Глава XV. Ссср в годы второй мировой и великой отечественной войны (1939–1945) Подготовка ссср к большой войне

Приближение войны ощущалось уже со второй половины 30-х гг. Резко увеличилось финансирование обороны: в 1939 г. четверть госбюджета шла на оборону, в 1940 г. – третья часть, в 1941 г. – 43,4 %. За 3,5 года накануне войны выпуск военной продукции увеличился в 4 раза. В результате оборонная промышленность накануне войны смогла выпускать более 6 тыс. танков и около 10 тыс. самолетов в год, что в 1,5 раза превышало мощности танковой и авиационной промышленности гитлеровской Германии. Широко осуществлялась программа по создании новых образцов вооружения и боевой техники: танков КВ и Т-34, самолетов МИГ-3, ИЛ-2, ЯК-1, ПЕ-2, реактивных установок БМ-13 («Катюша»), 76-мм и других артиллерийских орудий.

На Урале, в Сибири, Средней Азии ускоренными темпами развивалась топливно-энергетическая база, накапливались запасы сырья. Большое значение имело открытие «второго Баку» — нового нефтедобывающего района между Волгой и Уралом. Особое внимание уделялось металлургической промышленности – основе военного производства. Были созданы так называемые «заводы-дублеры» (филиалы заводов Европейской части СССР) на Урале, в Западной Сибири, Средней Азии – в районах вне пределов досягаемости авиации вероятного противника. К лету 1941 г. там уже находилась почти 1/5 всех военных заводов. В конце 1940 г. начала формироваться сеть школ фабрично-заводского ученичества (ФЗО) и ремесленных училищ для ежегодной подготовки 1 млн. рабочих резерва.

В сельском хозяйстве также учитывались задачи укрепления обороноспособности страны. Расширялись посевы технических культур, осуществлялись мероприятия по увеличению посевных площадей и росту производства зерновых в Сибири и Казахстане. К началу 1941г. были созданы значительные продовольственные запасы. Широкое распространение получил призыв Паши Ангелиной – «Девушки на трактор!».

26 июня 1940 г. был принят Указ Верховного Совета СССР о переходе с 7-часового рабочего дня при двух выходных на 8-часовой рабочий день при одном выходном дне, а также о запрещении самовольного перехода рабочих и служащих с одного предприятия и учреждения на другое.

В преддверии войны государство концентрировало в своих руках все возможные и невозможные денежные средства. Так, в 1939 г. в аграрной сфере вновь ужесточаются методы хозяйствования. По Закону о сельхозналоге колхозники обязаны были платить государству за каждое плодовое дерево и каждую огородную грядку своего подсобного хозяйства вне зависимости от урожая. У колхозников урезали приусадебные участки и отобрали 2,5 млн га лучших земель.

В 1940 г. Указом Совнаркома от 2 октября была введена плата за обучение в 8-10 классах средней школы в размере 150-200 руб. в год, а для студентов вузов – 300-500 руб. в год, что было объяснено «растущим благосостоянием народа». Если учесть, что средняя зарплата составляла тогда 335 руб. в месяц, а фактический заработок рабочих после займов индустриализации и др. – не более 150 руб., станет ясно, что это была существенная преграда на пути к образованию. После введения Указа в действие 20 % учащихся средних школ РСФСР бросили школу.

Для форсирования добычи золота на Колыме создается спецтрест «Дальстрой». Добыча золота на Колыме резко возрастает с 5,5 т. в 1934 г. до 66,7 т. в 1939 г.

Серьезные изменения перед войной претерпела Красная Армия. По закону «О всеобщей воинской обязанности» (сентябрь 1939 г.) призывной возраст снижался с 21 года до 18 лет. Срок службы был увеличен: в сухопутных войсках – с двух до трех лет; на флоте – с трех до пяти лет. Эти меры позволили увеличить численность Красной армии с 1,9 млн. человек в 1939 г. до 5,4 млн. человек к 22 июня 1941 г.

В 1940 г. началось формирование 9 механизированных корпусов, весной 1941 г. – еще 20 корпусов, но для их укомплектования остро не хватало танков и кадров. Военная авиация также находилась в стадии переоснащения. К началу войны самолеты старых типов составляли около 80% самолетного парка. Красная Армия находилась в стадии все еще незавершенного перевооружения, хотя времени с начала 2-й мировой войны было более чем достаточно.

Фашистская Германия смогла использовать 22 месяца с 1 сентября 1939 по 22 июня 1941 гг. несравненно более эффективно, чем сталинское руководство, чье внимание было приковано не столько к планомерной работе по укреплению обороноспособности, сколько к осуществлению внешнеполитической экспансии на западе и к тяжелой, кровопролитной войне с крошечной Финляндией.

В связи с приобретением новых территорий, Сталин приказал демонтировать многосоткилометровую линию укреплений с дотами, дзотами, блиндажами, минными полями, окопами и траншеями, которая носила имя Сталина. Началось успешное строительство новых укрепленных районов на новой границе. Кроме того, к ней перебазировали мобилизационные запасы: артиллерийские склады, боеприпасы, стрелковое вооружение, горючее и т. д.

Огромные усилия, предпринимавшиеся советскими людьми для форсированного наращивания военно-промышленного потенциала, во многом сводила на нет обстановка физического и морального террора. Многие конструкторы, инженеры были арестованы, некоторые из них работали в дальнейшем в специальных конструкторских бюро, сформированных из заключенных («шарашках»). В 1937 г. было разгромлено лучшее в стране КБ А. Туполева, способное выпустить самолет любого типа. («На смену вредителю Туполеву придут 100000 новых преданных туполевых!»). 21 октября 1937 г. он оказался в тюрьме. Подобная участь постигла КБ Н. Поликарпова, оставшегося на свободе с небольшой горсткой соратников. За решеткой оказались восходящие звезды авиаконструкторской мысли – А. Калинин, Р. ди Бартини и другие. И как эпилог борьбы с учеными и конструкторами – снятие с поста самого наркома вооружений СССР Б. Ванникова и заключение его в тюрьму за 2 недели до начала войны. Из-за репрессий лихорадило целые отрасли оборонной промышленности.

В результате СССР запоздал с переводом экономики на военные рельсы и реорганизацией армии, кроме того, сама эта работа сопровождалась крупнейшими ошибками и просчетами. Затягивалось производство новых образцов военной техники, принятие их на вооружение. Волюнтаристскими решениями Сталина перед самой войной были сняты с производства 76-мм и 45-мм пушки, которые должны были служить главным средством борьбы с вражескими танками. К июню 1941 г. новых танков насчитывалось более 1500, но освоить их танкисты так и не успели.

Не была завершена программа строительства и реконструкции аэродромов в европейской части страны. Было решено построить там 190 аэродромов, но из-за бедности их не построили, а перенесли к новой границе демонтированное оборудование старых, а самолеты же перебазировали на незащищенные гражданские аэродромы. Кроме того, аэродромы передислоцировали слишком близко к новой западной границе и самолеты на них стали для противника легкой добычей. В течении только первого дня войны авиация потеряла сразу около 1200 самолетов, причем 800 из них было уничтожено на земле.

Пагубным образом на подготовке к войне сказалось массовое истребление кадров Красной Армии. К 1941 г. уничтожено и репрессировано 92,9% военачальников, окончивших либо царскую, либо советскую академию. Из 80 членов Высшего военного совета репрессировано 75, из 5 маршалов СССР расстреляно 3, из 16 командармов – 15. До середины 30-х годов в результате чисток командного состава из армии уволено 47 тыс. чел., многие из них уничтожены или оказались в лагерях. Затем, только в 1937—1938 гг. репрессии вывели из строя 43 тыс. командиров. В 1939—1941 гг. и даже во время войны репрессии продолжались. Красная Армия оказалась «преступно ослаблена». «Без тридцать седьмого года – констатировал Маршал Советского Союза А. Василевский, - возможно и не было бы вообще войны в 1941 году. В том, что Гитлер решился начать войну … большую роль оказала оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел».

Прямым следствием репрессий явилось резкое падение уровня советского военного искусства. В СССР, репрессированными впоследствии военачальниками (Тухачевским, Триандаффиловым и др.), впервые в мире была разработана теория глубоких охватывающих операций, впервые были созданы механизированные бригады и корпуса. Однако во второй половине 30-х гг. развитие военного искусства не только было остановлено, но и повернуто вспять: уцелевшие после репрессий сталинские маршалы и их соратники всегда, по выражению писателя В. Астафьева, «готовили предыдущую войну». Солидарен с ними был и «великий стратег» Сталин.

Генерал И. Петров говорил о 41-м: можно было не допускать такого глубокого вторжения врага, сосредоточения его больших сил на узких участках, глубокого вклинивания немцев и движения их вдоль дорог. «Все это гитлеровцы показали в боях с Польшей и Францией. Это все видели и знали. Вот и надо было готовить армию к таким боям. Учить отрезать эти клинья!».

Однако сталинская военная доктрина в предвоенные годы исходила из того, что любой агрессор должен быть разбит мощным ударом Красной Армии на его собственной территории и малой кровью. При определении направления главного удара агрессора в будущей войне Сталин также допустил непростительные ошибки. Вопреки всеобъемлющим данным разведки он был уверен в том, что Германия может нанести главный удар на юго-запад через Украину для захвата важных сырьевых, промышленных и сельскохозяйственных районов СССР и потребовал именно там сосредоточить наши основные силы, значительно ослабляя при этом западное направление. Это был крупный стратегический просчет вождя, т.к. определяющий удар гитлеровцы нанесли через Белоруссию, как и предполагали военачальники 41-го. По этому поводу, однако, существует другое мнение, которое состоит в том, что Сталин на самом деле намеревался сам нанести удар по Вермахту, Европе – именно с юго-запада, по нефтяным базам Гитлера в Румынии.

Накануне войны большой урон был нанесен советской дипломатии и разведке. Спецорганы репрессировали 140 дипломатов и расстреляли четверых замнаркомов Министерства иностранных дел. Резидентура советской внешней разведки в Берлине располагала источниками информации о важнейших объектах Германии и добывала ценнейшие сведения о военных намерениях Вермахта. Все эти материалы систематизировались, перепроверялись, анализировались, рассылались высшему руководству и докладывались лично Сталину. Сталин же в силу его параноидальных качеств, надменно и близоруко игнорировал сообщения собственных разведчиков-патриотов со всего мира: Р. Зорге из Японии, Л. Маневича и Л. Треплера из Европы, резидента разведки из Финляндии Е. Синицына, сотрудника берлинской резидентуры Б. Журавлева, резидента из Италии и многих других, которых следовало, по мнению Берии, «стереть в лагерную пыль». Сталин не верил ни дипломатам, ни разведчикам, ни маршалам, ни всему советскому народу.

Таким образом, Советский Союз в социально-экономическом, военном и информационном плане был в значительной степени подготовлен к большой войне, а истоки трагических просчетов советского руководства в 1939–1941 гг. коренились в утвердившейся в стране тоталитарной системе.

Кроме того, на рубеже XX-XXI веков ряд исследователей, начиная с В. Суворова (Резуна), все более склоняются к выводу о том, что Сталин, никогда не доверяя Гитлеру, разрабатывал собственный план захвата Европы и с этой целью раздувал пожар европейской войны. Он не сомневался в успехе и, как считает И. Бунич, назначил наступление на 10 июля 1941 г. Об этом же написал в своей книге «Три войны Сталина» первый мэр Москвы Г. Попов: «…конкретно в 1941 году Сталин уже предполагал начать войну с Гитлером, скорее всего во второй половине июля 1941 года». Операция получила кодовое название «Гроза».