Часть III. Для учителя

Глава 9. Становление фасилитатора

249

это совсем не то, что ощущение поражения под влиянием другого человека, неизбежно обесценивающее учащегося как человека.

Что делать?

если вы стремитесь предоставить своим ученикам свободу учиться — иными словами, хотите стать фасилитатором, — то как вам достичь этой цели?

Не берусь отвечать за всех, потому что люди изменяются разными способами. Я просто буду говорить от своего лица и подниму вопросы, которые я задал бы себе и ученикам, если бы на меня была возложена ответственность за обучение группы детей. С чем бы я вышел навстречу этому вызову?

Каково быть учеником?

Полагаю, что в первую очередь я спросил бы: каково быть ребенком, который хочет научиться чему-то важному?

Думаю, наиболее содержательный ответ я мог бы дать на основе собственного опыта. Я очень хорошо учился в началь­ной и средней школе. Случалось, я досаждал учителям тем, что был достаточно умен, чтобы обходить принятые ими пра­вила, однако я не вступал с ними в открытую конфронта­цию. Я был замкнутым мальчиком, имел немного друзей и был изолирован от всех остальных в силу принадлежности к строго религиозной семье.

Когда мне было тринадцать, моя семья переехала из при­города на большую ферму с обширными лесными угодьями. В ту пору были популярны книги Дж. С. Портера, в которых описывалась дикая природа, и много внимания уделялось ночным бабочкам. Вскоре после нашего переезда на ферму я нашел на ветке дуба пару ночных бабочек с огромными блед­ными крыльями, украшенными пурпурным узором. Как сей­час помню эти крылья, ярко выделявшиеся на фоне черной коры — почти шестидюймовые в размахе, мерцающе-зелено­ватые с переливающимися пятнышками цвета лаванды. Я

был очарован. Я поймал бабочек и стал за ними ухаживать. Самка отложила несколько сотен личинок. Я раздобыл кни­гу о бабочках. Я кормил вылупившихся гусениц. Правда, с первым выводком у меня было много неудач. Я поймал дру­гих бабочек и постепенно научился ухаживать за гусеница­ми на протяжении всего их жизненного цикла (линька, об­разование кокона, долгое ожидание весны — периода рож­дения новых бабочек). Наблюдать, как из кокона появляет­ся бабочка с крылышками не больше ногтя и как через час-другой она превращается в особь с 5—7-дюймовым размахом крыльев, — это фантастика. Но по большей части требова­лась напряженная работа: каждый день отыскивать свежие листья с определенных пород деревьев, чистить коробки, зи­мой смачивать коконы, чтобы предотвратить их высыхание. Короче говоря, это был масштабный проект. И к 15 или 16 годам я стал специалистом по ночным бабочкам. Мне было известно более двадцати их видов, я знал их повадки, знал, чем они питаются, а также знал, что есть бабочки, которые едят только на стадии гусениц. Я умел различать личинки разных видов. Я легко распознавал крупных 3—4-дюймовых гусениц. Каждый раз во время прогулки я находил по край­ней мере одну гусеницу или кокон.

Но вот что интересно: о своих опытах я рассказывал лишь нескольким школьным товарищам, но никому из учи­телей. Этот проект никоим образом не был частью моего обу­чения. Обучение состояло в том, что происходило в школе, так что учителя не заинтересовались бы. Кроме того, прежде чем учитель смог бы меня учить, мне еще надо было бы ему очень многое объяснить. В то время был один или двое хоро­ших учителей, которые мне нравились, но проект был моим личным делом, им не следовало делиться с учителями. Итак, имело место предприятие длиной в два года — учебное, ис­следовательское, требовавшее самоотверженной работы и большой самодисциплины, обширных знаний и практичес­ких навыков. Но, по моему убеждению, к учебе это отноше­ния не имело. Вот как реально обстояли дела с учением од­ного конкретного мальчика.

250