Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Батуев.doc
Скачиваний:
4
Добавлен:
01.04.2025
Размер:
6 Мб
Скачать
☆

§ 4. Эволюция форм повеления

Проблема поведения в эволюционном плане была впервые освещена в трудах ос­новоположника эволюционной физиологии И. М. Сеченова, создавшего строй­ную систему взглядов по поводу эволюции иитегративиой деятельности нервной системы. И. М. Сеченовым руководило стремление изучать исторически психиче-е Развитие особи с момента появления ее на свет, с тем чтобы всякую после-Щую фазу развития можно было бы вывести из предыдущей. Пли В0Л10ЦИН1111УЮ физиологию поведения как самостоятельную научную дисци-У оформил один из представителей павловской школы — Л. А. Орбели.

Отдавая себе отчет в трудностях становления эволюционной физиологии] Л. А. Орбелн выделил следующие основные подходы, па которые она должна опи­раться:

  • сравнительно-физиологический;

  • онтогенетический;

  • клинический;

  • экспериментально-физиологический.

Самостоятельное значение каждого из них чрезвычайно велико, по только мультидисциилипарпые исследования способны продвинуть пас в понимании за­кономерностей функциональной эволюции.

Беспозвоночные

Простейшие. В этой главе уже были рассмотрены присущие доиервпому этапу развития, а именно простейшим одноклеточным организмам, достаточно прими­тивные формы индивидуальных адаптации. Эти виды обучения, относящиеся к неассоциативпым, несигнальным, сводятся к сушшции и привыканию. Анализ различных попыток выработать у инфузорий хотя бы очень простые условные рефлексы показал их безуспешность — все свелось к кратковременной сенсибили­зации. Н. А. Тушмалова и И. В. Маракусва (1986) показали, что процесс привыка­ния у инфузорий сопровождается существенными ультраструктурными измене­ниями клеток. Их данные свидетельствуют о том, что привыкание — это особое активное состояние клетки, выражающееся в повышении активности генома, син­тезе матричной и рибосомалыюй РНК и возрастании цитоплазма гического синтеза белка. Эти клеточные перестройки обеспечивают индивидуальную модификацию поведения в форме привыкания, длительность которого (до 40 мни) определяется инерционностью систем биосинтеза и временем обратных перестроек. Значит, та­кие ультраструктурпые перестройки относятся к обратимым пластическим реак­циям одноклеточного организма.

Л. Н. Серавии (1969, 1978) предостерегает против механического использова­ния применительно к простейшим широко распространенного термина «обуче­ние». Безпервпые одноклеточные животные, вероятно, обладают совершенно ины­ми механизмами обучения, чем многоклеточные. Модификации поведения инфу­зорий могут носить совершенно иной характер. В качестве примера Л. Н. Серавин предлагает разработанную им модель модификации пищевого поведения у хищ­ных инфузорий: путем изменения химических свойств нищи у простейших мож­но целенаправленно усилить пищевую реакцию за счет адекватной настройки их хеморецепторов иа определенный индуктор пищевого поведения. Соответственно при смене корма происходит перестройка хеморецепторов на индукторные веще­ства, выделяемые новой жертвой. Такая форма обучения носит избирательный ха­рактер и может сохраняться десятки дней.

Кишечнополостные. Среди многоклеточных самое низкое положение в эво­люционной лестнице занимают кишечнополостные, у которых впервые появляеТй ся хотя и слабо дифференцированная, но организованная нервная система. поапрЩ енная по диффузному типу.

Пресноводная гидра является излюбленным объектом для изучения с позиций оавнительной физиологии поведения. У гидры осуществление суммациониого есртекса одинаково хорошо достигается при любом порядке индифферентного безусловного раздражений или только при одном из этих раздражений. Напри­мер было показано, что у гидры при ограничении направленности движений тела поисковые движения продолжают осуществляться преимущественно в направле­нии ранее разрешенного сектора еще длительное время после снятия ограничений (Б. Ф. Сергеев, 1979) (рис. 41).

Что касается привыкания, то новым его свойством, по сравнению с простейши­ми, является тренированность от опыта к опыту при интервалах между опытами, сравнимых с временем сохранения следа (Н. А. Тушмалова, 1986).

Впервые в эволюции у червей начинается процесс централизации нервной си­стемы и одновременный процесс начальной цефализации. Центральная нервная система построена по принципу лестницы с двусторонней симметрией и разрас­танием объема ганглиев, расположенных в головном конце тела. Однако у низших червей, типичным представителем которых являются нланарии, церебральный ганглий имеет черты весьма примитивной организации: в нем много мышечных клеток и элементов, выполняющих нейросекреторные функции. Примитивный уровень «условных рефлексов» коррелирует с достаточно низкой организацией головного ганглия нланарии.

В то же время реакция сепситизации проявляется у нланарии достаточно от­четливо, хотя и не обладает большой прочностью. Примитивные нестабильные «условные рефлексы» сходны по многим параметрам с суммациоиными рефлек­сами.

Иное дело у высших (кольчатых) червей, куда относятся и обычные дождевые черви. Наряду с усложнением строения нервной системы, заключающемся в даль­нейшем увеличении окологлоточного нервного кольца — предшественника голов­ного мозга, расширяется разнообразие форм активного поведения этих животных.

•ьщую группу поведенческих реакций, которые имеют генетическую основу, называют таксисами. Например, реакция дождевого червя на условия освещения с°стоит в том, что он уползает в сторону большего затемнения (отрицательный Фототаксис).

«Условные рефлексы» характеризуются большим несовершенством. Так, дож-1Х червей обучали поворачивать в Г-образном лабиринте в левый рукав. Без­

условным раздражением служил удар током в правом рукаве, а условным — сам лабиринт, элементы котск poro воспринимались внешней рецепцией (рис. 42). Условный рефлекс вырабатывался медленно, потре­бовалось около 400 сочетаний, по мере сочетаний уве­личение числа правильных реакций не наступало. Удаление надглоточного ганглия не изменяло дина­мику обучения, что свидетельствует о незначительной цефализации у этих животных.

У морских кольчатых червей-полихет возникают специальные ассоциативные центры «мозга» — грибо­видные тела. У полихет показана возможность выра­ботки стойких условных пищевых рефлексов, кото­рые угасали при иеподкреплепии и самопроизвольно восстанавливались (Л. Г. Вороний, 1977).

Моллюски характеризуются типом организации нервной системы, получившим наименование разбро-сапно-узловой, при котором проявляется как damteu-шая централизация нервных элементов в ограничен­ное число ганглиев, так и субордшшция с выделением в качестве ведущего органа управления поведением зрительных долей «мозга» у головоногих моллюсков. Например, у осьминога (Д. Ян г, 1964) зрительные до­ли выступают как высший иптегративпый нервный аппарат, связанный со всеми остальными ганглиями. Соответственно и поведение этих «приматов моря» (И. Акимушкип, 1963) представляется чрезвычайно сложным, где врожденные комплексы поведения дополняются богатым индивидуальным опытом. Так, на­пример, у осьминога легко и быстро вырабатывается условно-рефлект орпое изме­нение окраски кожи при сочетании света с механическим кожным раздражением. Наряду с инструментальными пищедобывательпыми условными рефлексами об­разуются и дифферепцировочпое торможение, и условный тормоз (см. гл. 6).

Более просто организованные брюхоногие моллюски являются излюбленным объектом для исследования некоторых сторон нейронных механизмов обучения (Э. Кендел, 1980; Е. Н. Соколов, 1981). Сравнительно простая нервная систе­ма позволяет изучать внутриклеточные механизмы привыкания, сепептизации, условных рефлексов. Например, при неожиданном стимуле у прудовика возника­ет рефлекс втягивания тела в раковину, которая накрывает голову, щупальца отво­дятся вниз и локомоция прекращается. При повторном воздействии механическо­го стимула латентный период уменьшается, а амплитуда рефлекса увеличивает­ся — возникает сепситизация, которая может быть растянута па несколько дней. Оказалось, что облегчение может тесно взаимодействовать с привыканием это­го же рефлекса. Скорее всего, механизмы привыкания состоят в функциональ­ном изменении синаптических контактов между сенсорным и двигательным ней­ронами.

Условные же рефлексы у моллюсков (аплизия, виноградная улитка) выраба­тываются относительно легко и служат удобной моделью для изучения э.темен-

арных клеточных механизмов обучения и памяти (Г. Г. Аракелов, 1985; П. М. Ба­лабан, 1985).

Другая систематическая группа животных, связанная происхождением с круг­лыми червями (аннелидами), представлена членистоногими, поведение которых наиболее тщательно изучалось на представителях ракообразных и особенно насе­комых.

Низшим ракообразным (дафниям) свойственны лишь элементарные формы временных связей при сочетании света с низкой температурой и затемнения — с высокой. Избирательное реагирование животных сохранялось около одного часа.

У высших ракообразных (крабы, раки) отмечены весьма сложные формы пове­дения, и у них вырабатываются прочные положительные и отрицательные услов­ные рефлексы на одиночные и комплексные сигналы, сложные лабиринтные на­выки (Л. Г. Воронин, 1970). У насекомых головные ганглии образуют мощный го­ловной мозг в виде сложно устроенного надглоточного узла, состоящего из трех отделов, передний из которых образует высший иптегративпый отдел, получив­ший название грибовидных тел. Продолжающаяся цефалнзация, выраженная в большой концентрации нервных элементов головного ганглия, сопровождается значительным усложнением форм поведении.

Как и у головоногих моллюсков, у насекомых можно образовать истинные условные рефлексы спустя 15-25 сочетаний, они могут подвергаться угашепню и самовосстановлению, а также дифференцированию, переделке и пр. (М. Е. Ло-башев, 1967). Весьма доказательными были опыты Н. Типбергеиа (1969). Самки роющих ос обучались распознавать круг из сосновых шишек, выложенных вокруг входа в норку (рис. 43). После отлета осы кольцо из шишек вокруг норкп было пе­ремещено в сторону. Возвратившись, оса ищет несуществующую норку внутри кольца и находит ее лишь после повторных облетов.

По-видимому, первые исследования научения у пчел проводились К. Фришем (1980), который показал, что пчелы при обучении запоминают запах цветка после первого прилета, окраску после 3-5 прилетов, а форму — примерно после 20 при­летов. Условно-рефлекторная же деятельность пчел в эксперименте изучалась

• Е. Лобашевым, которому удалось описать такие интегрирующие свойства моз­га, которые ранее были обнаружены лишь у приматов (см. гл. 10). Хотя и мед-^ леппее, но и у пчел удалось выработать условные рефлексы па трехчленные

Пи зрительных стимулов, которые они начинали воспринимать как единый сиг­пал после 67-158 сочетаний. У пчел обнаружены все виды внутреннего тормо­жения, которое обеспечивает им высокий уровень апалит ико-сиптет ической деятельности и достаточную пластичность поведения. У пчел допускают сущест­вование способности к элементарному обобщению и элементарному абстрагиро­ванию, что среди позвоночных присуще только высокоорганизованным млекопи­тающим.

Таким образом, среди беспозвоночных формируется несколько форм обуче­ния: привыкание, сенситизация, элементарные и истинные условные рефлексы возникновение которых связано со значительным усложнением центральной нервной системы, они представляют принципиальное эволюционное приобрете­ние — ароморфозы в общей динамике филогенетического развития механизмов поведения (табл. 3).

Таблица 3

Соотношение морфологических и функциональных ароллорфозов на примере эволюции поведения беспозвоночных (Н. А. Тушмалова, 1987, с дополнениями)

Группы животных

Ароморфозы

Морфологический уровень (организация нервной систе­мы)

Функциональный уровень (выс­шая форма физиологических механизмов поведения)

Простейшие

Донервный уровень

Привыкание, сенситизация

Кишечнополостные

Примитивная диффузная нервная система

Привыкание + тренированность

Плоские черви

Зачатки цсфализацин

Нестойкие условные рефлексы

Кольчатые черви

Ассоциативный центр моз­га — грибовидные тела

Истинные условные рефлексы

Насекомые

Структурно-функциональная дифференцировка головного мозга

Положительные и отрицатель­ные условные рефлексы, инстру­ментальные условные рефлексы, цепные и комплексные условные рефлексы, условные рефлексы па отношения

Позвоночные

Прежде чем перейти к анализу путей развития форм обучения у позвоночных, вкратце остановимся па рассмотрении особенностей поведения у самых низших хордовых — бесчерепных и круглоротых.

Бесчерепные. Б. Ф. Сергеевым (1967) показано, что у представителя бесче­репных — ланцетника — центральная нервная система построена по типу нервной трубки, характеризуется эквипотенциольностью, то есть отсутствием выражен­ной дифференциации и цефализации, причем специализированные рецепторы еще не развиты. Если производить сочетание слабого условного раздражителя (света) с тем же светом, по большей интенсивности или на слабое такт н.тьпое раз­дражение, подкрепляемое электрическим ударом, то у этих животных удается вы­работать активную нзбегательную реакцию. Она сохраняется в течение 10 ч, уга" сая уже 11а вторые сутки, ее каждый день приходится вырабатывать заново. Со­здается впечатление, что у бесчерепных намечаются признаки ассоциативного товпо-рефлекториого обучения, однако оно протекает по тину повышения воз­будимости к условному раздражителю, то есть сходно с суммационными рефлек­сами.

У типичного представителя круглоротых — речных миног — впервые в эволю­ции формируются основные рецепторные системы и в зачаточном состоянии за­кладываются все подразделения мозга. Головной мозг состоит из конечного, про­межуточного, среднего и ромбовидного вместе с мозжечком. В результате иссле­дований А. В. Бару, В. В. Фапарджяна и Б. Ф. Сергеева было выявлено, что у миног вырабатываются оборонительные условные рефлексы после 3-4 сочетаний разномодальных сигналов (свет + электрический ток), эти реакции сохраняются в течение лишь одного дня, восстановление происходит самостоятельно или после нескольких подкреплений. Иными словами, хотя у круглоротых ассоциативное обучение носит характер условно-рефлекторной связи, этот тин реакций но ряду признаков напоминает еще суммациоппые рефлексы.

У пластинчатожаберных рыб дифференциация структур переднего мозга в морфофункционалыюм отношении еще недостаточно развита (А. И. Карамяп, И. В. Малюкова, 1987). Это отражается и па характере условно-рефлекторной деятельности. У акул и скатов условные рефлексы вырабатываются медленно, осуществляются с большим латентным периодом, характеризуются непрочно­стью, значительной вариабельностью выполнения. Функцию высшего интегра-тивпого мозгового аппарата у этих животных выполняет сильно развитый мозже­чок с его богатыми межцентральными связями с остальными отделами мозга. Пе­редний мозг в условно-рефлекторной деятельности участия еще не принимает.

Костистые рыбы отличаются более сложной и дифференцированной организа­цией головного мозга и сенсорных систем. У них вырабатываются истинные пище­вые и оборонительные условные рефлексы па простые и сложные световые, зву­ковые, обонятельные сигналы, постоянное и переменное магнитное поле. Кости­стые рыбы характеризуются всем репертуаром форм ассоциативного научения и сенсорного различения. Однако, как подчеркивает Б. Ф. Сергеев (1967), разоб­щенность центральных аппаратов сенсорных систем, а также слабость нервных процессов препятствует образованию внутри- и межсенсорных условных рефлек­сов (ассоциативные временные связи), что свидетельствует о низком уровне апа-литико-сиптетической деятельности.

В эволюции позвоночных рептилии занимают особое положение, ибо они пред­ставляют собой тот узловой этан эволюции, от которого формируются две незави­симые филогенетические линии развития мозга: стриарная, представленная пти­цами, и кортикальная, к которой относятся все млекопитающие вплоть до прима­тов и человека.

Мозг рептилий характеризуется прогрессивным усложнением структурной срипизаццц, и впервые возникает примитивная таламокортикальная система связей (М. Г. Белехова, 1977). Обнаружена слабая способность к фиксации следов Выработаппых условных рефлексов: при обучении повой задаче стирались следы "Редыдущето обучения. Стриатуму у черепах приписывается более важная роль ппегративпой деятельности мозга, чем дорсальной коре, имеющей еще доста-

110 примитивную организацию.

Млекопитающие

Обратимся к филогенетическому древу (рис. 44), из которого видно, что по мере развития из рептилеподобных предков основного ствола млекопитающих от пего отходит ветвь современных однопроходных, позже — сумчатых. Стволом же пла­центарных млекопитающих являются насекомоядные, от которых произошли приматы, хищные и грызуны. Большая часть отрядов современных млекопитаю­щих — результат параллельной эволюции, а не последовательной, к которой можно было бы отнести однопроходных, сумчатых, насекомоядных. В этом ряду и да­лее — вплоть до высших приматов и гомипид могут быть прослежены эволюцион­ные преобразования мозга и поведения.

Большая часть отрядов современных млекопи­тающих — результат параллельной эволю­ции, а не последова­тельной, к которой можно было бы отне­сти однопроходных, сумчатых, насекомояд­ных.

Филогенетический подход не исключает и другого, чрезвычайно важного адаптационного подхода, который основан на изучении ныне живущих форм, об--ладающих разной степенью адаптации (специализации) в смысле развития мозга и сенсорных систем. Такие жи­вотные не обязательно должны иметь общую линию эво­люции, и, следовательно, выводы, сделанные в результа­те такого сравнения, будут относиться только к общим принципам адаптации и выживания. Эти исследования углубляют понимание связи между развитием структур­ных образований мозга и их участием в целостном пове­дении. Филогенетический и адаптационный подходы вза­имно дополняют друг друга. Поэтому правомерно Г<Щ ворить о филогенетической и адаптивной эволюции. Попятно, что сравнение особенностей поведения и конструкции мозга у грызунов, хищных, приматов не имеет никакого отношения к филогенетической эволюции, а лишь к адаптивной в смысле усложнения организации мозга и усовершенствования биологических адаптации.

Филогенетический, подход не исключает и другого, чрезвычайно важного адаптационно­го подхода, который основан на изучении ныне живущих форм, обладающих разной степенью адаптации (специализации) в смысле развития моз­га и сенсорных систем.

Начиная от насекомоядных можно проследить начальные этапы формирова­на всех таламических ядерных образований и проекционных зон пеокортекса, характерных для высших млекопитающих. У насекомо­ядных (ежей) впервые в филогенезе формируется ассо­циативная таламокортикальная система, которой при­сущи черты примитивной организации (А. С. Батуев, 1981) (см. гл. Ю). Б. Ф. Сергееву (1967) удалось выработать у ежей ассоциативные временные связи возбудительного и тормозного характера путем сочетания разномодаль-ных звуковых и зрительных раздражений. И. В. Малюко-ва (1981) установила у ежей с помощью сложных двига-тельиых.условпых рефлексов различение освещенности, полос разной ориентации, фигур. Такие условные реф­лексы вырабатывались быстрее, чем у черепах, и сохра­нялись в течение 40-50 дней. Научившись повой задаче, ежи не забывали пред­ыдущих навыков, что свидетельствует о большой прочности хранения следов.

Однако условные рефлексы на одновременный и последовательный комплекс­ные раздражители, которые вырабатывались с трудом, часто сопровождались нев­ротическими состояниями. В отличие от высших млекопитающих, у ежей слабо развиты ориентировочно-исследовательские реакции, не наблюдается использо­вания метода «проб и ошибок», их нервные процессы характеризуются инертно­стью. Наряду с участием примитивной ассоциативной коры в процессах сепсомо-торпого синтеза основная иптегративпая роль в общемозговом контроле за слож­ными формами поведения принадлежит подкорковым отделам переднего мозга -стриарным образованиям. По этому признаку насекомоядные еще сохраняют чер­ты, присущие рептилиям.

Приматы

Важнейшим показателем эволюционного прогресса нервной системы является развитие неокортекса, а в нем — ассоциативных кортикальных полей и соответст­вующих ядер талачуса (А. С. Батуев, 1981). Именно эти структуры мозга достига­ют у обезьян высокого уровня развития. В самой коре впервые в эволюции фор­мируются длинные пучки волокон, связывающие различные области коры между собой. Все это создает предпосылки для выполнения весьма сложных форм пове­дения.

Значительное место в жизни обезьян имеет ориентировочно-исследователь­ская деятельность, которая, по мысли Я. Дембовского (1965), является зачатком УДущего интеллекта. Убедительно показано, что обезьяны способны к формиро­ванию самых сложных форм условно-рефлекторной деятельности, связанной с °пким различением зрительных объектов по самым разнообразным признакам, следования следовых условных рефлексов выявили прогресс образной памяти.

гелыюсть хранения следов у низших обезьян исчисляется месяцами и годами. езьяпам присущи все формы когнитивного обучения: образное поведение, рас-сУДочпая деятельность и вероятностное прогнозирование.

Все вышесказанное позволило Л. И. Карамяпу (1976), А. И. Карамяну щк И. В. Малюковой (1987) выдвинуть представление о сущест вованнн критических^

этапов развития мозгового обеспечения поведения в эволюции позвоночных. "3 Первый критический этап представлен бесчерепными и круглоротымп. харак-! теризующимися еще слабой дифференциацией головного мозга (рис. 45) 'Гак у ланцетников (бесчерепные) удается выработать лишь суммациоппые реакции а у миног (круглоротые) — квазиусловпые рефлексы, занимающие промежуточ­ное положение между суммациоииыми и истинными рефлексами.

Второйэтап представлен пластипожаберпыми рыбами (скаты, акулы), струк-, туры таламуса и конечного мозга которых еще недостаточно развиты. У этих жи­вотных удалось выработать условные рефлексы, которые были непрочными, со­хранялись в течение нескольких суток и характеризовались невысоким уровнем их осуществления. Передний мозг нластипожаберных рыб не принимает участия в организации сложных поведенческих актов.

Третий этап представлен рептилиями (особенно черепахами), па поверхности конечного мозга которых формируется примитивный неокортекс. Эти животные способны к формированию более сложных форм поведения по сравнению с низ­шими позвоночными. Однако высшая нервная деятельность черепах отличается слабостью нервных процессов, несовершенством памяти, отсутствием способно­сти к вероятностному прогнозированию. Ведущую роль в иптегративпой функ­ции мозга у черепах выполняет полосатое тело (стриатум).

Четвертый этап представлен низшими млеконитающи-

— насекомоядными. Мозг ежей характеризуется увеличе-МИ обшей поверхности неокортекса и развитием дорзаль-НИ х ядер таламуса. Однако четкая дифференциация струк-таламуса и коры выражена еще слабо, хотя обнаружено ^шествование примитивной ассоциативной системы.

у ежей образуются сложные последовательные цепи дви-ратетьных поведенческих актов при зрительном распознава­нии Впервые в эволюции позвоночных проявляется, хотя и в слабой форме, свойство вероятностного прогнозирования. Высшая нервная деятельность ежей характеризуется при­митивностью: инертностью нервных процессов, труд­ностью формирования межсепсорпых синтезов, слабостью ориентировочно-исследовательских реакций.

Пятый критический этап представлен приматами, где главной особенностью организации мозга является мощное развитие его ассоциативных систем, объединенных кортико-кортикальными лугами в единую иптегративную систему мозга. Таким образом, создаются все предпосылки для фор­мирования более сложных форм поведения, которые оказы­ваются специфически присущими лишь приматам.

Высшая нервная деятельность человекообразных обезь­ян. Некоторые исследователи поведения животных считают, что высшие психические функции не что иное, как прими­тивное мышление, которым животные могут пользоваться без предварительного научения, то есть не используя преж­ний жизненный опыт. Так, В. Келлер после наблюдения за поведением шимпанзе полагал, что высшие психические функции являются выражением изначальных свойств и спо­собностей мозга.

И. П. Павлов и его сотрудники, повторив опыты Келлера, пришли к иному выводу. Шимпанзе составляет пирамиду из ящиков, чтобы достать гроздь бананов, подвешенных к по­толку, на основании перенесения в новую ситуацию старого опыта, на основании •фоб и ошибок (рис. 46). Сам И. П. Павлов писал по этому поводу: «...каждая но­вая ассоциация, касающаяся отношения внешних вещей, есть прибавление зна­ния, а пользование этим знанием есть то, что называется пониманием»1.

Еще Ч. Дарвин (1871) отмечал, что подражание сыграло значительную роль процессе антропогенеза, причем у родоначальников человека подражание в со-Четании с рассудком сыграли исключительную роль в выборе оптимальных ре­шений.

Л. А. Фирсов (1987) выделяет подражательную деятельность в качестве само-ятелыюй формы поведения антропоидов, которая оказывается особенно выра-Ио ""°и ^ Детенышей шимпанзе в возрасте 2-2,5 лет. Подражание после однократ-0 наблюдения решения проблемных задач или демонстрации дифференциро-предъявляемых сигналов особыо-«актером» сохраняется у «зрителя» от

нескольких часов до нескольких педель. Причем кроме скороеш и прочности ппД ражания отмечается его очень широкий диапазон.

Механизм подражания следует рассматривать как особую форму поведении или отражения действительности, где принцип «животное — окружающий мир» заменяется принципом «животное — другое животное — окружающий мир» При­чем особь-«актер» воспринимается особыо-«зрите.тем> как обобщенная система натуральных раздражений, которыми и являются акты поведения.

Предметная деятель­ность — манипулиро­вание разнообразными предметами среды.

Предметная и орудийная деятельность антропоидов — это одна из базовых! проблем антропогенеза. Установлено, что манипулирование разнообразными' предметами среды — предметная деятельность — это неотъемлемая черта слож­ного поведения всех представителей отряда приматов. Антропоиды обладают споф! собиостыо к целенаправленному манипулированию с предметами. В процессе-' этой деятельности они не только используют предмет как, таковой или при необходимости изменяют его, но способ-.' ны также сочленить несколько предметов в устойчивую! конструкцию. Использование предметов для игры молодя дыми шимпанзе начинается с 2,5-3-месячного возраста

Но только в возрасте около 2,5 лет детеныши шимпанзе научались составлять но-; вые конструкции и использовать их для приближения приманки. То же наблюдая ется и у других антропоидов (рис. 47).

Орудийная деятельность отчетливо проявляется у шимпанзе в опытах с огнем! который служил препятствием для достижения приманки. В опытах И. П. Павло- * ва Рафаэль взял бутылку с водой и вылил ее иа пламя, а в опытах .1 А. Фирсова; Каролина накрыла огонь половой тряпкой и легко завладела апе тьсипом. Из этих! опытов ясно видно свойство обобщения сигнальной ценности окружающих пред­метов. Наблюдения за поведением шимпанзе, проведенные .1. А. Фирсоиым, дают основание считать, что перед началом каких-либо действий у шимпанзе имеется ближайший план, ради которого они реализуются. Вот один из примеров. Подро-" стки шимпанзе Лада и Нева, воспользовавшись ошибкой лаборантки, достали связку ключей, забытую ею па столе в 3 м от вольера, и оказались на свободе. Дей-| ствия обезьян при этом были следующими:

  • отгрызание края столешницы от стола, который уже давно находился в вольере;

  • с помощью получившейся палки подтягивание занавеси и овладение ею;

  • набрасывание как лассо занавеси па стол с ключами и очень осторожное подтя­гивание связки ключей к вольеру;

  • открывание висячего замка и выход па свободу.

Этот пример отражает реализацию уже принятого окончательного решениям которое сформировалось как па основе текущей деятельности, так и имеющегося-у обезьян жизненного опыта. В любом случае обезьяна способна а известной сте­пени предвидеть результаты своих действий.

Орудийная деятельность основана на анализе связей между предметами, яв-^ лениями и результатами манипулирования с предметами. При этом важную роль играет уровень обобщения элементов среды с тем, чтобы можно было примепить| любой предмет в любой ситуации, придерживаясь логики принятого решения;* Целенаправленность поведения с обобщенным использованием предметов впеШ-| ней среды, с частичным их изменением и составлением из них устойчивых конст-.

ий является наиболее поздним эволюционным „обретением. Она обязательно проявляется в по--рдеиии ребенка, и на ней в значительной мере ос-ювьшается трудовая деятельность человека. Новая ступень предметной деятельности — орудийная деятельность — развивается в процессе все большей социализации древнейшего человека.

Орудийная деятель­ность основана на анализе связей меж­ду предметами, явле­ниями и результата­ми манипулирования с предметами.

Учитывая семейно-грунповой образ жизни ан­тропоидов, исследователи уделяют значительное внимание способам общения животных между со­бой и с экспериментатором. Основное внимание уделяется голосовым и жестикуляторпым проявле­ниям. Л. А. Фирсов и В. В. Плотников (1981) отме­чают выраженную «нолисемаптичность» голосовых реакций обезьян и большое значение окружающей ситуации для придания им определенной сигнальной зна­чимости. В силу высокоразвитых свойств подражания антропоиды легко усваи­вают новые звуковые проявления, обогащая их экологи­ческое значение. В определенных условиях эти артифи-циальпые сигналы могли оказаться более точными, чем врожденные, и соответственно их биологическая роль воз­растала.

Своеобразная форма общения шимпанзе с эксперимен­татором была изучена А. И. Счастпым (1972). Обезьян приучали возвращать экспериментатору выданные им во

время опыта жетоны: за возвращение круглого жетона давали обезьяне конфету, квадратного — орех, прямоугольного — компот, шестиугольного — игрушку, за треугольник — ничего не давали. Обезьяны, используя условные «знаки», сигна­лизировали экспериментатору и друг другу о своей потребности в пище, питье

или игрушке.

Та же цель преследовалась опытом супругов Гарднеров, Премаков и других иссле­дователей па детенышах шимпанзе и горилл. В качестве символов могли исполь­зоваться либо специальные фишки, либо азбука глухонемых. Важно то, что вы­ученными жестами или фишками шимпанзе могли пользоваться между собой, а новички но механизму подражания воспринимали их у обученных и успешно ими пользовались.

Обобщение — функ­циональный блок си­стематизированной информации, храня­щийся в аппаратах па­мяти.

Антропоиды обладают способностью к переносу первичного научения для формирования обобщения с отвлечением от конкретных признаков сигнала. Ста­ло очевидным, что шимпанзе способны абстрагироваться от некоторых существенных признаков предметов или яв­лений и обнаруживают выраженную способность к ассо­циативному мышлению. Обобщение и абстракция явля­ются результатом чувственного опыта животного, содер­жал информацию об истории процесса, оценке ситуации, Решении, его реализации, результатах комбинаторики старых навыков для нового решения. Поэтому обобщение — функциональный °к систематизированной информации, хранящейся в аппаратах памяти.

Вероятно, на основе сложных обобщений у древних приматов формировании знаковый язык. Л. А. Фирсов (1982) понимает под юрмнпом «язык» все формы^ адаптивного поведения животных и человека, в том числе врожденные коммуЯ никативные сигналы. Это первичный язык. Знаковая система общения у обезьян" позволяет различать во вторичных языках стадию «А» (довербальные понятия) и стадию «5» (вербальные понятия). Последние, как правило, реализуются с псШ мощью речевого аппарата. Соотношение классификации языков приводится в табл. 4.

Существенной стороной поведения антропоидов являются формы их сосуще­ствования в сообществах (семьях, группах, стадах). Такую кооперацию можно рассматривать как присущий приматам тип зоосоциатыюго поведения, при кото-1] ром действия нескольких особей объединяются для выполнения какой-либо one- \ рации, направленной иа достижение полезного результата. Коонеративность по-''; ведения обезьян зависит прежде всего от иерархических рангов партнеров, а затем и от других факторов, таких как уровень мотивации, физиологическое состояние особей и др.

Таблииа 4

Классификация языков (уровни отражения) (Л. А. Фирсов, 1987)

И. П. Павлов

Л. А. Орбели (1949)

Л. А. Фирсов (1947)

I сигнальная си­стема

I сигнальная си­стема

Дополнительный уро­вень

Первичный язык

Промежуточный этап

Стадия «А»: довер-бальпые понятия

Вторичный язык

II сигнальная си­стема

II сигнальная си­стема

Стадия «Б»: вербаль­ные понятия

То же

Кроме обычного наблюдения за поведением животных Л. А. Фирсовым был1 использован весьма показательный объективный тест на кооперативное поведе­ние двух обезьян. Возле одной из кормушек находился рычаг, нажатие па который открывало доступ к нище в противоположной кормушке, и наоборот. Кооператив­ное поведение устанавливается тогда, когда обезьяны по очереди подкрепляют од­на другую. Однако такое поведение разрушалось, как только проявилось домини­рование одной особи и подчиненность другой. В этом случае подчиненная особь в несколько раз чаще нажимала иа рычаг, чтобы накормить своего партнера, чем до­минирующая.

Наконец, хорошо изучена способность антропоидов к длительному хранению следов. Главной отличительной особенностью шимпанзе является широкое ис­пользование образной памяти (рис. 48).

Вышеприведенные данные об уровне психического развития антропоидов* включающего подражательную, орудийную, ориентировочно-исследовательскую деятельность, способность к обобщению и абстрагированию сигналов, использо­ванию знаковой системы сигнализации и высокого уровня образной памяти, по­зволяют заключить, что обезьянообразпые, ближайшие предшественники древ*' нейшего человека, обладали не меньшим развитием перечисленных функций.-?!