5. Политические и правовые учения немецкого и итальянского Просвещения.

Социально-политические условия в Германии и Италии существен­но отличались от обстановки в Нидерландах, Англии и Франции прежде всего наличием крепостнически-абсолютистских порядков, слабо кон­солидированной оппозиции. В раздробленной на сотни само­стоятельных княжеств, терзаемой духовными и светскими феодалами Германии на исходе XVII в. зарождается немецкое Просвещение. Его мыслители многое сделали для систематизации и популяризации док­трины естественного права, разработанной в Нидерландах и Англии, преодоления негативного влияния теологии на юриспруденцию, про­тивопоставления ему разумного начала. В государственно-правовой науке идеи Просвещения получили наибольшее развитие в учениях С. Пуфендорфа, К.Томазия и X. Вольфа.

Самуил Пуфендорф (1632-1694) — известный юрист и историк, труды которого издавались во многих европейских странах.

Прежде всего, Пуфендорф отделяет юридическую науку от рели­гиозной схоластики. Право, утверждал мыслитель, должно согласо­вываться с законами разума и действующего законодательства, а госу­дарство не может возникнуть без свободного согласия людей.

Синтезируя взгляды Г. Гроция, Б. Спинозы, Т. Гоббса, Пуфендорф трактует естественное право как совокупность нравственных норм, правил, «регулирующих внешние действия» индивидов. В естествен­ном общежитии нет «войны всех против всех» (как считал Гоббс), царит мир, естественная свобода и равенство людей. Однако их необеспечен­ность правом, страх перед злом, эгоизм, а главное — стремление к свободе, к самосохранению понуждают создать государство.

Объединение людей закрепляется до­говором, выбор формы правления и обязанности правителя и подданных (первого — заботиться о благе народа, последних — под­чиняться власти) — постановлением. С образованием го­сударства люди утрачивают естественные права (кроме свободы убеж­дений и вероисповеданий — области их частной жизни), не допускает­ся и сопротивление власти подданными. Договор предусматривал обязанности каждого не нарушать прав других людей, признавать их равными себе. Лучшей формой правления Пуфендорф считал абсолют­ную монархию, хотя допускал наличие при монархе представительно­го сословного органа.

Главное назначение государства — безопасность людей, порядок и спокойствие, не позволять церкви вмешиваться в мирские дела. Оно неизбежно ущемляет естественную свободу граждан, но часть ее (сво­бода вероисповедания, собственности, частная собственности) — не­прикосновенны. Элементы рационального подхода к праву и государ­ству у Пуфендорфа сочетались с оправданием крепостничества как добровольного договора между господином и зависимым крестьянином, всесилия монарха.

Последователь Пуфендорфа профессор Христиан Томазий (1655- 1728) в своих научных работах и лекциях стремился к освобождению юриспруденции из тенет богословия, ставил естественное право выше позитивного, выше политики.

Вслед за Пуфендорфом Томазий утверждал: человек — существо общежительное, стремящееся к мирному общению и личному благу. Основа естественного права — мораль, предписывающая делать то, что соответствует разумной природе людей. Мораль соотносится с правом как внутренний и внешний мир человека.

Государство, по Томазию, создается людьми, а не Богом. Это — «естественное общество, которое заключает в себе верховную власть ради довольства всех и гражданского благополучия». Границы воздей­ствия государственной власти рассматриваются в трех измерениях — моральном, политическом и правовом. В сфере морали действует только совет: делай то, что ты желаешь, чтобы другие делали для тебя. В политике — совет и приказание: делай другим то, что ты желаешь, чтобы они делали для тебя. В праве действует только приказ: не делай другим то, чего ты не желаешь себе. Таким образом, право в государстве приобретает императивный (повелительный) и запретительный харак­тер, здесь действует приказ государства. Однако мораль ограничива­ет сферу действия права — государство не должно посягать на духов­ную свободу личности, свободу убеждений. Мыслитель осуждал прак­тику полицейского государства.

Как и Пуфендорф, Томазий считал лучшей формой государства монархию. Основа власти монарха — согласие народа. Он допускал право народа на сопротивление в случае нарушения монархом условий общественного договора, допущения им очевидных несправедливо­стей.

Более консервативное истолкование естественно-правовых идей, аналогию полицейского государства допускал энциклопедист немецко­го Просвещения, профессор естественного и международного права университета в Галле Христиан (Кристиан) Вольф (1679-1754).

Нравственный закон, по Вольфу, делать добро и избегать зла. Он соответствует стремлению людей к совершенствованию души, тела, общества. Человек обязан следовать нравственному закону. Право проистекает из нравственных обязанностей.

Позитивные законы, согласно Вольфу, — выражение естествен­ного закона, и содержащиеся в них права индивида есть мера свободы, нужная для исполнения обязанностей. Такая интерпретация смысла законодательства оправдывала дозирование государями своим поддан­ным свободы, необходимой для исполнения их долга перед государ­ством. Право у Вольфа — свобода действий для исполнения обязан­ностей. Его рамки определяются властью государства.

Происхождение и сущность государства Вольф трактовал в духе своих предшественников как результат соглашения между семьями. Верховная власть — сложения воли его контрагентов. Жесткая право­вая регламентация и контроль над общественной и личной жизнью, экономикой и воспитанием, семьей и религией под опекой мудрого нравственного монарха, считал немецкий теоретик полицейского государства, обеспечивают свободу индивидуальных дарований и счастливую жизнь подданных. Монарх должен использовать свою власть для общего блага, быть добродетельным, знать науьу управления государством, не творить произвол.

Итальянские просветители Дж. Вико и Ч. Беккариа

Джамбаттиста Вико (1668-1744) в своем главном труде «Основа­ния новой науки об общей природе наций» (1725 г.) первый среди мыслителей Нового времени развивал философию истории, раскрыл объективный характер исторических закономерностей. Теорию круго­ворота исторических типов государства, разработанную Полибием, он экстраполировал на историю наций. Вико установил ее цикличность, закономерности восходящей смены государственно-правовых институ­тов. По его мнению, трем эпохам истории (божественной, героической, человеческой), аналогичным возрасту человека (детству, юности, зрело­сти), соответствуют безгосударственность, подчинение жрецам; ари­стократическое государство; демократическая республика или пред­ставительная монархия. Согласно Вико, исторично не только государ­ство, но и право. Он выдвинул плодотворную идею изменения правовых норм в ходе исторического развития общества и государства, тем самым на столетие опередил теоретиков исторической школы права.

Среди итальянских просветителей XVIII в., кто осуждал произвол и беззаконие феодалов, положил начало «просветительно-гуманистическому» направлению уголовного права и процесса был юрист и публицист Чезаре Беккариа (1738-1794). Его главный труд «О преступлениях и наказаниях» (1764 г.) содержит критику феодаль­ного правосудия, уголовного судопроизводства и новые принципы уголовного права и процесса, основанные на идеях гуманизма и закон­ности.

Законы, по Беккариа, «не что иное, как договоры свободных лю­дей», объединившихся в общество, чтобы пользоваться свободой со­обща, спокойно и безопасно. Законы го­сударства должны иметь в виду «наивысшее счастье для максимально большего числа людей». Это — цель государственных законов. Существующие законы, писал он, «служат только для при­крытия насилия», помогают приносить народ «в жертву ненасытному деспотизму». Другой причиной несправедливых законов Беккариа называет частную собственность, дающую одним власть и благопо­лучие, другим — нищету и бесправие. Право собственности — «не необходимое право». Он сторонник уравнения материального положе­ния людей, связывает свои надежды с просвещенным монархом, за­ботящимся о своих подданных, об устранении нищеты и неравенства, покровительствующим наукам и искусству, просвещению и нравствен­ности народа. Он издаст справедливые и мудрые законы, перед кото­рыми все будут равны, которые будут строго соблюдаться и обеспечат права человека.

Законность, по Беккариа, обеспечивается, во-первых, свободой граждан. Свободу он трактует как право делать все, что не противо­речит законам. Это право он называет «священным политическим догматом». Во-вторых, обеспечивает законность соблюдение законов самими властями, без чего, по его убеждению, нет «законного обще­ства». Всякое проявление власти человека над человеком, не вытекаю­щее из абсолютной необходимости, является тираническим.

Право издания законов, а равно и право наказания, полагает Беккариа, принадлежит лишь суверену как представителю общества, объединенного общественным договором. Право карать за престу­пления основывается на необходимости защищать от посягательств отдельных лиц общее благо. Мыслитель формулирует важные выводы:

1) только законы могут устанавливать наказания за преступления и право их издания принадлежит только законодателю;

2) в интересах всех соблюдать законы. Суверен может издавать лишь общие законы, но не может судить за их нару­шения. Это — задача суда, выясняющего факты;

3) наказание же, определяемое судом, не может выходить за пределы, установленные законом, иначе оно нарушает справедливость и условия обществен­ного договора;

4) толкование уголовных законов не может принад­лежать судьям.

Злом считал Беккариа и темноту законов. Оно достигает крайних пределов, если законы, по его мнению, написаны «на чуждом народу языке», что делает зависимой свободу граждан. Чем больше лиц при­нимает законы (т. е. законодателей), считает итальянский просветитель, тем меньше преступлений.