2. Юридический позитивизм.

Господствующим направлением буржуазной юриспруденции оставался юридический позитивизм, получивший наиболее широкое обоснование в книге немецкого юриста К. Бергбома “Юриспруденция и философия права” (1892 г.).

Согласно теории Бергбома, наука должна изучать, а не оценивать или требовать; она должна иметь дело только с реальными предметами и исследовать их методом опыта. Соответственно теория права должна заниматься только объективно существующим правом, основанным на правотворческих фактах, т.е. законодательной (и вообще правотворческой) деятельности государства. Именно действующее, позитивное право обеспечивает порядок, гармонию и безопасность в государстве, создает прочный правопорядок, стоящий над гражданами, над властью, над государством. Единственно реальное право то, которое выражено в законе.

Аналогичные идеи обосновывали французские юристы-позитивисты. “Частное и публичное право входят в позитивное законодательство и только благодаря этому и приобретают качество права”, – писал французский юрист Кабанту (1867 г.). Соответственно находящееся за пределами действующего законодательства естественное право (право народов) он предлагал назвать социальной философией (поскольку речь идет о порядке частных интересов), политической философией (поскольку речь идет о системе публичных институтов) и дипломатической философией (поскольку речь идет о международных отношениях).

И все же юридический позитивизм не создал подлинной теории права. Юридический позитивизм не мог дать ответа и на самый для него важный вопрос: как обеспечить законность (правомерность) правотворческой деятельности государства, если само оно сила, творящая право? Вся теория юридического позитивизма основывалась на предположении, что государство является правовым, однако это предположение неоднократно опровергалось практикой (“лучше капля силы, чем мешок права”), а к обоснованию правового государства могло вести лишь изучение “метаюридических” начал. Наконец, сколь ни велика заслуга юридического позитивизма в обосновании законности и правопорядка, проблема прав человека была им отвергнута вместе с теорией естественного права, а сам человек в праве и правопорядке признавался лишь “физическим лицом”, наделенным “субъективными правами”, выводимыми из текстов законов, а не из природы самого человека.

3. Марксистское учение о государстве и праве.

Марксизм как самостоятельная доктрина сложился в конце 40-х — начале 50-х годов XIX в. Его основоположниками выступили Карл Маркс (1818-1883) и Фридрих Энгельс (1820-1895).

В основе жизни общества, утверждали основоположники марксиз­ма, лежит производство материальных благ, необходимых для суще­ствования людей. Поэтому производство материальных средств к жизни и экономический строй общества составляют основу, базис, на которых развиваются государственные, правовые и прочие учреж­дения и идеи — надстройка. Государство и право как части надстрой­ки всегда выражают волю и интересы класса, который экономически господствует при данной системе производства.

Экономическая основа определяет исторический тип, характер и особенности общества, той или иной общественной формации. История общества является естественно-историческим процессом развития и смены общественно-экономической формации. Первобытное общество, античное, феодальное, буржуазное, коммунистическое общество — каждая формация представляет определенное звено в едином всемирно-историческом процессе развития общества по восходящей линии. Все­общим законом общественного развития является закон борьбы анта­гонистических классов как движущей силы такого развития. Таким образом, история человечества это история борьбы классов.

Происхождение государства, по Марксу и Энгельсу, обусловлено образованием антагонистических классов. Государство, писал Энгельс в книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства», возникло в результате разделения труда, появления частной собствен­ности и в связи с расколом общества на классы. Оно — результат вну­треннего социального развития и непримиримости классовых противо­речий, сила, стоящая над обществом и умиряющая столкновения клас­совых интересов.

Основоположники марксизма объясняли сущность государства: это — общественный институт, с помощью которого экономически го­сподствующий класс становится также политически господствующим, приобретая тем самым новые средства для реализации своих классово-исторических задач. По их мнению, любое эксплуататорское государство «во все типичные периоды является государством исключительно господ­ствующего класса и во всех случаях остается по существу машиной для подавления угнетенного, эксплуатируемого класса». Оно выступает как политическая организация господствующих классов, служащая для удержания в повиновении эксплуатируемого большинства.

К. Маркс и Ф. Энгельс утверждали, что капитализм уже в середи­не XIX в. стал тормозом общественного развития, гражданского обще­ства. Силой, способной разрешить противоречие между растущими производительными силами и тормозящими их рост капиталистиче­скими отношениями, они считали пролетариат. Он «посредством на­сильственного ниспровержения буржуазии» осуществит всемирную коммунистическую революцию, построит новое, прогрессивное обще­ство без классов и политической власти.

Политическая власть рабочего класса — диктатура пролетариата, были убеждены Маркс и Энгельс, — высший тип демократии, выражаю­щей интересы и опирающейся на поддержку огромного большинства народа. Пролетарская демократия будет соответствовать историческому периоду социализма — первой фазе коммунистического общества.

Коммунизм, подготовленный социалистическими преобразова­ниями, призрак которого уже «бродит» по Европе, были уверены осно­воположники марксизма, навсегда покончит с эксплуатацией, социаль­ным, национальным и колониальным гнетом, кровавыми войнами. Социалистический принцип «каждому по труду» он сменит принципом распределения «по потребностям». При коммунизме отпадает надоб­ность в государстве и праве.

По марксистскому учению право, как и государство, носит классовый характер. Обращаясь к буржуазии, авторы «Манифеста» писали: «Ваше право есть лишь возведенная в закон воля вашего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями жизни вашего класса». Они утверждали: право, было, есть и остается прежде всего орудием в руках экономически и политически господствующего класса.

Государство и право в марксистском учении — надстроечные яв­ления, две стороны одного и того же феномена: политической власти. Политическое господство, конституированное в государстве, должно получить и свое правовое закрепление, принять тем самым «форму господствующей воли» в виде законов.

Тезис о единстве государства и права, права и закона, об особой взаимосвязи политической и юридической надстроек конкретизирован у Маркса и Энгельса рядом важных теоретических положений: 1) го­сударство и право вместе появляются на исторической арене и вместе сойдут с нее; 2) каждому историческому типу государства соответству­ют свой, адекватный ему тип права; 3) право не может развиваться и функционировать без государства, ибо государство является тем по­литическим организмом, который переводит социальное в правовое и следит за тем, чтобы движение общественных отношений соответство­вало праву; 4) государство, в свою очередь, немыслимо без права. Во-первых, потому что «сама организация государственного механизма должна получить свое оформление в праве». Во-вторых, веления госу­дарственной власти должны быть обязательными для населения всей страны, а это невозможно, если не выражать государственные веления в виде общеобязательных правил поведения, в нормах права.

Право защищает интересы господствующего класса от преступлений. Преступления, объясняется в марксизме, коренятся в материальных условиях жизни индивидов. Преступления в капиталистическом обще­стве — это борьба индивида против существующих капиталистических отношений, отношений частной собственности и гнета. Существую­щая система законов и наказаний не учитывает этих обстоятельств.

Переход от капиталистического к социалистическому обществу, по Марксу и Энгельсу, — это переход от одного классового типа права к другому, более высокому типу и отмиранию права, поскольку отпадает надобность в принудительной системе социальных норм.