2.3. Местные учреждения

С образованием централизованного государства меняется и мест­ное управление. Вводится регламентация наместнического управле­ния. Особенно наглядно это выступает в Белоозерской уставной гра­моте, данной Иваном III населению Белоозерского княжества в 1488 г., вскоре после присоединения его к Русскому государству. Первые статьи этой грамоты определяют количество «корма», взимаемого с каждой «сохи».

Одна из статей этой грамоты запрещала наместнику собирать сборы самому; для этого белоозерцы выбирали сотских.

Грамота регламентировала и деятельность наместничьего штата.

По примеру Белоозерской грамоты с конца XV — начала XVI в. наместникам и волостелям выдавались так называемые «доходные списки», подробно регламентирующие размеры кормов.

Сроки кормлений с конца XV — начала XVI в. сокращались до 1—3 лет. Назначенный на кормление наместник или волостель за это время пополнял свои «животы» (имущество) и с восстановлением «достатка» возвращался в столицу исполнять бездоходные поручения великого князя, ожидая новой кормовой очереди.

Ограничение власти кормленщиков — наместников и волостелей — являлось составной частью мероприятий, проводимых великокняже­ской властью в целях укрепления централизованного государства. Эти мероприятия не только совпадали с пожеланиями поместного дворян­ства, но находили поддержку и сочувствие черносошного крестьян­ства. И те и другие были заинтересованы в улучшении прежде всего деятельности суда и того звена государственного управления, в ко­тором корыстолюбие кормленщиков проявлялось особенно остро. По Белоозерской уставной грамоте наместник и его тиуны судили вместе с сотскими и «добрыми» людьми из населения. В Судебнике 1497 г. этот порядок был узаконен.

В связи с военными нуждами и укреплением обороноспособности государства во второй половине XV в. «городовое дело», т. е. заботы о строительстве и укреплении городов, стало важнейшей и повсемест­ной обязанностью населения.

Появляются особые должностные лица местного управления — го­родовые приказчики, оттеснившие наместников-кормленщиков вна­чале от военно-административного, а затем от ряда отраслей земель­ного, финансового и даже судебного управления.

В начале XVI в. институт городовых приказчиков (так стали на­зываться бывшие городчики и городничие) становится распространен­ным звеном местного управления. Основным назначением городовых приказчиков было заведование строительством и укреплением горо­дов, надзор за строительством мостов и дорог («мостовое и ямское дело»), производством «зелья» (пороха), хранением боеприпасов, оружия, продовольствия, сбор народного ополчения и т. п.

Назначаемые великим князем из поместного служилого дворян­ства городовые приказчики не зависели ни от наместника, ни от Боярской думы. Они подчинялись непосредственно великому князю по ведомству казначея, в заведовании которого находились первона­чально военно-административные дела и прежде всего учет и хране­ние всех государственных запасов оружия и боеприпасов. С образо­ванием Разрядного приказа городовые приказчики по характеру их главных функций попали, по-видимому, в его ведение.

Со второй четверти XVI в. функции городовых приказчиков зна­чительно расширились. Им был поручен надзор за великокняжеским земельным фондом в городах и уездах, за описанием земель, рас­кладка и сбор ряда общегосударственных денег, надзор за косвен­ными налогами (таможенными и мытными сборами). Городовые при­казчики получили право ковать «в железо» и сажать в тюрьму непла­тельщиков государственных налогов.

Все чаще городовые приказчики принимали участие в намест­ничьем суде как по уголовным, так и по гражданским делам.

Институт городовых приказчиков был первым дворянским орга­ном местного управления Русского централизованного государства.

Конец XV — первая половина XVI в. ознаменовались ломкой со­циально-экономических отношений в Русском государстве. Классовая борьба в этих условиях приобрела значительную остроту, разнообра­зилась в формах: от участия в ересях и побегах до индивидуальных террористических актов и групповых выступлений «лихих людей».

Кормленщики не были заинтересованы в борьбе с «лихими людь­ми». Рост преступности был для них даже выгоден, так как в случае поимки они имели от суда лишние доходы.

Вначале правительство пыталось усилить карательные меры про­тив «мелких» людей с помощью введения в состав суда наместников, выборных от населения. В 1539—1541 гг. правительство по просьбе населения (по-видимому, главным образом поместного дворянства и верхушки посада) выдало наместникам так называемые губные гра­моты, в которых устанавливался порядок организации и деятельность новых «губных» органов. (Территориальный термин в северо-западной Руси примерно равный волости).

Первые губные грамоты получило население Белоозерского и Каргопольского уездов в октябре 1539 г. По этим грамотам преследова­ние, ловля и казнь «лихих людей» в каждом уголовно-полицейском округе («губе») возлагались на выборные «губные» органы.

С 1555 г. губные органы были введены повсеместно. В каждом губном округе (волости, а впоследствии уезде) из дворян или детей боярских выбирался губной староста. Для утверждения в должности избранный являлся в Разбойный приказ, где получал соответствую­щий наказ. Аппарат губного старосты, состоящий из старост, десят­ских и «лучших людей», вскоре был заменен несколькими «цело­вальниками», избираемыми из крестьянской и посадской верхушки и утверждаемыми на месте «целования креста» с обещанием верной службы. При каждом губном старосте во второй половине XVI в. по­явилась губная изба, делопроизводство в которой вел губной дьяк.

В XVI в. губные органы появились даже в вотчинах привилегиро­ванных землевладельцев (например, в землях Троице-Сергиевского монастыря). Для общих обысков устраивались съезды губных старост всего уезда. Первоначально губные старосты выбирались бессрочно, а затем — погодно. Компетенция губных старост расширилась. Кроме разбойных дел в их ведение попали дела о татях, убийствах, заведо­вание тюрьмами.

Таким образом, институт губных старост вслед за городовыми при­казчиками способствовал упразднению кормленщиков.

Этого требовало и поместное дворянство, заинтересованное в уве­личении государственных средств и ликвидации произвола кормлен­щиков-бояр.

В феврале 1551 г. крестьяне Плесской волости Владимирского уезда получили уставную земскую грамоту, согласно которой они могли с помощью выбранных ими «излюбленных голов» и «целоваль­ников» собирать дважды в году (на Покров и Пасху) оброк — «корм­ленный окуп» и отвозить его в Москву. Должность наместника для них упразднялась. Грамота подробно перечисляла все поборы с насе­ления, поступавшие теперь в ведение государства, В 1552 г. такая же грамота дана была населению Важского уезда.

Повсеместно земская реформа была проведена в государстве лишь в 1555—1556 гг.

С этого времени в уездах и волостях, где еще отсутствовало по­мещичье землевладение, крестьяне черносотных и дворцовых земель, а также посадские люди в городах получили право выбирать из своей среды «излюбленных голов» (старост), а также «лучших людей» (целовальников или земских судей). Делопроизводство земского ста­росты и целовальников вел выборный земский дьяк. Округом каждого земского старосты чаще всего была волость или город.

В осуществлении своих функций земский староста и целоваль­ники опирались на ранее выборные должности крестьянской общи­ны — сотских, пятидесятских, десятских.

Все должностные лица земского самоуправления выбирались на неопределенный срок, и население их могло «переменить». Позднее для них были введены ежегодные выборы.

В ведении земских органов находились сбор подати — «окупа», а также разбор гражданских и второстепенных уголовных дел (круп­ными уголовными делами ведали губные органы) среди черносотных крестьян и посадских людей.

В центральных уездах с развитым землевладением, где население было уже несвободным, земские органы нередко отсутствовали и управление осуществлялось городовыми приказчиками и губными ста­ростами, выполнявшими административно-полицейские и финансовые функции.

Кроме этих местных органов управления, существовали и дру­гие — таможенные и кабацкие выборные головы и целовальники, осу­ществлявшие сбор косвенных налогов. При них находились соответ­ствующие дворы (таможенные и кружечные) и избы (таможенные и кабацкие).

С конца XVI в. появились местные органы, заведовавшие ратными людьми,— разрядные избы, а в некоторых городах — стрелецкие и казачьи избы.

В судопроизводстве XV—XVI вв. господствовал обвинительный, или состязательный, процесс, который применялся к гражданским и менее значительным уголовным делам и характеризовался актив­ностью сторон. Каждая из участвовавших в процессе сторон стара­лась доказать свою правоту средствами, предусмотренными Судебни­ком 1497 г.: собственное признание обвиняемого, показания свиде­телей («послухов»), поединок между истцом и ответчиком «ли между виновным и пострадавшим («поле»)» присяга, «крестное целова­ние», письменные документы.

После суда оправданной стороне выдавалась правая грамота — ко­пия с решения суда с печатью и подписью дьяка.

Способом исполнения судебных решений по гражданским делам нередко считался «правеж» — ежедневное битье прутьями. Если «пра­веж» не приносил результата, то ответчик выдавался «головой» истцу.

Для выяснения более крупных уголовных дел (татьба, разбой, ду­шегубство, ябедничество) появился новый вид судебного процесса — розыск. Розыск применялся в отношении так называемых «ведомых лихих людей». Главными доказательствами розыска являлись «по­вальный» обыск — допрос местных жителей, а также пытка с целью «признания» обвиняемым своей вины.

Если обычные уголовные дела завершались такими наказаниями, как «торговая казнь» (битье кнутом, осуществляемое на «торгу» — торговой площади) или денежные взыскания, то в отношении «за­ведомо лихих людей» Судебник 1497 г. предусматривал смертную казнь. Ею карали не только «лихих людей», воров-рецидивистов, но и за противоправительственную деятельность («крамолу») и неко­торые иные категории уголовных преступлений. Наиболее распро­страненным видом казни была дыба. Обвиняемому завязывали руки сзади веревкой, перебрасывали ее через блок, укрепленный на по­толке, и тянули эту веревку, выворачивая руки. Широко применя­лись и другие виды пыток (раскаленное железо, тиски и т. п.).

К категории «ведомых лихих людей» судебная практика могла подвести любое проявление классового недовольства: от покушения на феодальное имущество до убийства господина («государский убийца»).

Таким образом, к началу XVII в. в России складывается значи­тельная система государственных учреждений как в центре (прика­зы), так и на местах, осуществлявшая основные задачи государства в виде административных, военных, судебных, финансовых и других функций.

Процесс складывания этой системы государственных учреждений идет параллельно с процессом возрастания власти великого князя Московского и царя всея Руси, с установлением самодержавия в России.

В государственном аппарате России появляются черты бюрократизации, заключавшиеся в появлении цепи подчиненных друг другу учреждений и органов (Боярская дума — приказ — наместник — тиун); создании иерархической лестницы чиновников (судья прика­за — дьяк — подьячие: старшие, средние, младшие); появлении эле­ментов бюрократического централизма; сосредоточении многих рас­порядительных и исполнительных функций в приказах, бумажного делопроизводства, безнадзорных действий чиновников.

Государственный аппарат, созданный в период образования централизованного государства и укрепленный в период установления самодержавия, являлся машиной, позволявшей осуществлять свою власть над закрепощаемым крестьянством, проводить в своих интересах активные внешнеполитические меро­приятия.

Контрольные вопросы для самопроверки:

1.Назовите причины образования централизованного русского государства.

2.Разъясните термин «служивое дворянство».

3.Установление самодержавия, период и суть самодержавия.

4.Высший орган централизованного русского государства.

5.Земские соборы, их значение.

6.Приказная система. Наименование и функции приказов и должностей.

7.Местное управление в централизованном русском государстве.