2. Анализ ситуаций

Любая сложная система имеет по крайней мере три параметра: объем, сложность – связи, скорость прохождения информации или протекания процесса. Последний параметр выводит на то, что, собственно, и называется ситуацией. Ситуации для наблюдателя представляются настолько различными, насколько хватает воображения у наблюдателя. Но все же можно их сгруппировать, что и происходит ежедневно на интуитивном уровне. Группировка ситуаций представляет собой результат некоторой общей функции, выполняемой этими ситуациями в опыте наблюдателя. Объединенные ситуации приобретают некоторую логику событий, неочевидное единство, для опыта наблюдателя они становятся одной линией развития, одной вещью, хотя и сложной вследствие ее разложимости на множество событий или на соподчиненные ситуации. Соподчиненные группы в этом случае также оказываются сложными единицами, каждая из которых принадлежит к той же самой линии развития, что и общая группа. Эта характеристика, а именно разложимость на группы, обладающие аналогичным типом бытия, дает общее понятие протяженности.

Общей функцией, присущей любой группе реальных ситуаций, является функция взаимной имманентности и подобия. Если использовать идеи Платона, то можно сказать, что эта функция принадлежит общему Вместилищу. Если группа рассматривается только с точки зрения этого базисного свойства, то, будучи понята как пример взаимосвязи, группа образует цепь развития. Термин "цепь" не предполагает упорядоченности какого-либо типа и не говорит о регулярности, охватывающей все ситуации и отличной от всеобщей неизбежности самоподобия. Однако стремление вселенной к интенсивности и разнообразию фактически порождает стадии и эпохи с различными типами порядка, доминирующими в соподчиненных связях, переплетенных одна с другой. Цепь может распространяться и в пространстве, и во времени. Иными словами, она может охватывать множества одновременных событий и может включать в себя ситуации, принадлежащие прошлому и будущему. Если цепь носит только пространственный характер, то в нее не будут входить такие пары событий, одно из которых предшествует другому. В таком случае внутреннее подобие ситуаций цепи будет косвенным, характерным для одновременных событий. Именно по этой причине понятие внешнего доминирует в нашей интуиции пространства. Если же цепь развития носит чисто временной характер, то она не будет содержать двух одновременных событий. Такая цепь носит на себе печать причинной связи, выражающей лишь особый способ рассмотрения непосредственной имманентности прошлого в будущем.

Два события, не являющихся одновременными, являются смежными во времени, если не существует цепи развития, которая предшествует одному из событий и в то же время следует за другим. Чисто временная цепь событий будет непрерывной, если – за исключением самого раннего и самого позднего событий – каждое событие является смежным с более ранним или с более поздним событием. В этом случае связка представляет собой цельную нить временного, темпорального порядка. Первое и последнее события цепи будут, конечно, обладать лишь односторонней смежностью с событиями цепи. Подобная цепь событий характеризуется экстенсивностью и ее можно назвать родом моделирования цепи развития. Если абстрагироваться от качественных особенностей, присущих цепям событий, то можно сказать, что каждая цепь принадлежит некоторому виду этого рода.

Общество в своей совокупности состоит из цепи событий и ситуаций, которая обнаруживает определенный тип социального порядка или "участвует" в нем. Понятие "социальный порядок" можно определить следующим образом: цепь развития обладает социальным порядком, если, во-первых, существует некоторый общий элемент формы, проявляющийся в определенности каждой реальной сущности, включенной в цепь; во-вторых, этот общий элемент формы появляется у каждого элемента цепи благодаря свойству притяжения, общий элемент как бы вовлекает все другие элементы системы в общую цепь развития; в-третьих, это свойство притяжения налагает условие воспроизведения. Такая цепь развития называется социальной, а общая форма представляет собой определяющую характеристику человеческого общества.

Кроме того, общество является самоподобным, а поэтому оно есть нечто большее, чем просто множество реальных сущностей, которые обозначаются одним именем, т.е. оно включает в себя не только математическое представление порядка. Общество образуется тогда, когда общее имя можно отнести к каждому члену, который генетически происходит от других членов данного общества. Члены общества подобны потому, что вследствие их общего характера они налагают на других членов общества такие условия, которые приводят к этому подобию и даже к сходству.

Множество одновременных событий не может образовать полного общества, ибо такое множество не выполняет условия генетического происхождения. Конечно, множество одновременных элементов может принадлежать обществу. Однако общество как таковое должно содержать предшествующие и последующие элементы. Иными словами, общество должно обнаруживать особое качество устойчивости. Все реальные вещи, обладающие длительностью существования, являются обществами, а не реальными ситуациями. Общество обладает сущностным характером, т.е. сохраняет устойчивость, и в то же время ему присущи случайные свойства, которые изменяются вместе с ситуациями. Таким образом, обладая полным существованием и сохраняя свой метафизический статус, общество имеет историю, выражающую изменения его реакции на изменение ситуации. Однако актуальная ситуация не имеет такой истории, ибо никогда не изменяется. Она лишь возникает и заканчивается. Ее конец означает переход к исполнению новой метафизической функции в творческой эволюции космоса.

В основе самоподобия общества лежит самоподобие его характерной особенности и взаимная имманентность его событий. Однако нет такой цепи развития, которая лежит в основе общества, за исключением тех случаев, когда общество целиком принадлежит прошлому. Это объясняется тем, что реализованная цепь развития, на которую опирается общество, всегда добавляет к себе самой, творчески эволюционируя в будущее. Например, человек добавляет лишь еще один день к своей жизни, а Земля добавляет еще одно тысячелетие к периоду своего существования. Однако до тех пор, пока человек жив и Земля существует, нет такой определенной цепи развития ситуаций, которая в некотором неясном смысле можно было бы назвать человеком или Землей.

Хотя нет такой цепи событий, которая представляла бы общество, имеется последовательность цепей развития событий, каждая из которых является полной реализацией общества на данном этапе. Экстенсивные структуры элементов такой последовательности для некоторого данного общества могут быть различными. В таком случае в силу своего различия экстенсивные структуры не могут входить в определяющую характеристику общества. Однако экстенсивные структуры различных цепей развития, входящих в последовательность, могут совпадать или по крайней мере обладать некоторыми общими особенностями. Тогда эта общая структура или общая особенность могут быть включены в определяющую характеристику данного общества.

Простейший пример общества, в котором последовательно реализуемые цепи событий обладают общей экстенсивной структурой, мы получаем в том случае, когда каждая такая цепь развития является чисто временной и непрерывной. Такое общество на каждой стадии своей реализации состоит из множества смежных событий, расположенных в сериальном порядке. Человек, определяемый как устойчивое воспринимающее существо, представляет собой такое общество. Это определение в точности совпадает с тем, что Декарт подразумевал под мыслящей субстанцией. Декарт установил, что продолжительность есть не что иное, как последовательный ряд актов творения, осуществляемый высшим существом.

Общества, характеризующиеся тем, что их реализованные цепи развития являются чисто временными и непрерывными, называются "личностными". Любое общество этого типа можно назвать "личностью". Человек в то же время отнюдь не теряет свойства личности.

Однако человек есть нечто большее, нежели сериальная последовательность событий опыта. Существуют тела и психика животных, а в социальном опыте психика всегда связана с телом. Тело живого существа представляет собой общество, включающее громадное число ситуаций и событий, упорядоченных в пространстве и времени. Отсюда следует, что человек вовсе не является "личностью", определенной здесь. Он обладает единством более широкого общества, в котором социальная связь оказывается важнейшим фактором поведения различных частей.

Каждый живой организм есть общество, которое не является личностным. Но большинство животных, включая всех позвоночных, очевидно, обладает собственной социальной системой, управляемой "личностным" обществом. Это общество принадлежит к тому же типу, что и "человек" согласно определению личности, хотя меры ментальности в событиях главенствующего личного общества не достигают, конечно, высоты человеческой психики. Таким образом, в одном смысле собака является "личностью", но в другом смысле она не будет личностным обществом. У низших форм животных и в мире растений отсутствует главенство какого-либо личностного общего. Например, дерево можно рассматривать как демократию, т.е. систему с равноценными элементами. Поэтому живые тела нельзя в общем отождествлять с телами, в которых главенствует личность. Нет необходимой связи между жизнью и личностью. Личностное общее, или общество, должно быть живым, а живое общество не всегда бывает личностным.

Космос выстраивает многоярусную иерархию систем, которые можно заменить и словом общество. Так армейская система есть система или общество полков, полки являются обществами людей, люди –обществами или системами клеток, кровяных телец и костей вместе с главенствующим обществом или главенствующей системой личного человеческого опыта, а клетки, в свою очередь, являются системами или обществами еще более мелких физических сущностей и т.д. Все эти системы предполагают наличие окружающего их пространства социальной физической активности. Ясно, что подобное описание общества является слишком упрощенным. Понятие определяющей характеристики должно включать в себя ссылку на понятие упорядоченности. Таким образом системы различаются по своему уровню. Например, армия есть общество иного уровня, нежели полк, и то же самое справедливо для полка и отдельного человека. Природа представляет собой комплекс устойчивых объектов, функционирующих в качестве соподчиненных элементов более обширного или общего порядка пространственно-физических систем. Для нас этой большой системой будет природа. Однако существование техносферы не дает оснований отождествлять природную систему с безграничной всеобщностью реальных вещей и ситуаций.

Каждый из устойчивых объектов – стол, животное, планета – сам представляет собой подчиненную систему, включающую соподчиненные устойчивые объекты. Единственно строго личностная система или общество, о котором непосредственно свидетельствует наша интуиция, есть общество или система нашего собственного личного опыта. Мы обладаем столь же непосредственной, хотя и более неопределенной, интуицией о происхождении нашего опыта из предшествующего функционирования нашего тела и еще более неясной интуицией о происхождении нашего тела из внешнего мира.

Наше наблюдение сталкивается с разрывами в природе, которые затем устраняются при исследовании. Например, обычные физические тела становятся жидкими, а жидкости превращаются в газы. Газ же можно вновь обратить в твердое тело. Наиболее твердые из твердых тел при достижении некоторых точек оказываются текучими. Столь же трудно определить непроницаемость. Соль растворяется в воде и может быть вновь получена из нее. Газы смешиваются с жидкостями. Молекулы возникают благодаря определенному смешению атомов. Пища соединяется с телом и создает непосредственное ощущение телесной силы, особенно в случае жидких стимуляторов (алкоголь). Так непосредственный опыт непроницаемости теряет свою четкость.

Другой разрыв существует между живой и неживой природой. Однако проявления жизни можно проследить до самых границ безжизненности, и неорганическая материя продолжает функционировать в живых организмах. В несомненно живых телах координация достигает такого уровня, который позволяет проявиться некоторым функциям, скрытым в изначальных событиях. В неживой материи эти проявления гасят друг друга и их усредненный эффект оказывается незначительным. Напротив, в живых организмах имеет место координация этих внутренних функций, поэтому их суммарный эффект становится заметным.

Те проявления активности в процессе самоформирования действительных ситуаций, которые, будучи координированы, порождают живые общества, суть промежуточные ментальные действия, преобразующие начальную фазу восприятия в конечную фазу предвосхищения. И в той мере, в которой проявления ментальной спонтанности событий не гасят друг друга, а сохраняют общее направление среди изменяющихся обстоятельств, жизнь существует. Таким образом, на новые условия отвечают новые функциональные проявления, согласующиеся с устойчивой целью.

Жизнь можно охарактеризовать как ряд ситуаций, рассеянных в обществе, причем такой ряд не обязательно включает в себя все или даже большинство событий этого общества. Общий для всех элемент целенаправленности, характеризующий эти ситуации, должен рассматриваться как один элемент, детерминирующий отличительную особенность исследуемого сообщества. Ясно, что в соответствии с этим определением отдельные ситуации не могут быть названы живыми. Жизнь есть координация ментальных спонтанностей, пронизывающих события, принадлежащие обществу.

Однако, если отвлечься от жизни, высокая степень ментальности в индивидуальных событиях кажется невозможной. Личностное общество, само исполненное жизни и оказывающее доминирующее влияние на более широкое живое сообщество, является единственным типом организации, который придает ситуациям высокую степень ментальности. Таким образом, что касается ментальности, то человек как живой организм пронизан живыми системами событий более низкой степени ментальности. Однако целое координировано так, чтобы поддерживать личное живое общество или систему ситуаций высокой степени ментальности. Это личное общество и есть человек, определяемый как личность, та душа, о которой говорил Платон.

В какой мере эта душа находит поддержку своего существования вне тела – это другой вопрос. Вечная природа трансцендентного, находящегося вне времени и пространства, а в другом смысле принадлежащего человеческому времени и пространству, способна влиять на душу своей взаимной имманентностью и самоподобием. Поэтому в некоторых условиях существование души воспринимается как освобожденное от зависимости телесного организма.

Наконец, следует заметить, что живому организму присуща личность в большей или меньшей мере. Речь идет не о наличии или отсутствии души. Здесь вопрос о степени этого наличия. Любая тенденция к множественной персональности высокой степени развития была бы саморазрушительной благодаря антагонизму расходящихся целей. Иными словами, такая множественная персональность разрушительна в силу самой сущности жизни, которая представляет собой не только упорядоченность, координацию ментальных спонтанностей, определенный телеологизм, но и соответствие цели.

Анализ ситуаций приводит к выводу, что в космосе есть все условия, чтобы создать сложноструктурную целостную и иерархичную систему типа человека с его разумом, сознанием и способностью к мышлению оригинальным, неотехниченным способом. Но цепь ситуаций сложилась так, что на нашей планете развитие пошло именно по пути технизации общества и далее по пути сверхтехнизации. Можно и предположить, что стоит только познать, освоить и пройти путь указанным способом, хотя и ускоренно, насильственно, целеполагающе природе, чтобы повторить все этапы нетехнического развития природы, причем таким же нетехническим способом. По этой гипотезе человечество ожидает вторая группа развития, характеризуемая не только дальнейшим совершенствованием человека, но и параллельно-ускоренным развитием самой материи. К таким этапам будут относиться: изменение состояния плазмы; конструирование элементов, конструирование полей, конструирование материи, слияние разума с материей. Этапы перечислены в порядке их все более усложняющегося освоения, а венцом этого освоения будет такое взаимодействие разума и косной материи, когда от разума будет достаточно определенного импульса, чтобы форма приняла измененный вид. Например, человек пользуется электрической энергией, свободно существующей в естественной природе, но определенным образом "загнанной" соответствующими техническими устройствами под руководством разума и сознания в такие "емкости", из которых можно осуществлять пользование ею. Но можно и предположить, что этой энергией вполне доступно пользоваться напрямую, биотехническим способом. Вывод из этого следует такой: место техники в действительном материальном и реальном мире эпизодично, а человек не должен надеяться на технику как на панацею от всех бед. Техника лишь поможет вывести разум на такой уровень совершенства, где употребление техники потеряет свою актуальность.

Несмотря на то, что техника представляет собой краткий эпизод в процессе развития космоса, она заключает в себе опасность на пути освоения мира человеком, о чем мы уже говорили. Но сегодня большинство людей даже не подозревают, насколько опасность близка и угрожающа. Дело в том, что вся цивилизация, современная культура, экономика, политика, наука, искусство, нравы и обычаи, традиции и социальные группы – вся человеческая жизнь пронизана техносферой, само человеческое общество является сверхтехнизированным. Для того, чтобы пройти новый путь развития, уже сегодня необходимо пересматривать все концепции, все традиционные установки на социальные взаимоотношения, на политику, государство, право, управление, административное регулирование, экономические отношения, саму культуру. Пересмотру подлежит и роль науки в обществе, и национальный фактор, и семейные взаимоотношения. В общем-то, жизнь сама уже заставляет все это пересматривать. Однако на уровне государственной политики все еще верят в устойчивость традиционных форм человеческих отношений и всячески противятся нововведениям. Современные правительства должны быть не правыми или левыми, не центристами или экстремистами, не монархистами или демократами, а реформаторами. При этом четко стоит усвоить, что реформы сегодня во всех странах должны быть основой политики, любое правительство должно быть реформистским, реформаторство должно быть знамением времени и вовлекать в свои ряды все новых и новых реформаторов. Без длительного периода реформаторства в той или иной стране эта страна сегодня будет обречена на прозябание, отставание от мирового процесса, а может быть, и просто на маргинальность.