1.1.1.Христианизация Руси и изменения в государственном управлении

Принятие восточного христианства в 988 г. Владимиром I в качестве государственной религии имело для Руси судьбоносное значение. Введение христианства не было просто очередным зве­ном в развитии религиозных реформ X в. Оно привело к транс­формации древнерусского культурного архетипа, изменению ментальности и вхождению вследствие усвоения духовного и куль­турного византийского (и его ингредиента — античного) опыта, в православную византийско-славянскую цивилизацию. Эволюционный тип общественного развития сменился инновационным, его безусловным источником становится Киев.

Начинается постепенное утверждение канонических христи­анских представлений о природе власти, государства и его целях. Как отмечал В.О. Ключевский, «на киевского князя пришлое духовенство переносило византийское понятие о государе, постав­ленном от Бога не для внешней только защиты страны, но и для установления и поддержания внутреннего общественного поряд­ка», а также обеспечения распространения и защиты христиан­ских ценностей. Происходит разделение светской и духовной власти. Великие князья остаются составной частью династического рода, построенного по типу «конического клана». Семейные от­ношения совпадали с вассальными: князь-отец — сюзерен, а кня­жичи-сыновья — вассалы. Положение осложнялось увеличени­ем числа князей и их генеалогических линий. В основе этих взаи­моотношений, вероятно, лежала система лестничного восхожде­ния князей, при котором генеалогическое старейшинство опреде­лялось наследованием великого стола «от брата к брату». В ре­альном историческом процессе политическое и военное «старей­шинство» отодвигало генеалогическое на второй план. После смерти Ярослава Мудрого (1054 г.) стали созываться снемы (съез­ды князей), на которых решались вопросы войны и мира, изме­нения законодательства, династические споры и т.п. На съезде 1097 г. в Любече князья с целью предотвращения междоусобиц решили «каждо да держить отчину свою». Любечский съезд не пресек междоусобиц, правда, при Владимире Мономахе и Мсти­славе Великом единство Руси восстановилось, но затем по мере формирования местных династий родовое понимание всей Руси как «отчины» Рюриковичей постепенно вытесняется узким пони­манием «отчины» как владения региональной династии. Великий киевский князь был главой рода Рюриковичей. Передача киев­ского стола осуществлялась как в результате наследования по обычному праву (старейшему в роде), так и по завещанию. Завещание, противоречащее обычаю, давало основание силой оспо­рить легитимность такого решения. Наследование княжеского стола могло подкрепляться избранием князя, но как самостоя­тельный способ передачи власти избрание использовалось при конфликте князя с вече или в случае прекращения княжеского рода. Узурпация (добывание княжеского стола силой) всегда мотивировалась наследственными правами или избранием на княжеский стол. Князь являлся необходимым и ключевым эле­ментом государственности. Бескняжье нарушало нормальную жизнь страны и ее регионов, влекло за собой разрушительные внутренние неурядицы и ослабление возможности зашиты от внешних врагов. В эволюции статуса князя четко прослеживает­ся монархическая направленность, тем не менее, на наш взгляд, эта форма так и не реализовалась полностью в Киевской Руси. В руках князя, наряду с военными и административными функци­ями, сосредоточиваются верховная законодательная и судебная власть. С именами великих князей связаны развитие древнерус­ского кодекса «Русская Правда», а также уставы, которые опреде­ляли изменения в финансовом, семейном, уголовном, админис­тративном праве. Судебная власть великого князя распространя­лась на всю Русь. Она осуществлялась на «княжьем дворе» — в резиденции князя и местах, где сидели представители княжеской администрации. Великие князья были в общественном сознании «главой земли» и имели высокую репутацию, что отразилось в былинном эпосе и канонизации многих из них Русской Право­славной Церковью. В этот период идет процесс разложения кор­поративных связей великокняжеской дружины. Старшая дружи­на (княжи мужи, бояре) все более активно включается в деятель­ность Совета князя и выполнение административных функций. В качестве кормления бояре получали земли, которые постепен­но превращались в вотчины — наследственное землевладение. Однако, приобретая отдельные иммунитетные права, бояре не пользовались правом суверенитета. Совет при князе, в который входили также высшие церковные иерархи, заседал почти еже­дневно и часто определял поведение князя и принимаемые им решения. Из бояр могли назначаться волостели для управления отдельными территориями, посадники, воеводы, тысяцкие, Боя­ре не были замкнутой кастой и представляли собой достаточно текучий слой. «Молодшая дружина» (отроки, гриди, милостники) выполняли роль слуг при князе и отдельные административ­ные поручения — сбор дани (данщики), торговой пошлины (мыт­ники), штрафов (вирники) и др.

Важное значение имели киевское вече для высшего и цент­рального управления и вечевые собрания в центрах местных княжеств для регионального управления. Веча XI—XII вв. отлича­лись от прежних племенных собраний, участие в них принимали все свободные горожане Киева или местных центров (иногда при­городов), и они являлись структурным элементом высшего го­сударственного управления. Вече и князь заключали друг с дру­гом ряд (договор), представлявший из себя взаимную присягу (из 50 князей, занимавших киевский престол, 14 были пригла­шены вечем). В случае нарушения «одиначества» князя и вече ему могли отказать в занятии стола. В результате появляются князья-изгои, которые вместе со своими дружинами вынуждены искать свою «долю», как правило, на окраинах государства. Фор­ма правления на Руси может быть определена как «дружинное государство» (Е.А. Мельникова), в котором в виде преформизма содержались монархическая (князь), олигархическая (старшая дру­жина, бояре) и демократическая (вече) тенденции. Ни одна из них в Киевской Руси не получила полного воплощения.

В связи с развитием княжеского домена складывается дворцово-вотчинная система управления. Ее возглавлял огнищанин (тиун огнищный или дворный), который заведовал двором (от­роками) князя, домашним хозяйством и финансами. Огнищани­ну подчинялся штат тиунов (слуг), ведавших различными отрас­лями вотчинного управления — конюшие, ключники и др. Вот­чинная администрация могла состоять как из свободных, так и лично зависимых от князя по договору — рядовичей и часто ра­бов (холопов, челяди). Со временем князья по согласованию с вече поручают этим агентам вотчинного управления выполнение государственных исполнительных и судебных функций. В резуль­тате происходит вытеснение и ассимиляция десятичной системы управления дворцово-вотчинной.

Светская и духовная власть на Руси существовали автоном­но. Государственная власть способствовала распространению хри­стианства, но и согласовывала свою деятельность с установками церкви. В XI—XII вв. православие определяло духовные основы развития древнерусского государственного управления, права и правосознания. Сама церковь становится к XII в. важнейшим субъектом управления, но в отличие от католицизма не вмеши­вается непосредственно в дела светской власти, что соответство­вало восточно-христианской государственно-правовой культуре.

Киевская митрополия, вероятно, была создана уже в 988 г. во главе с Михаилом (хотя проблема основания киевской митро­полии и имя первого митрополита остаются дискуссионными). Она находилась в юрисдикции Константинопольской патриархии. По размерам территории и численности прихожан она была круп­нейшей, но в константинопольских диптихах (росписях) занимала лишь 61-е место. Кроме того, русская митрополия была зави­сима не только от патриарха и Синода, но и от византийского императора, который в церковном и государственно-правовом сознании мыслился как самодержец всех православных. Прави­тели других православных народов в дипломатической перепис­ке императоров получали в зависимости от связей с династией и политической значимости титулы архонтов, князей или стольни­ков. В этой иерархии киевские князья имели лишь придворный титул стольника. Хотя в политическом и юридическом смысле эта зависимость была этикетной фикцией, в сакральном смысле она не оспаривалась. Имя императора поминалось в русских бо­гослужениях даже тогда, когда их реальное положение в мире неуклонно катилось к закату. Константинопольский патриарх совместно с Синодом и по согласованию с императором посвя­щали киевских митрополитов, регулировали церковное устрой­ство, разрешали религиозные споры на Руси.

В то же время огромная территория митрополии, ее удален­ность от Константинополя и политическая независимость Руси давали русской церкви значительные автономные права. В соот­ветствии с каноническими представлениями высшая церковная власть принадлежала митрополиту с собором епископов. В рабо­те церковного собора часто принимал участие великий князь и другие представители династии. Они согласовывали вопросы об открытии новых епархий, назначении епископов. Важнейшими епископскими кафедрами (епархиями) были Киевская, Новгород­ская, Черниговская, Ростовская, Владимиро-Волынская и другие (не менее 16 епархий накануне монголо-татарского нашествия). Епархии состояли из приходов, возглавляемых священником, помощниками которого были диакон и церковнослужители. Выс­шее духовенство, как правило, было греческим по происхожде­нию. Исключение составляли поставленные русскими князьями митрополиты Иларион и Климент Смолятич, но константино­польские патриархи бдительно отстаивали свое право посвящения русских первоиерархов. Материальный фундамент церкви составляла «десятина» — церковный налог, доходы с церковного суда (церковное право регулировало семейные отношения и не­которые другие гражданские правоотношения), земельные пожа­лования князей, монастырская колонизация. Важную роль в мис­сионерской деятельности и хозяйственном освоении земель иг­рали монастыри, возглавляемые игуменами.

Духовная элита оказывала большое влияние на воспитание князей, требуя от них сдержанности, соблюдения евангеличес­ких заповедей, пыталась оказать влияние на мирное разрешение княжеских междоусобиц, внутренних противоречий и волнений.