Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
зачёт по древнерусской.doc
Скачиваний:
10
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
772 Кб
Скачать
☆

21. Новгородская литература (“Повесть о новгородском посаднике Щиле”, “Повесть о путешествии Архиепископа Иоанна Новгородского на бесе в Иерусалим”, “Повесть о новгородском Белом клобуке”).

Новгородская литература отличалась склонностью к документальности и к голому дидактизму. В XV в., в связи с явно определившейся тенденцией Москвы к подчинению себе Новгоро-да, в Новгороде возникает ряд произведений легендарно-повествовательного и житийного характера, стремящихся окружить ореолом его историческое и религиозное прошлое. Эти произведения отражают идеологию новгородского боярства заинтересованного в неприкосновенности своих крупных земель-ных владений, и богатого купечества, которому невыгодна была конкуренция с Москвой в торговле с Западом. Новгородскому боярству и купечеству, примыкавшему в большинстве к "литовской" партии, противостояли демократические слои Новгорода, тяготевшие к Москве с её сильной княжеской вла-стью. Боярство и купечество находило себе поддержку у высшего духовенства. Политическая и идейная борьба между сторонниками литовской и московской ориентации нашла живое отражение в новгород-ской литературе, особенно усилившись ко времени окончательного покорения Новгорода Москвой (1478 г.).

“Повесть о новгородском посаднике Щиле”:

Повесть была написана каким-то церковником на основе устной легенды, сложившейся не без влияния патериковых и пролож-ных сказаний, возникшей, видимо, в начале XIV в. и связанной с построением Щилом в 1310 г. в окрестностях Новгорода церкви в честь Покрова.

Будучи создана в середине XV в., повесть неоднократно перерабатывалась вплоть до конца XVII в., пройдя через шесть редакций и в XVIII в. проникнув в лубочную литературу, а затем в народную сказку. Повесть начинается с сообщения об отказе архиепископа Иоанна освятить построенную Щилом церковь на том основании, что он был ростовщиком. По повелению Иоанна Щил ложится в горб, который проваливается в землю; на церковной стене Иоанн велит изобразить Щила пребывающим в аду. Освобождение Щила из ада и освящение построенной им церкви совершаются лишь после троекратных «сорокоустов», отслуженных сыном Щила в течение сорока дней в сорока новгородских церквах. Щил был, очевидно, ростовщиком-монахом. Посадничество Щила — вымысел скорее всего составителя повести, которому невыгодно было выставлять монаха в качестве ростовщика. Не соответствующим исторической действительности является и присутствие в повести архиепископа Иоанна, якобы освящавшего церковь, построенную Щилом: это очень популярное в Новгороде имя заменило собой имя значительно менее популярное — архиепископа Давида, при котором в действительности Щилом была построена церковь.

Написание повести о новгородском посаднике щиле стоит в прямой связи с энергичной защитой новгородской церковью своего права на обогащение путём «вкладов по душе». Пропаганда спасительности молитв по умершим была тем более настоятельна для новгородской церкви, что ей ещё и в XV в. приходилось бороться с отголосками ереси «стригольников», отрицавших необходимость как таких молитв, так и всяких приношений в пользу церкви в связи с поминаниями умерших.

Наряду с Иоанном в новгородских преданиях фигурировало и другое популярное имя — архиепископа Моисея, дважды занимавшего архиерейскую кафедру — в 1325—1329 и в 1352—1359 гг. Второй период управления Моисеем новгородской кафедрой характеризовался очень натянутыми его отношениями с Москвой, стремившейся ущемить церковную самостоятельность Новгорода. В житии Моисея, написанном Пахомием Логофетом в тоне, угодном новгородцам, рассказывается о том, что назначенный Иваном III на новгородскую кафедру москвич Сергий, прибыв в Новгород и войдя в церковь, где был погребён Моисей, распорядился открыть гроб, чтобы видеть мощи Моисея. Стоявший при гробе священник отказался это сделать, сказав, что этот гроб может открыть только архиерей.

«Слышав то,— говорится далее,— Сергий вознёсся умом высоты ради сана своего и яко от Москвы прииде и рече дерзновенно: «Кого сего свердия сына и смотрити!» После этого он вышел из церкви и с того часа стал слабеть умом и «изумневатися» (т. е. вовсе лишился ума) и до того дошёл, что впал в конечное исступление. Выходил он из келий «безлепотно», не вовремя, без архиерейского одеяния и садился у церкви, где погребён был Евфимий, иногда же у врат св. Софии. И в таком состоянии пробыв в Новгороде девять месяцев, он был возвращён в Москву. Такое с ним приключилось, наставляет житие, за то, что божьего угодника, равного ему саном, не почтил, но, напротив, укорил. Рассказ заканчивается словами: «Такова суть воздаяния горделивым зде видимо, в будущем же веце бесконечно».

“Повесть о путешествии Архиепископа Иоанна Новгородского на бесе в Иерусалим”:

В повести рассказывается о том, что Иоанн однажды заключил беса в сосуд с водой. Когда бес стал умолять выпустить его из заключения, Иоанн согласился это сделать, но лишь при условии, что бес в течение ночи свезёт его в Иерусалим, к гробу господню, и обратно.

Превратившись в коня, бес отвозит Иоанна в Иерусалим и, после того как архиепископ помолился у гроба господня, доставляет его, утомлённый и опозоренный, обратно в ту же ночь в Новгород, предупредив при этом, чтобы он никому не рассказывал о происшедшем, под страхом, что бес наведёт на него «искушение»: он будет осуждён как блудник, много поруган и посажен на плот на Волхове. Однако Иоанн однажды в беседе «со честными игумены и со искуснейшими иереи и с богобоязнивыми мужи» рассказал о поездке на бесе в Иерусалим, но так, как будто это случилось не с ним, а с неким другим, известным Иоанну человеком. И с того времени «попущениим божиим нача бес искушение на святого навадити». ?Кители города неоднократно стали замечать, что из кельи архиепископа выходит блудница; городские же начальники, приходившие в келью к Иоанну за благословением, видели там женское монисто, сандалии и женскую одежду. И народ и начальники, смущённые и оскорблённые всем виденным, подумали, что неприлично быть блуднику на святительском престоле, и уговорились изгнать Иоанна из Новгорода. Когда народ направился к его келье, бес вышел оттуда в образе девушки. Напрасно гнались за ней — поймать её не удалось. Иоанна, недоумевавшего о причине шума у его кельи, собравшийся народ всячески оскорблял и, не слушая его оправданий, решил посадить на плот и пустить вниз по Волхову. Дьявол стал радоваться, но «божья благодать» и молитва святого превозмогли дьявольское ухищрение: плот, никем не подталкиваемый, поплыл не вниз, а вверх по реке, и бес был посрамлён. Раскаявшийся народ в сопровождении духовенства отправляется вверх по Волхову и, прося прощения у Иоанна, уговаривает его вернуться. Иоанн возвращается в Новгород.

“Повесть о новгородском Белом клобуке”:

В ряду религиозно-мистических сочинений, в которых осмысливалось новое место России во всемирной истории, стоит и новгородская “Повесть о белом клобуке”. В основе этой повести лежит легендарное, религиозно-мифологическое осмысление реального исторического события. Дело в том, что в середине XIV века новгородскому архиепископу Василию Калике константинопольский патриарх прислал монашеский головной убор — белый клобук. Постепенно вокруг этого факта сложилось легендарное предание о том, что своим происхождением белый клобук обязан императору Константину (306–337), который почитается как первый римский император, придавший христианству государственный статус. Константин вручил белый клобук римскому папе Сильвестру, как символ высшей церковной власти. Через несколько столетий, один из римских пап, побужденный чудесным явлением, переслал белый клобук в Константинополь. Константинопольский патриарх Филофей, опять же под влиянием чудесного откровения, отослал его в Новгород.