Глава 2. Военная психология как отрасль психологической науки 31

ляет парусами, он же наводит орудие на неприятеля; матрос бросится на абордаж, ежели понадобится; все сделает матрос... Вот кого нам нужно возвышать, учить, возбуждать в них смелость, геройство...»'

Существенный вклад в развитие военной психологии в конце XIX — начале XX в. внес адмирал С. О. Макаров (1848-1904)². Он постоянно говорил о том, что каждый поход необходимо полностью использовать для приобретения новых знаний и навыков, для формирования таких качеств, как смелость, находчивость, хладнокровие, глазомер, выносливость, умелость. Только такие высокие мораль­но-боевые свойства, несомненно, позволят матросу быть готовым ко всем случай­ностям в морском бою.

Макаров впервые предложил приспособить специальный корабль для психо­логической подготовки матросов и офицеров к борьбе за живучесть кораблей. Свое мнение он предварил следующими словами: «Человек так создан, что он пойдет на верную смерть, когда опасность ему знакома, но его пугает даже шум трюмной воды, если он к нему не привык. Приучите людей к этому шуму, и они будут бороться с пробоинами до последней крайности»³. На этом учебном судне по требованию Макарова должны были тренироваться команды всех кораблей.

Большой вклад в развитие военной психологии во второй половине XIX в. внес генерал М. И. Драгомиров (1830-1905). Ему принадлежит немало работ по обоснованию психологических путей военного воспитания и обучения солдат. В подготовке войск он четко различал воспитание и обучение, но не отрывал их друг от друга. При этом первое он рассматривал как процесс закрепления опреде­ленных умственных и нравственных качеств, развития воли, формирования мо­рально-боевых состояний и готовности к бою.

Драгомиров постоянно требовал приближения условий учений и маневров к условиям боевой обстановки. Его утверждение о том, что учебная обстановка долж­на быть не только «внешним подобием боя», но и реальной напряженной обста­новкой, которая своим внутренним содержанием формирует у солдат и офице­ров необходимые боевые и психологические качества, весьма актуальна и сегод­ня. В целях формирования психологической готовности к бою он рекомендовал проводить одиночное обстреливание солдат у мишеней, учения под траектория­ми снарядов, боевые стрельбы артиллерии на две стороны.

В системе военно-психологических взглядов Драгомирова центральное место занимают два понятия — самосохранение и самоотвержение. Причем поведение человека в бою он определял борьбой между ними: самоотвержение поддержива­ется и развивается волей, а самосохранение — умом. Областью воли ведает вос­питание, а ума — обучение. Так как в бою необходимо в первую очередь самоот­вержение, то военное дело «более волевое, нежели умовое», поэтому и воспита-' ние воина, по мнению Драгомирова, важнее его обучения.

' Нахимов П. С. Документы и материалы. — М , 1954

² Макаров С. О. Рассуждения по вопросам морской тактики. — М., 1942.

³ Морской сборник. Неофициальный отдел. — 1876. — № 1.

32 Часть I. Общие основы военной психологии Глава 2. Во

бу;

Ф

фессиона. зованы б» онный coi специалы ление прс видов тр\ професси по выбор'

Следу ной степе Молодой важнейш выяснен» ботка мет бу;оптим школах л физиолог руководс енсовета] логическ]

Больш принял Л женных с с целью с вом Bceci сказал:« та между шающим будем да] ей психо. мым мы i

В 192^ и активно ных псих исследов лись исс. личных с здавали \ фессиогр и др., т. е ных про<] трениров различнь

' Фрунзе М 2 3»х 79

Но подлинное использование возможностей психологии в интересах военно­го дела началось лишь в XX в. Как это ни парадоксально, но Первая мировая вой­на послужила предпосылкой к прикладному использованию психологических знаний в армии и толчком к дальнейшему развитию практической психологии в целом. Если до этого момента психика солдата интересовала в основном лишь наиболее прогрессивных военачальников и военных врачей-психиатров, то с воз­никновением реальной угрозы мировой войны интерес к психологии возрос мно­гократно. Это было обусловлено прежде всего необходимостью рационального использования человеческих ресурсов, что возможно лишь с учетом психологи­ческих особенностей и возможностей человека.

Так, США готовились к вступлению в Первую мировую войну особенно актив­но, поскольку к тому времени не имели такого военного потенциала, как прочие воюющие стороны. Еще до вступления в войну в 1917 г. военные власти обратились к крупнейшим психологам страны — Э. Торндайку, Р. Йерксу, Г. Уипплу — с пред­ложением возглавить целое научное направление, связанное с решением проблемы применения психологии в военном деле. Американская ассоциация психологов и ряд крупнейших университетов быстро развернули работу в этом направлении. Была создана специальная Психологическая комиссия, состоявшая из ряда секций, ко­торые решали следующие проблемы: изучение военной психологии, психологиче­ские испытания пригодности к службе в авиации, общие испытания рекрутов для исследования их интеллекта, выбор людей для специальных назначений и т. д. Воз­главлял комиссию Р. Йеркс, под чьим руководством были созданы первые группо­вые тесты для массовой оценки пригодности (в основном по интеллекту) призыв­ников к службе в различных родах войск: армейский тест «альфа» для грамотных и армейский тест «бета» для неграмотных.

В ходе разработки системы комплектования армейских подразделений в преддве­рии Первой мировой войны американские психологи обследовали более 1700 тыс. солдат и около 40 тыс. офицеров. В результате ими были разработаны не только первые принципы организации массовых исследований, но и принципы исполь­зования психологической науки для решения прикладных задач профессиональ­ного психологического отбора, а полученный в годы войны опыт организации профессионального психологического отбора военнослужащих нашел весьма ши­рокое применение в обычной жизни.

Первая мировая война послужила толчком для развития военной психологии и в России. Так, в 1897 г. в Учебно-воздухоплавательном парке выпускник Воен­но-хирургической академии военный врач С. П. Мунт провел первые в России специальные физиологические и психологические исследования о влиянии поле­тов на воздушных шарах на человека. В 1911 г. он выступил на заседании совета Императорского Всероссийского аэроклуба с результатами наблюдений над воз­духоплавателями и летчиками. Об этом доложили военному министру, и по его приказу в 1913 г. в Гатчинской авиационной школе была организована первая в России специальная физиологическая лаборатория.

В 1920-х и первой половине 1930-х гг. в России отмечался рост интереса к ре­шению задач с применением психологических знаний в различных условиях про-