71 М. Горький. Несобранные литературно-критические статьи. М., Гослитиздат, l941, стр. 490.

72 Там же, стр. 489

65

Споры вокруг проблемы жанровых границ и жанровых законов очерка, которые снова вспыхнули в последние годы в нашем литературоведении 73, несомненно, способствуют более точному установлению очерковой специфики, но вместе с тем предостерегают от слишком прямолинейного и узкого ее понимания. Тематическая универсальность и злободневность очерка, его ориентация на различные читательские аудитории и его связи с различными видами публикаций (отдельные издания очерков, очерки в газете, журнале, альманахе и т. п.) требуют необычайной гибкости жанровых форм, преднамеренного многообразия изобразительных средств, которые едва ли могут быть полностью учтены даже в пределах литературы советского периода. Говорить об "обязательных" признаках очерка в применении к литературам различных стран, эпох и классов тем более не приходится,

Жанровое своеобразие французского демократического очерка межреволюционного периода 1830—1848 гг. определялось национально-историческими условиями его развития и может быть раскрыто только в процессе конкретного анализа его наиболее типических образцов.

Передовой очерк 30—40-х годов развивался в напряженных условиях идеологической борьбы, характеризовавших общественно-политическую и литературную жизнь Франции этого периода. Очеркистам прогрессивного лагеря приходилось бороться с чрезвычайно активным буржуазно-либеральным течением очерка, опиравшимся на поддержку властей и настойчиво оспаривавшим у лагеря демократии приоритет в этом массовом, популярном у широкого читателя жанре. Создававшийся преимущественно силами литературных представителей мелкобуржуазной демократии, прогрессивный фронт очерка 1830—1848 гг. также не мог быть вполне монолитным и явственно отражал всю сложность и противоречивость настроений этого общественного слоя в обстановке Июльской монархии. Однако изучение обширного наследия очеркистов 30—40-х годов позволяет говорить о наличии в то время более или менее единого, сплоченного общностью идейных и эстетических задач активно демократического направления во французском очерке.

Уже по своей жанровой природе передовой очерк как литературный вид, ориентировавшийся на показ живых, актуальных явлений действительности, входил в сферу французской реалистической литературы 30—40-х годов и являлся одним из действенных факторов ее развития.

73 См. В. Росляков. Советский послевоенный очерк. М., 1956; Евгения Журбина. Искусство очерка. М., "Советский писатель", 1957; Г. Ленобль, В. Канторович. Проблемы очерка. "Вопросы литературы", 1958, № 1; "Об очерке". МГУ, 1958; В. Канторович. Заметки писателя о современном очерке. М., "Советский писатель" 1962; А. Шумский. М. Горький и советский очерк. М., "Советский писатель", 1962, и др.

66

Обе основные тенденции критического реализма Июльской монархии — атирико-политическая и бытописательно-обличительная — нашли в очерке яркое и последовательное воплощение.

Реалистический очерк 1830—1848 гг. тесно связан с демократической национальной традицией этого жанра. Коснемся важнейших этапов развития названной традиции.

Жанр нравоописательного и сатирического очерка четко сформировался во Франции уже XVII—XVIII вв. и в национальной литературной традиции до 1830-х годов наиболее крупных представителей нашел в Лабрюйере (1645—1696), Лесаже (1668—1747), Мерсье (1740—1814), Ретифе де ла Бретонне (1734—1806) и Этьене Жуй (1764—1846). (Говоря о традиции реалистического очерка во французской литературе XVII—XVIII и начала XIX вв., мы ссылаемся только на наиболее крупных представителей этого жанра, в которых видели своих предшественников и учителей передовые очеркисты 30—40-х годов XIX в.)

Представитель "третьего сословия" второй половины XVII столетия Жан де Лабрюйер выступил в литературе в последнее двадцатилетие века, характеризовавшееся разложением абсолютной монархии и рядом народных восстаний. Книга Лабрюйера "Характеры или нравы этого века" (1688) — острый памфлет на абсолютистскую Францию конца царствования Людовика XIV - "короля-солнца" - была ответом писателя-демократа на современную общественную трагедию и своеобразной попыткой анализа социальных отношений. Созданная Лабрюйером огромная галерея типологических портретов рисует с совершенно конкретной, социально-исторической детализацией образы вельмож, банкиров, куртизанок, монахов, буржуа, честолюбцев, скупцов, ханжей, лицемеров — едставителей французского общества эпохи Людовика XIV. Оставаясь сторонником просвещенного абсолютизма, Лабрюйер, тем не менее, с помощью своих сатирических характеров резко критиковал коррупцию современной юстиции, продажность администрации, развращенность знати, разоблачал неравенство сословий и показывал бедственное положение народа. Поразившее в свое время Пушкина описание французского крестьянства в книге Лабрюйера до сих пор не утратило своей страшной обличительной силы. В разделе "О человеке" под заголовком "Крестьяне" Лабрюйер приводит такую потрясающую по внутренней силе негодования, по предельной лаконичности и напряженности словесного выражения характеристику: "Можно видеть иногда рассеянных на полях полудиких существ мужского и женского пола, черных, с мертвенным цветом кожи, обугленных солнцем, согбенных над землей, которую они роют и перерывают с непобедимым упрямством; они обладают даром членораздельной речи и, когда выпрямляются, обнаруживают человеческий облик, и в самом деле оказывается, что это — люди.

67

На ночь они удаляются в логова, где утоляют свой голод черным хлебом, водой и кореньями; они освобождают других людей от необходимости сеять, пахать и собирать жатву, чтобы жить, и заслуживают поэтому право не оставаться совсем без хлеба, который они посеяли" 74.

Портреты-типы Лабрюйера основаны на четко-продуманной, философски-новаторской методологии. Используя, по-видимому, лучшую сторону учения Декарта, его физиологию и психофизиологию, на материалистический смысл которых в наше время указывал И. П. Павлов, Лабрюйер рассматривает характеры людей как результат влияния социально-исторической среды. Не углубляясь в психологические детали, он видит свою задачу в описании основных моральных качеств, отличающих представителей различных общественных групп Франции конца XVII в., и подчеркивает при этом свою оценку формирующей эти качества среды. Таким образом описание "характеров" служит Лабрюйеру в конечном счете средством для классификации современных общественных отношений и суда над абсолютистским обществом. Большое внимание уделяет автор "Характеров" показу "внешней физиономии" человека, т. е. проявлению его социально-психологического и морального облика в наружности и общественном поведении. Образам Лабрюйера недостает полноты, всесторонности и силы типизации, достигнутых лучшими реалистами XIX в, Однако точность наблюдений, верность многих обобщений, острота и меткость критических оценок, блестящее мастерство краткой реалистической характеристики выделили его книгу среди множества работ других писателей моралистов XVII столетия. Еще при жизни Лабрюйера "Характеры" вышли в девяти, непрерывно дополнявшихся автором изданиях. Его труд оказал значительное влияние на литературу французского Просвещения, был хорошо известен Бальзаку и очеркистам 30—40-х годов.

Одним из своих предшественников передовые очеркисты Июльской монархии считали также Ален-Рене Лесажа, как крупнейшего французского бытописателя и автора "Хромого беса" (1707) — воеобразной серии новеллистических очерков, разоблачавших абсолютистскую Францию первой половины XVIII столетия.

Заслуги Лабрюйера и Лесажа как бытописателей и обличителей верхушки французского общества XVII—XVIIII вв.— неоспоримы. Но ни один из них не принадлежал к авангарду современной демократической мысли. Самые смелые идеи Лабрюйера никогда не становились лозунгами борьбы и были бесконечно далеки от народно-революционной, атеистической и коммунистической программы Мелье. Наиболее положительный, "демократический" герой Лесажа — Жиль Блас, по словам Маркса, в самых разнообразных своих приключениях остается всегда слугой и рассматривает все с точки зрения слуги.