Тема 4. Участие представителей в российском и советском гражданском процессе (исторический аспект).

Вопрос 1. История развития представительства в дореволюционной России.

Русский гражданский процесс от Русской Правды  через Судебники 1497 и 1550 годов вплоть до Уложения 1649 года был состязательным, однако развитой системы представительства не существовало. В соответствии с Уложением 1649 года производство дел «судом» предусматривало состязательный порядок процесса и участие сторон или их представителей, и лишь производство «сыском»  по делам о вотчинах, поместьях и делам, связанным с казенным интересом, происходило без состязания.

Развитие следственного начала в русском гражданском процессе повлекло уменьшение роли и свободы представителей. Еще в конце XVIвека возможность вступления в дело представителя была поставлена в зависимость от усмотрения судей. Указ гласил, что тех, кто будет говорить в суде «не по делу» следует не слушать, бить кнутом, отсылать и более к суду не допускать. Окончательно следственным русский гражданский процесс стал с утверждением  30 марта 1716 года в Воинском Уставе «Кратким изображением процессов или судебных тяжеб». Принятый порядок отрицательно сказался на гражданском процессе и поэтому 5 ноября 1725 года был издан указ о суде, которым вновь вводилось состязательное судоговорение и допускались поверенные.

В начале XIX гражданский процесс вновь вернулся к инквизиционному началу и письменности, чему немало способствовало составление Свода Законов. Часть Свода под наименованием «Законы о судопроизводстве и взысканиях гражданских» (часть 2 том X) в 2282 статьях соединила отдельные положения Уложения 1649 года, Воинского Устава, указов времен Екатерины II и указов XIX века таким образом, что письменность гражданского процесса стала очевидной. Совместные действия сторон перед судом совершенно исключались, поверенные хотя и не были исключены, но положение их было не определено. По этим причинам поверенные преимущественно занимались тем, что ходили по канцеляриям, знакомясь с бумагами, и подавали бесконечные прошения и ходатайства. Письменность и тайность процесса не только от публики, но и от сторон давала возможность поверенным злоупотреблять своими правами.

С 1832 года в коммерческих судах, являющихся прообразом современных арбитражных судов, введен особый порядок процесса, предусматривающий состязательность, в большинстве случаев устность процесса, а также участие присяжных стряпчих, однако общий гражданский процесс стался в прежнем состоянии.

Российское дореформенное законодательство не уделяло ходатаям и стряпчим особого внимания. Государственная Канцелярия, указывая на порядок судебного представительства до реформы 1864 года, так характеризовала ситуацию: присяжные стряпчие находились только при коммерческих судах, в общих судебных местах могли быть вообще все лица, которым законом это было не запрещено. В том числе в общих судах представительствовали малолетние, монахи, духовные особы, люди, лишенные по суду доброго имени и т.д. Более того, могли представительствовать чиновники в тех местах, в которых они служат[1].

Необходимость реформирования системы представительства была очевидна для всех. Виднейший юрист своего времени Победоносцев, много сил отдавший делу реформирования адвокатуры, писал в своей статье, опубликованной под псевдонимом еще в 1859 году: «Состязательный процесс невозможен без организованной адвокатуры… Борьба слабого с сильным, бедного с богатым, зависящего с тем, от кого он по разным обстоятельствам зависит, всегда и везде была затруднительна и опасна. В иных случаях такая борьба была бы решительно невозможна без помощи адвоката»[2].

Современники свидетельствовали, что никто в России и до реформы, начиная от крестьянина  до члена Государственного Совета, не ходатайствовал в судебных местах лично, а всегда через поверенных. Однако система поверенных была настолько безобразна, что фактически не исполняла возложенных на нее функций. Тот же автор, которым являлся князь Д. Оболенский, служивший по Министерству юстиции, иронически указывал: «Мы поставлены в следующее безвыходное положение: с одной стороны, у нас судопроизводство дурное, потому что нет адвокатов, а, с другой стороны, адвокатов у нас нет потому, что судопроизводство дурно»[3].

Существовавшая система представительства была приспособлена для функционирования инквизиционного гражданского процесса, для которого широкое развитие этого института не характерно.

Пореформенная русская адвокатура решительно отреклась от всякого смешения с дореформенными ходатаями и стряпчими. Заявления адвокатов многое говорят об отношении присяжных поверенных к дореформенным ходатаям и стряпчим. Самым благожелательным описанием дореформенного адвоката было: «приказная строка со старушечьим сморщенным лицом, ястребиным носом и беспокойными глазами, совершенно истасканное существо, недавно служившее в теплом местечке, а в настоящее время находящееся под судом[4].

Устав гражданского судопроизводства 1864 года наделял всех лиц полной процессуальной право- и дееспособностью, исключения из этого правила устанавливались самим Уставом. Так, лица, лишенные всех прав состояния не могли защищать те права, которых они лишены;  за всех несовершеннолетних и состоящих под опекою участвуют в процессе их родители и опекуны (Устав не использовал понятие законных представителей); определенные ограничения предусматривались и для лиц состоящий под опекою за расточительство; несостоятельный должник действовал в процессе через конкурсное управление; иски, основанные на завещании, предъявлялись к душеприказчику или наследнику; за товарищество без доверенности на суде могли выступать лица, уполномоченные по договору товарищества непосредственно управлять делами торгового дома, если договором не предусмотрено иное; все иные общества, товарищества и компании могли искать и отвечать на суде только через особого поверенного (статьи 17-27 Устава гражданского судопроизводства).

За всеми тяжущимися признавалось право присылать вместо себя в суд поверенных. Поверенные могли совершать все те же процессуальные действия, которые Устав предоставлял право совершать представляемым, исключения из этого правила устанавливались законом.

Устав допускал, а судебная практика поощряла участие в процессе за несколько истцов или несколько ответчиков  одного общего представителя.

Поскольку за тяжущимися признавалась полная процессуальная дееспособность (за изъятиями, указанными выше), то гражданское процессуальное право и не устанавливало обязанности тяжущихся действовать в процессе только через представителей. Утверждение противного противоречило бы не только букве, но и духу Устава гражданского судопроизводства, хотя споры по вопросу возможности и необходимости полного замещения представителями тяжущихся в процессе неоднократно вспыхивали в среде разработчиков Устава. Однако с принятием Устава право тяжущихся самостоятельно участвовать в процессе было законодательно подтверждено. Последующая судебная практика также жестко придерживалась этой позиции.

Устав гражданского судопроизводства 1864 года уделял представительству большое внимание. Кроме пяти из двадцати  семи статей  Общих положений Устава гражданского судопроизводства, поверенным целиком были посвящены вторая глава книги первой «Порядок производства в мировых судебных установлениях» и глава вторая книги второй «Порядок производства в общих судебных местах».