Вопрос 4. Понятие полномочия процессуального представителя.

 

Понятие полномочия традиционно рассматривалось в науке гражданского процессуального права преимущественно к полномочиям суда. Это было объяснимо, поскольку гражданский процесс вообще рассматривался в первую очередь как деятельность суда. Наука арбитражного процессуального права в значительной степени заимствовала соответствующие положения науки гражданского процессуального права.

 А.Ф. Козлов определил полномочие суда как единство его прав и обязанностей[16]. М.А. Гурвич указывал, что суд несет обязанности не перед лицами, участвующими в деле, а перед государством. Применительно к указанным субъектам права он имеет только права[17]. Несмотря на серьезную критику этого предположения рядом авторов[18]следует признать, что М.А. Гурвич обратил внимание на чрезвычайно важный момент - двойственное положение суда как органа правосудия и как государственного органа, одновременно состоящего в правоотношениях с лицами, участвующими в процессе, и с государством.

М.А. Викут, указывая на своеобразную правовую природу полномочий суда, подчеркивала, что, являясь субъектом конкретного материального правоотношения, суд обладает определенными процессуальными правами. В то же время суд, как орган власти, осуществляющий правосудие, обязан при предусмотренных законом условиях, совершить действия по реализации предоставленных ему прав для выполнения задач гражданского судопроизводства. В этом случае процессуальные права суда являются как бы и его обязанностями. М.А. Викут замечает, что аналогичное положение возникает и при участии в процессе прокурора[19].

Позиция отождествления процессуальных прав и обязанностей суда встретила в правовой науке немало противников. Так, Р.Е. Гукасян писал, что в каждом конкретном правоотношении право не может одновременно являться и обязанностью, поскольку в этом случае поведение лица не зависит от его воли и вести речь о возможном поведении лица некорректно, так как поведение становиться должным. Д.Б. Абушенко, отрицая возможность отождествления прав суда с его обязанностями, указывает, что в этом случае право выбора совершения определенного процессуального действия как явление более низкого порядка (вероятно, порядка обобщения – С.Х.) сопоставляется с явлением более высокого порядка – обязанностью суда вообще совершить какое-либо из возможных действий[20].

На наш взгляд для уяснения действительного положения относительно соотношения прав и обязанностей представителей необходимо твердо придерживаться следующей исходной посылки: представитель является одновременно субъектом множества социальных отношений, только часть из которых урегулирована нормами права и, соответственно, еще меньшая их часть регулируется  нормами гражданского процессуального и арбитражного процессуального права. Представитель как субъект конкретного процессуального правоотношения   наделяется процессуальными правами и обязанностями, связывающими его с судом как органом, осуществляющим правосудие. Являясь одновременно и субъектом материально-правовых отношений, в рамках которых он наделяется полномочиями, представитель наделяется материально-правовыми правами и обязанностями, связывающими его с представляемым. Отношения между представителем и представляемым могут регулироваться различными отраслями материального права – гражданским, трудовым, семейным. Так, обладая процессуальным правом подать исковое заявление от имени своего ребенка, законный представитель обязан это сделать, поскольку семейным законодательством на него возложена обязанность защищать права и интересы ребенка (пункт 1 статьи 64 Семейного кодекса РФ). Осуществление процессуального права представлять доказательства является обязанностью работника, в случае представления им интересов работодателя в суде, поскольку таким образом он исполняет обязанность, возложенную на него трудовым договором. Обжалование неправосудного приговора при рассмотрении его с позиции гражданско-правового договора между доверителем и поверенным является обязанностью последнего.

Очевидно, что обязанность представителя осуществить своими конкретными действиями предоставленное ему процессуальное право лежит за пределами гражданских процессуальных отношений. Эта обязанность суть материально-правовая обязанность представителя и управомоченной стороной, имеющей право требовать исполнения этой обязанности, в этом случае выступает представляемый.

Представитель обязан совершить не любое из возможных действий, а лишь то, которое наилучшим образом приведет к достижению цели защиты прав и охраняемых законом интересов доверителя. Несомненно, что выбор такого действия возлагается на самого представителя, но от этого оно не становится менее определенным.

Представляется обоснованной позиция тех авторов, которые применяют аналогичную схему отношений к правам и обязанностям суда и прокурора в процессе[21]. При этом не имеет значения, вступает ли прокурор в дело, начатое по инициативе лица, обратившегося за защитой своего права, или он сам предъявляет иск – прокурор в гражданском процессе всегда представитель государства.[22] Следует лишь заметить, что обязанности суда и прокурора носят публично-правовой характер, их источником является государственное (конституционное) право.

Однако представитель исполняет и публично-правовую обязанность по защите прав и законных интересов граждан и организаций. Эта обязанность вытекает из статьи 48 Конституции РФ, гарантирующей каждому квалифицированную юридическую помощь. Государство, гарантируя своим гражданам (в конечном счете, ведь именно они являются потребителями юридических услуг) основной труд по оказанию квалифицированной юридической помощи возложило на негосударственные структуры – коллегии адвокатов. Адвокаты при представительстве по судебным делам исполняют, в том числе, и возложенную на них конституционную обязанность, являются общественными деятелями[23]. Следовательно, государство должно иметь право требовать от адвокатов исполнения возложенных на них обязанностей. В настоящее время само государство таким правом не обладает, оно передано саморегулируемым добровольным объединениям адвокатов – коллегиям. Действия коллегий по обеспечению оказания квалифицированной юридической помощи адвокатами должны признаваться публично-правовыми действиями лица, уполномоченного государством. В этом случае уместно привести аналогию с нотариусами и их объединениями – нотариальными палатами, которые были признаны Конституционным Судом элементом публично-правовой охраны прав граждан[24].

На наш взгляд, в значительной мере искусственное разделение лиц юридической профессии на адвокатов и юристов, организующих свою деятельность вне рамок адвокатуры[25], не мешает отнести последних также к лицам, исполняющим конституционную обязанность по оказанию квалифицированной юридической помощи[26]. Однако в настоящее время у государства  не существует какой-либо возможности потребовать от этих юристов исполнять указанную обязанность, что говорит не об её отсутствии, а лишь об отсутствии заботы государства об оказании квалифицированной юридической помощи своим гражданам.

 Таким образом, полномочие процессуального представителя следует рассматривать как субъективное право представителя на совершение от имени и в интересах представляемого процессуальных действий, направленных на возникновение в связи с гражданским и арбитражным процессом определенных правовых последствий для представляемого и одновременно как обязанность совершить указанные действия.

Такой вывод подтверждает и дореволюционное законодательство, которое рассматривало полномочие представителя как право применительно к суду (статья 250 Устава гражданского судопроизводства указывала, что предоставление поверенному права принести апелляционную жалобу должно быть положительно выражено в доверенности), а также как обязанность применительно к представляемому (статья 254 Устава определяла, что председатель суда при отказе представителя от представительства определяет срок, по истечении которого поверенный признается свободным от своейобязанности, а до этого срока обязан ходатайствовать по делу в пределах своих полномочий).

Как уже отмечалось, указание на публично-правовые черты представительства были подмечены еще в римском праве, которое рассматривало законное представительство как общественную обязанность. Такое же отношение к процессуальному представительству и адвокатской профессии, обусловленное их внутренней, сущностной стороной, отчетливо проявляется во французском, германском и англо-американском праве. Изложенное свидетельствует о том, что процессуальное представительство, в какой бы системе права и процесса оно не функционировало всегда является сложным явлением, стоящим на границе публичного и частного права.