« Morclani) W. И. India

at the Death nf Akbar.

1920, p. If. 22.

« Особенно и 1540, 15%,

и 1630 п.; //)/</., p.. II. 22.

note I, 266

•^u Cm. i. Ill иасюяшей

pa6oi ы.

" A. E.. Imles Or., 18, Г

257.

X» The Population of India

and Pakistan 1951,

p. 24-26.

" Mombcrt i\ S. 533-545.

500 км

Buy i ренине миграции в Китае к XVIII в.

Интенсивный демографический подъем XVIII в.

увеличивает в Китае миграцию между провинциями,

общую кпрншу которой дает >та карта.

См.: Dermigny L.

1л Comment- a Canton аи XVIII" xicvU.

Но вернемся к населению Азии. Обычно его оценивают вдвое или втрое выше, чем население Китая; скорее вдвое, чем втрое, ибо Индия не представляется равной китайскому масси­ву. Оценка населения Декана в 1522 г. (30 млн.), исходя из спорных документов, дала бы для Индии в целом цифру в 100 млн. жителей ³² - уровень более высокий, чем современная ему «официальная» китайская цифра (во что никто не обязан ве­рить). К тому же на протяжении этого столетия Индия будет страдать от тяжких голодовок, которые опустошат северные области ³³. Но недавние исследования индийских историков от­мечают в Индии в XVII в. процветание и сильный демографиче­ский подъем³⁴. И тем не менее неопубликованная французская оценка 1797 г. приписывает ей лишь 155 млн. жителей³⁵, в то время как с 1780 г. Китай официально заявляет о 275 млн. Стати­стические ухищрения Кингсли Дэвиса не дадут нам правильного представления об этом отставании Индии^V). Но их нельзя принимать на веру.

Во всяком случае, население Азии, которое, по нашим пред­положениям, было в два или три раза больше населения Китая, насчитывало бы 240 или 360 млн. человек р 1680 г. и 600 или 900 млн.-в 1790 г. Повторяю: мы предпочитаем, особенно для середины XVII в., более низкие цифры. А население мира около 1680 г. можно было бы подсчитать путем следующей операции сложения: 35 или 50 млн.-Африка, 240 или 360 млн.-Ашя, 100 млн.-Европа, 10 млн.-Америка и 2 млн.-Океания. И мы оказались бы перед порядком величин, полученным при первом нашем расчете и с той же степенью недостоверности.

ВЕКА В СРАВНЕНИИ ДРУГ С ДРУГОМ

Уточнения по всем континентам в соответствии с их про­странством не должны исключать более сложный контроль из­менений во времени, от одного века к другому. П. Момберт дал первый его образец в применении к Европе в период о_Р. at.. 1650 1850 гг.³⁷ Он руководствовался двумя соображениями: во-первых, последние по времени цифры-наименее спорные из всех; во-вторых, если при обратном отсчете идти от самых не­давних к наиболее удаленным в прошлое уровням, следует пред­полагать наличие между ними приемлемых градиентов роста. Это означает, в том что касается Европы, для 1850 г. принять цифру 266 млн. человек и вывести из нее (разумеется, при менее крутых градиентах, нежели применяемые, например, У. Ф. Уилкоксом) следующие цифры: 211 млн. для 1800 г., 173 млн. для 1750 г. и соответственно для 1650 и 1600 гг. 136 и 100 млн. человек. А это значит придать большее значение XVIII в. в сравнении с принятыми оценками и часть прироста, обычно приписываемого XIX в., «возвратить» веку предыдуще­му (понятно, что данные цифры приводятся со всяческими оговорками).

Мы, таким образом, оказываемся перед рилмными годовы­ми уровнями прироста, в целом подтвержденными некоторыми выборочными оценками: с 1600 по 1650 i. 6,2",,. с 1650 по

I IliCC. il'IM'.. MHj>,i lUKJipi.I.

прПЧО 1И I Of Kl.l lUII.IH.III.

^}s Chaunu P.

La Civilisation de I Europe

des l.umicres. 1971, p 42

¹⁴ Весьма многочисленны сведения такою рола п «Gazelle de Frame». Так например, в 1762 г в Лондоне Париже, Варшаве. Koiiciii ai сне число смертей цдичительно превышало число рождений. В последнем ич этих юродов 4512 умерших приходил(кь на 2289 родившихся, тогда как но стране в целом наблюла лось равновесие.

1750 г. 2,4, с 1750 по 1800 г.-4, с 1800 по 1850 г.-4,6 %₀. Для 1600 г. мы возвращаемся к цифре К. Юлиуса Белоха: примерно 100 млн. жителей для всей Бороны. Но у нас нет никаких серь­езных данных, для того чтобы продолжить это движение вспять, от 1600 к 1300 г., через тот бурный период, на который, как мы знаем, приходятся резкий спад между 1350 и 1450 гг., а затем быстрый подъем с 1450 по 1650 г.

Конечно, мы можем на собственный страх и риск принять облегчающий дело ход рассуждений П. Момберта. Наименее рискованная цифра для 1600jv-100 млн. европейцев-есть вершина долгого подъема, в оценке которого можно колебаться между тремя градиентами: первым-6,2%^ как показывает дви­жение с 1600 по 1650 г., вторым-2,4 %_о между 1650 и 1750 гг. и третьим -4%, с 1750 по 1800 г. Логически рассуждая, мы приня­ли бы по меньшей мере этот последний процент, чтобы учесть интуитивно ощущаемую (но не установленную) быстроту подъ­ема между 1450 и 1600 гг. В результате в 1450 г. Европа на­считывала бы приблизительно 55 млн. жителей. Тогда, если в согласии со всеми историками считать, что из-за Черной смерти и ее последствий население континента потеряло по меньшей мере одну пятую своей численности, цифра для 1300-1350 гг. оказалась бы на уровне 69 млн. человек. Мне эта цифра не ка­жется неправдоподобной. Опустошения и неожиданные бед­ствия Восточной Европы, поражающее число деревень, исчез­нувших по всей Европе во время кризиса 1350-1450 гг.,-все позволяет верить в возможность этого высокого уровня, близ-, кого к благоразумной цифре Ю. Белоха (66 млн.).

Некоторые историки видят в быстром ускорении роста за «долгий XVI в.» (1451-1650 гг.) некое «восстановление» после предшествовавших спадов³⁸. Если держаться наших цифр, то сначала должна была произойти компенсация потерь, а затем превышение прежнего уровня. И конечно же, все это весьма спорно.

НЕДОСТАТОЧНОСТЬ СТАРЫХ ОБЪЯСНЕНИЙ

Остается проблема, отмеченная в самом начале: общий рост населения мира. Во всяком случае, такой подъем в Китае, столь же ярко выраженный и бесспорный, как и в Европе, обязывает пересмотреть старые объяснения. Пусть погрустят об этом ис­торики тс, кто упорно пытается объяснить демографический прогресс Запада снижением смертности в городах (которая к то­му же остается очень высокой)^w, прогрессом гигиены и меди­цины, отступлением оспы, многочисленными водопроводами, резким снижением детской смертности, а затем и общим сниже­нием уровня смертности, понижением среднего брачного возра­ста. Все это весьма весомые доводы.

Но тогда требовалось бы, чтобы и для других регионов, а не для одного только Запада мы располагали аналогичными или столь же весомыми объяснениями. А ведь в Китае, где браки всегда были «ранними и многодетными», не удалось бы при­звать на помощь ни снижение среднего брачного возраста, ни

«ⁿ Macartney G. Op. cii.,

IV. p. 113.

«i Public Records Office

(PRO), London. 30.25.65.

fol. 9, 1655. В Московии

«ист никою, кто шал бы

ремесло хирурга, за

исключением нескольких

иностранцев, приехавших

из Голландии или

Германии».

« Sanchcz-Albornoz N.

Op. cit., p. 188.

*' Vidal de la Blachc P.

Principes de gfographie

humaine. 1922. p. 45.

** Grousset R. Hisloire de

la Chine. 1957. p 2.V

скачок в уровне рождаемости. Что же касается i hi иены в горо­дах, то в 1793 г. огромный Пекин, по словам английского путе­шественника, насчитывал 3 млн. жителей⁴⁰. И он, несомненно, занимал меньшую площадь, чем Лондон, которому далеко бы­ло до этой фантастической цифры. В низеньких домишках на­блюдалась невероятная скученность. И гигиена тут ничем не могла помочь.

Точно так же, если не выходить за пределы Европы, как объяснить быстрый рост численности населения в России (оно удваивается с 1722 по 1795 г.-с 14 до 29 млн.), притом что там нет врачей и хирургов⁴¹, а в городах отсутствует всякая гигиена?

А если выйти за пределы Европы, то как объяснить в XVIII в. рост населения - как англосаксонского, так и испано-португальского - в Америке, где нет ни врачей, ни сколько-нибудь заслуживающей внимания гигиены (уж во всяком слу­чае, нет их в Рио-де-Жанейро, столице Бразилии с 1763 г., которую регулярно посещает желтая лихорадка и где, как и по всей Латинской Америке, свирепствует как эндемичное заболе­вание оспа, разрушая больных «до самых костей»)⁴² ? В общем, в любой стране рост населения мог бы происходить по-своему. Но почему все случаи роста приходятся на одно и то же или поч­ти на одно и то же время?

Несомненно, повсюду наблюдалось расширение про­странств, доступных людям, особенно с возобновлением обще­го экономического подъема в XVIII в. и даже намного раньше. Во всех странах мира отмечается тогда внутренняя колониза­ция, заселение пустующих или почли пустующих областей. Европа выиграла от расширения жизненного пространства и из­бытка продовольствия благодаря заморским территориям, а также восточным областям Европы, которые, по выражению Мабли, выходят из своего «варварского» состояния как в Юж­ной России, так, например, и в лесистых частях Венгрии, еще бо­лее заболоченных и неблагоприятных для проживания человека, там, где так долго удерживалась военная граница с Турецкой империей, с этою времени далеко отодвинутая к югу. Такое утверждение правильно и для Америки, и на этом нет нужды особо настаивать. Но оно справедливо и для Индии, где нача­лась колонизация черноземов регур в окрестностях Бомбея⁴³. Но еще более верно это в отношении Китая, занятого в XVII в. заселением стольких незанятых и пустынных земель внутри страны или рядом с нею. «Как бы это ни показалось парадок­сальным, пишет Рене Г руссе,- но если бы потребовалось срав­нить историю Китая с историей какой-нибудь другой крупной человеческой общности, то на ум пришли бы Канада или Соеди­ненные Штаты. В обоих случаях речь идет в основном о покоре­нии огромных девственных территорий народом земледельцев, имевшим против себя лишь немногочисленное полукочевое на­селение-покорении, осуществляемом наперекор превратно­стям политической жизни»⁴⁴. И эта экспансия продолжается, а вернее, начинается снова с XVIII в.

Однако если по всему миру возобновилась всеобщая экспан­сия, так это потому, что число людей возросло. Речь идет скорее

) liU'C icniii.' мира цифры. Ki!O)v,,ic npnviMiiiOi

w,i.i\\ti.m;iii.

** Rcipkc W. Explication cconomique du monde moih-rm. 1940, p. 102. •"• См. выходящую ит печати кншу II. Гуру (Gouruu P. Tern- de Bonne Lsperance).