2. Депрессия

После периода интенсивных проявлений гнева наступил день, когда Люси пришла на терапевтическую консультацию в состоянии глубокой депрессии. Люси шепотом рассказала

нам, что ей приснилось, как она побывала в «стране мертвых». В этой стране «не было людей, в очагах не горел огонь, в холо­дильниках не было продуктов, в спальнях не было кроватей, а в жилых комнатах не было мебели. На дворе не было ни цве­тов, ни травы. Один только скалы». На протяжении трех не­дель она находилась в состоянии глубокой депрессии, которое не покидало ее и за пределами тепрапевтического кабинета. Она отказывалась разговаривать в детском саду, была очень апатичной, а дома лежала на кроватке и ничего не делала.

Во время инсценировки упомянутого сновидения мы выра­жали словами ощущения, которые Люси испытывала В то время. Так, мы говорили ей: «Дэнни очень несчастен. У него нет еды. В доме холодно и пусто. Дэнни одинок». Оказавшись за «волшебным щитом», мы выражались более непосредствен­но: «Должно быть, Дэнни рос в очень трудном месте. Люси! Когда ты была маленькой девочкой, ты, наверное, тоже чувст­вовала себя несчастной и одинокой».

Когда депрессия стала приобретать более мягкие формы, Люси начала разделять комнату на «хорошее и гиблое место». Она ходила между этими местами, и в зависимости от местона­хождения изменялись ее настроение и речь. В хорошем месте она оживлялась и представляла себе, как она вместе с мамой летит на самолете в теплую страну, где всегда светит солнце. В этой стране много прекрасных вещей. Вернувшись в «гиблое место», она га­сила свет, опускала шторы и начинала говорить приглушенным голосом. Поскольку комнату для игр невозможно было погрузить в темноту, Люси отправлялась в расположенную рядом умываль­ную с туалетом, в которой отсутствовали окна. Это перемещение Люси ознаменовало переход к третьей стадии.

3. Тревога и страх

В темной умывальной, которую Люси назвала «дурацкой комнатой», она рассказала свой сон, в котором она проснулась посреди ночи и обнаружила под кроватью «чудовищных дура­ков» . Они парили в воздухе, давили на живот и пытались заду­шить ее (рис.8.3).

На следующих занятиях в «дурацкой комнате» Люси разыгра­ла свой сон, превратив нас в мишень для нападок дураков. Люси руководила действиями дураков и направляла их атаки на все части наших тел. Она превращалась в дурака, хватала нас за ноги и шею и притворно душила нас так, как это делали с ней дура­ки. Были моменты, когда Люси не справилась с охватившей ее

Рис. 8.3. Дураки на моей кровати

паникой и попыталась причинить нам боль. Тогда мы заняли более активную позицию. Крепко, но мягко взяв ее за руки, мы держали ее до тех пор, пока не прошло желание причинять нам боль.

На первых этапах стадии тревоги и страха эти чувства на­столько овладели психикой Люси, что не покидали ее и за пре­делами терапевтического кабинета. В школе и дома Люси стала отождествлять себя с личностью «супердевочки», что нашло отражение в ее рисунках. «Супердевочка» никого не бо­ится. У нее огромные мускулы (рис.8.4). Из всех поединков с дураками она неизменно выходит победительницей. По наше­му мнению, новая идентичность Люси отражала ее стремление защитить себя от постоянного чувства страха. На ее рисунках глупые чудовища появляются из «пирамид» (рис.8.5), транс­формируются в «глупые рожи» (рис.8.6) и затем превращают­ся в ее «преследователей» (рис.8.7).

На следующих занятиях Люси подчинила дураков своей власти, переориентировав их атаку с себя на нас. Мы заметили, что ее страх пошел на убыль, и теперь наши вопли ужаса и моль­бы остановить нападки дураков доставляли ей удовольствие. Другими словами, ощущения, которые она прежде испытывала в связи с тревогой и страхом, теперь превратились в источник са­дистского удовольствия и власти. Садистское поведение дураков

продолжалось в течение 4—5 занятий, пока мы не заметили, что это стало раздражать нас. Кроме того, мы поняли, что Люси не хочет отказаться от «дурацких забав». Очевидно, она оказалась во власти садистских побуждений. В этот момент мы высказали наше мнение о том, что Люси получает удовольствие и не собира­ется отказаться от «дурацких забав»: «Дэнни! Тебе нравится, как эти болваны нападают и обижают нас. Тебе нравятся эти вредные дураки, и ты не хочешь, чтобы они убрались восвояси». Люси улыбнулась и вновь повела в атаку своих болванов.

Когда стало очевидным, что неоднократные отображения чувств не изменили поведения Люси, мы решили выразить наши чувства беспокойства и раздражения: «Дэнни! Эти .бол­ваны вызывают у нас раздражение. Мы хотим, чтобы они перестали нападать на нас. Нам это не нравится». Но атаки продолжались, и тогда мы решили ввести определенные огра­ничения: «Дэнни! Если болваны еще раз нападут на нас, мы покинем дурацкую комнату».

В ответ на нашу попытку ввести ограничения Люси тотчас повела болванов в атаку. Тогда мы покинули «дурацкую ком­нату» и прекратили занятие, сообщив Люси о том, что мы встретимся с ней на следующей неделе.

На следующем занятии Люси сразу предложила нам прой­ти в темную «дурацкую комнату», что мы и сделали. После долгого молчания мы услышали какой-то новый звук. Люси понизила голос и ласково представила нам «малютку болва­на». Появление «малютки болвана» ознаменовало переход к следующей стадии.