85. Сцена Гамлета и Полония

Это растерзанное одиночество Гамлета. Это первая стычка, начало борьбы. Полоний для Гамлета сейчас — это суетные пустяки повседневщины. В чем стихийность момента? Это звено цепи, ведущей Гамлета к Свету. В чем динамика сцены? Что делает здесь Гамлет? Что и почему Гамлет читает? Гамлет тоже начинает борьбу, книга — только маскировка: видя насквозь Полония, он хочет обойти его как только периферию короля, поэтому Гамлет идет на короля, на борьбу с ним. Гамлет хочет быть или один, или с королем. Не начинается ли в этой сцене и в последующих отыскивание Гамлетом средств, чтобы бороться с королем? Несомненно, это есть, равно как в этой сцене есть и отзвук прощания с Офелией, но все это не есть динамика сцены. Эта сцена ведется контрдействием — Гамлет в сыскном отделении. В этом динамика и необычайность сцены: небо арестовано землей. Гамлет здесь стихийно отсутствует: тело допрашивают, а самого Гамлета нет. Он, если и борется, то главным образом своей пассивностью. Гамлет весь устремлен к королю и по пути сбивает эти препятствия. А Полоний совершенно исступленно работает. Король старается по кусочкам растащить силы Гамлета, Гамлет же старается донести до короля, не расплескать свои силы.

86. Выход Розенкранца и Гильденштерна и актеров

В этой сцене продолжение предыдущей линии. Актеры — это «белые посланники», это идеальный образ искусства. Очень ярко должны быть поданы все три элемента: радость, мудрость, воля. Весь зал должен подняться, зааплодировать, захваченный этим мощным излучением.

Розенкранц и Гильденштерн азбука земной жизни; они слишком просто работают; они убивают своей простотой. В этой сцене они вышли как сыщики и потерпели фиаско, признались: «Да, мы шпики!»

Гамлет ухватился за актеров не головой, не сознанием: он почувствовал приток сил из духовного мира. Встреча с актерами приятна Гамлету, как встреча с кастой, не замешанной {388} в окружающем Гамлета зле. Гамлет просит читать, так как ему этого как бы не хватает; Гамлет хочет прикоснуться к этому источнику. Фраза о «мечтаниях бесплодных» может быть объяснена так: стремление Гамлета выполнить миссию так велико, что всякое ощущение своего стремления самому Гамлету кажется недостаточным.

Необходимо принять во внимание, что после получения миссии Гамлет проходит тернистый путь распада, формирования; это не шествие уже сформировавшегося светлого рыцаря. Ведь Гамлет получил от Духа не только миссию: «Пойди и убей короля!» Гамлету открылось, что весь мир — зло. Самые главные тернии на пути Гамлета это сомнение в том, какой был Дух.

Путь богоискательства, богоборчества — это путь трагедии, а несение бога есть не трагедия, есть шествие. Гамлет, получив миссию от Духа, еще не знает, как действовать, и потому в душе его, переполненной активностью, накопляется мрак, который и выливается в монологе об актере. Гамлет говорит о бесплодности слов своих, всего, что он делал в поисках средств.

87. Протокол № 5

6 октября 1923 г.

88. О монологе Гамлета в конце второго действия

В перечислении Гамлетом того, что сделал бы актер, мы имеем яркую иллюстрацию того, что Гамлет сам не знает конкретно, что он должен делать. Этот монолог и важен как искание средств, как трагический тернистый путь. Эти искания обостряются еще и тем, что Гамлет еще не уверен, против чего он борется.

О короле. Злой дух, влекущий короля, несомненно, принимает самые привлекательные для короля — формы. Сознательно творя зло, он стремится к своему Прекрасному.