно из произведений подлинно революционного романтизма во французской литературе первой половины XIX в. Роман не лишен идейных и поэтических недостатков. Читателя наших дней в нем шокируют наивно-романтические и мелодраматические штампы в духе литературы «кошмаров и ужасов» (1-я глава: мистические предчувствия художника Шарля, который должен был венчаться с кроткой Люсилью 6 июня 1832 г. в церкви Сен-Мерри; заключительная глава: сцены сумасшествия Люсили и самоубийство Шарля в морге). Автор не сумел по-настоящему показать ни всего размаха июньского восстания, ни его исторического значения. Смутно, нечетко переданы политические настроения инсургентов. Но Рей-Дюссюэйлю удалось основное: передать высокий пафос героической борьбы горсточки защитников баррикады у монастыря Сен-Мерри против 60-тысячной армии правительства и показать французский пролетариат как главную революционную силу восстания. Большой интерес представляет основная идейная коллизия романа, умно и глубоко развернутая автором: показ отношения к революционному движению 30-х годов рабочего Жюльена и мелкобуржуазного демократа Шарля, а также мужественная и оптимистическая концовка произведения. Большинство романтических авторов, писавших о революционных восстаниях тех лет, воспевая героизм народа, все же приходило к выводу о бесцельной жертвенности борьбы. Несмотря на трагическую развязку, Рей-Дюссюэйль превратил свой роман в апофеоз красоты и величия народного духа, раскрывающихся в момент освободительного подвига.

64 М. Rey-Dussueil. Le Cloltre Saint-Mery. P., A. Dupont, 1832. Во французских источниках встречаются два написания названия Сен-Мерри. То, которое употребляет Рей-Дюссюэйль, и употребленное нами выше. Второе (Saint-Merri) является более распространенным. Оно фигурирует в географических и исторических описаниях Паоижа XIX в. и постоянно употребляется во французских изданиях нашего времени.

53

Рабочий Жюльен и его сын, погибший при обороне Сен-Мерри, командир баррикады — знаменитый республиканский деятель — и другие, безвестные ее защитники, раненый, молча переносящий в церковном подвале ужасную ампутацию, чтобы стоном не выдать товарищей стерегущему за стеной врагу, — все эти люди, сознающие свою обреченность, ни на мгновенье не теряют мужества и боевого энтузиазма. Побежденные, физически уничтоженные, они остаются неумирающим образцом для следующих поколений народных революционеров.

Смело, новаторски для того времени ставит Рей-Дюссюэйль проблему искусства. Участие в народном восстании помогло Шарлю найти себя как художника и гражданина.

В годы Июльской монархии демократический романтизм, обогащенный новыми общественно-прогрессивными задачами, одержал полную идейную и художественную победу над дворянской традицией этого направления. Однако романтизм как метод искусства уже не мог занимать теперь главенствующего положения в литературном процессе.

4

Причины спада прогрессивного романтизма и развития реалистического искусства. Реализм — ведущее направление литературы французской демократии в период между революциями 1830 и 1848 гг. Основные особенности художественного метода критического реализма и его поэтики

Степень идейных и художественных взлетов демократического романтизма определялась степенью сближения писателей-романтиков с живой исторической правдой освободительной борьбы современности, их прорывами от утопического к революционному мышлению. Не случайно Жорж Санд особенно сильна в созданном под влиянием бланкистского восстания 1839 г. романе «Орас» (1841), «великом произведении, вполне художественном и глубоком по значению» (Герцен). Такие вещи, как написанный пером прославленной романистки «Орас» и «Монастырь Сен-Мерри» малоизвестного республиканского писателя, в прогрессивной истории литературы сближаются содержащейся в них предельно высокой для французского демократического романтизма революционной идеей. Жорж Санд и Рей-Дюссюэйлю удалось здесь разорвать два наиболее крепких звена, ограничивающих мысль романтиков-утопистов: «доброе мечтание» о возможности замены революционного пути мирным разрешением социальных конфликтов и иллюзорную веру в бунтарей-индивидуалистов, не связанных с народной массой. Образы Поля Арсена («Орас»), Жюльена и Шарля («Монастырь Сен-Мерри») и показанные в обоих романах революционные события не только полностью дегероизировали шатобриановского Ренэ, но и наносили решительный удар героям-одиночкам Гюго и его общественно-преобразовательной мечте-утопии. Революционная романтика нашла во французской литературе прекрасное выражение в творчестве Эжезиппа Моро и других поэтов-рабочих.

54

Однако значение французского демократического романтизма в целом, как и значение утопического социализма, неизбежно падало в исторических условиях, характерных для буржуазной монархии Луи-Филиппа. «По мере того как развивается и принимает все более определенные формы борьба классов, это фантастическое стремление возвыситься над ней, это преодоление ее фантастическим путем лишается всякого практического смысла и всякого теоретического оправдания» 65, — исали Маркс и Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии» об утопическом социализме. Эти слова полностью применимы к истории французского демократического романтизма.

В 30—40-х годах XIX в. во Франции не было еще признанной реалистической школы в литературе, не существовало, по сути, самого термина «реализм» в применении к искусству. Но в стране сложились все предпосылки для развития реализма как наиболее сильного поэтического способа воздействия на действительность. Быстрый рост противоречий между народными массами Франции и победившей буржуазией в 1830—1840-е годы привел к созданию недостаточно сплоченного, но большого и воинствующего лагеря демократической оппозиции, широко использовавшего в борьбе с «династией денег» средства передового искусства. Круг романтических идей и образов, сыгравших немалую роль в идеологической полемике демократии против дворянско-буржуазной верхушки 20-х годов, не мог полностью удовлетворить потребностей освободительной борьбы в обстановке буржуазной монархии. Поэтика романтиков-демократов, в силу исторических обстоятельств, исходившая прежде всего из пафоса «разлада с действительностью», не располагала ни достаточными познавательными средствами для анализа противоречий буржуазного общества, ни достаточной ясностью образной мысли.

Характерным явлением культурной жизни лагеря французской демократии 30—40-х годов была все усиливавшаяся полемика левореспубликанской и рабочей печати против романтиков-утопистов, поддерживаемых критиками сен-симонистами и фурьеристами. Общественно-прогрессивное значение искусства Гюго, Жорж Санд, Эжена Сю и др. было несомненным. Однако средневековая тематика театра Гюго и А. Дюма, их стоявшие вне конкретной народной среды бунтари-одиночки Трибюле, Эрнани, Антони и т. п., усложненность и экзотичность романтического стиля вызывали принципиальные возражения революционно-демократической прессы, выступавшей от лица широкой народной аудитории. Характерно, что Бальзак в период сближения с лагерем левореспубликанского искусства (1830—1832 гг.), безжалостно высмеивая искусственность и ложную приподнятость литературы «неистового романтизма», «понятной лишь десяти человекам из народа», многие из этих упреков в своей рецензии на «Эрнани» переадресовал Гюго.