23. Сефевидский Иран в XVII в.

Тем временем, на востоке активизировали свои действия узбеки. Сефевидский Иран как государство практически прекратил существование. Но именно там, на востоке, произошли события, изменившие ход истории страны. Один из сыновей Мохаммада Ходабенде, десятилетний принц Аббас, еще в 1581 г. был провозглашен эмирами Али Кули-ханом шамлу и Муршид Кули-ханом устаджлу правителем Хорасана. Его судьба в эту пору напоминала судьбу его прадеда Исмаила I и деда Тахмаспа, которых в таком же приблизительно возрасте возвели на престол. По матери Аббас происходил из владетелей Мазандерана, т.е. был иранцем, и недолюбливал строптивых и диких кызылбашей. Это вовсе не означает, что принц руководствовался какой-то национальной иранской идеей. Его помыслы были направлены на восстановление могущества Сефевидского государства любой ценой и посредством любых мер. Он искал себе опору среди той части эмиров, которые понимали, что необходимо объединиться вокруг сильного правителя, и среди иных слоев общества.

В первые годы правления Аббас (1587-1629) вынужден был слушаться своих наставников, в том числе Али Кули-хана, который был к тому же его леле (воспитателем). Но в год смерти отца Аббасу было уже 16 лет, и он стал проявлять первые признаки самостоятельности.

В Хорасан с огромным войском вторгся и захватил его восточную часть узбекский хан Абдулла. Угроза нависла и над западным Хорасаном, где, в Мешхеде, находился молодой шах. Предпочел оставить Хорасан и уйти на запад, в Казвин, куда стал созывать всех верных ему эмиров. В Казвине Аббас стал готовить почву для возрождения державы.

Он понимал, что на два фронта (против османов и узбеков) бороться не способен, и намеревался сначала воевать с османами. С этой целью он начал переговоры с Русским государством о заключении военного союза против турок, обещая уступить Москве Дербент и Ширван. Однако переговоры успехом не завершились, и в 1590 г. Аббас вынужден был заключить мирный договор с Османской империей, крайне невыгодный для Ирана. Турции были уступлены «права» на все Закавказье, Азербайджан (кроме Ардебиля), Курдистан и часть Луристана. Таким путем, однако, молодой шах развязал себе руки для войны на востоке против узбеков, а также для подавления сепаратизма в оставшихся под его властью областях Ирана. Уже в то время стали закладываться основы серьезных внутренних реформ.

Важнейшей задачей было создание сильной постоянной армии, призванной заменить изжившие себя племенные ополчения кызылба-шей. В процессе борьбы шаха со своевольными кызылбашами многие из них были истреблены, лишены своих земель, а ханы племен утратили свои позиции. Аббас I назначал эмирами представителей иранских племен (курдов, луров, бахтияров и др.), а также шахских гулямов, главным образом из армян и грузин.

Все же можно говорить лишь об ограничении роли кызылбашской знати, так как некоторые ее представители продолжали занимать важные посты. Аббас щедро вознаграждал тех кызылбашей, которые были преданы ему. Если кызылбашские полчища сами по себе вроде бы никаких средств не требовали, поскольку это воинство кормилось в мирное время за счет своих стад и земель, а в военное — посредством грабежа, то содержание постоянной наемной армии требовало больших материальных ресурсов. Эту проблему Аббас намеревался решить с помощью расширения фондов шахского домена (хассе) за счет земель дивана, находившихся в распоряжении племен. Подавив восстания в Гиляне (1592 г.), он обратил всю эту богатую, в частности шелком, область в шахский домен. В 1596 г. в хассе был обращен Мазандеран, а затем и ряд других территорий. Последнее крупное приращение фонда хассе имело место уже при преемнике Аббаса Сефи I, когда доменом стал Фарс, коренная иранская область на юге страны.

Управлялись земли хассе специальными шахскими чиновниками, и все доходы от них поступали в личную шахскую казну. На первом этапе эти меры действительно способствовали обогащению и укреплению государства. Однако затем, уже при наследниках Аббаса I, ситуация закономерно стала меняться. Назначенные шахами чиновники всеми методами стремились обогатиться за время пребывания на своих постах, и в итоге разорение земель хассе уже во второй половине XVII в., как отмечают европейские путешественники, достигло ужасающих размеров.

Самоуправство местных правителей в Сефевидской державе вообще не знало пределов, хотя порой проворовавшихся губернаторов (хакимов) жестоко наказывали, что не мешало прочим изо всех сил обирать население, временно подпавшее под их власть. Пока шахская власть была сильной, она пыталась бороться и с насилиями, и с разбоями, но всех виновных покарать не могла, да и не хотела. Кстати, в отношении разбойников при Аббасе применялась крайне суровая мера: их живыми зарывали в землю (по горло) вдоль дорог, на которых они грабили.

Тем не менее первоначально реформа Аббаса дала весьма положительные результаты. Огромные доходы от земель хассе и от торговли шелком, монополия на которую перешла в руки правительства, позволили укрепить военную мощь государства. Хотя ополчения племен по-прежнему составляли большую часть иранского войска, но наряду с ними существовали четыре постоянных военных корпуса. Первый из них именовался курчи, и во главе его стоял курчи-баши, обычно из числа знатнейших кызылбашских эмиров. Впрочем и сами курчии, численность которых, по данным Тавернье, составляла 22 тыс. человек, формировались исключительно из кызылбашей, что было несомненной уступкой им. Корпус гулямов (букв, «рабов») формировался из обращенных в ислам христиан, по большей части грузин (по образцу янычар в Турции). Уже при преемниках Аббаса I большая часть придворных чинов формировалась из числа этих гулямов, поскольку они полностью зависели от шаха и не имели племенной опоры, как курчии. Следующий созданный Аббасом корпус назывался туфенгчи (мушкетеры). Их основным вооружением были мушкеты, хотя они имели сабли, а в походах им выдавались кони. Корпус был создан с помощью англичан — братьев Шарли. По данным Тавернье, число «мушкетеров» достигало 40-50 тыс. человек. Туфенгчи формировались из оседлого населения (и не только из персов, как иногда полагают). Наконец, Аббас создал артиллерию (тупчи) как отдельный род войск. Однако уже при преемнике Аббаса Сефи I пушки времен его деда бесцельно стояли у дворца, а при Аббасе II (1642-1666) этот корпус был вообще ликвидирован.

Борясь со своеволием кызылбашей и их непомерным влиянием, Аббас I все более ориентировался на оседлые иранские элементы, из которых набирались кадры гражданской бюрократии. Многие представители иранской землевладельческой и городской знати получили при нем высокие назначения. Важной чертой внутренней политики шаха было покровительство центральным областям Ирана, в отношении которых проявлялась забота об улучшении состояния земледелия, о строительстве ирригационных приспособлений.

Улучшению состояния экономики этих областей способствовала налоговая политика: снижение или упразднение многих налогов, остававшихся весьма обременительными для населения окраинных территорий Сефевидского государства и собиравшихся частично натурой, а частично деньгами. Особое значение приобрела столица Исфахан. В XVII в. это был огромный город. Число жителей от 1 млн. до 600 тыс. человек.

Возле Исфагана располагалось несколько предместьев, из которых наиболее значительным была Новая Джульфа, населенная богатейшими армянскими купцами. Кроме армян там проживали и гебры (зороастрийцы). Другим важным предместьем Исфагана был Аббас-Абад, называвшийся также Тебризским, поскольку основная часть его обитателей была переселена шахом из Тебриза. Столицей управлял даруга, который в XVII в. обычно происходил из знатной грузинской семьи, чаще всего Багратидов. Кроме Исфагана большими городами Ирана были Мешхед, Казвин, Тебриз и Шираз.

При Аббасе I в Иране значительно возросла добыча полезных ископаемых (железо, медь, свинец, серебро). Производилась неплохая сталь, хотя лучшую привозили из Индии. Серебро добывали недалегко от Исфахана. У шаха имелись конные заводы, где разводили породистых лошадей (особенно в Иране Персидском).

Доходы шаха исчислялись миллионами туманов. Туман, строго говоря, не был денежной единицей, но служил формой расчета. Кархане - мануфактуры. В отличие от посессионных мануфактур, учреждавшихся позднее в России Петром I, на которых использовался труд крепостных крестьян, в Иране, где крепостного права не существовало, рабочие кархане формально нанимались из числа ремесленников, причем отбор был весьма тщательным. Платили работникам кархане баратами (род гарантийных бумаг). Существовали кархане по производству тканей (шелковых, шерстяных), ковров, оружия и т.д. К категории кархане относился и монетный двор. Неверно рассматривать кархане как капиталистические производства, поскольку их продукция не предназначалась для рынка. Во второй половине XVII в. некоторые кархане начали закрываться, так как стало выгоднее давать заказы самостоятельным ремесленникам, в том числе и на селе. Это были зачатки рассеянной мануфактуры, не получившие, однако, дальнейшего развития.

Государственный строй Сефевидской державы в XVII в. пережил серьезные изменения. Должность векиля, что была в XVI в. важнейшей и первой после шаха, утратила свое значение. На первый план вышел так называемый этемад ад-доуле (букв, «доверие державы»). Современники сравнивали его с османским великим вазиром, уточняя, однако, что в отличие от последнего иранский этемад ад-доуле был скорее человеком пера, чем меча, т.е. гражданской персоной.

Для руководства армией существовала должность сипахсалар-е кулли Иран (главнокомандующий всей армией Ирана). По придворной иерархии сипахсалар был вторым лицом в государстве после этемад ад-доуле. Вообще военные чины по-прежнему занимали главенствующее положение, однако заметно выросло и влияние чиновной знати — гражданской бюрократии. При преемниках Аббаса все большую силу при дворе стали иметь евнухи гарема. До Аббаса существовали лишь черные евнухи, по большей части происходившие с Малабарского берега в Индии. Аббас же велел оскопить 100 пленных грузин, и с тех пор появилась категория белых евнухов. Их влияние на некоторых шахов, особенно на Солеймана (1667-1694) и Султан-Хусейна (1694-1722), было практически неограниченным. У шаха в гареме евнухов было около трех тысяч.

Показательно, что после смерти шаха Сулеймана (1694 г.) именно евнухи решили вопрос о наследовании и возвели на престол дурачка Султан-Хусейна вместо умного и волевого принца Аббаса. Усиление роли шиитского духовенства при Аббасе и его наследниках — факт вполне реальный. Среди духовенства были не только персы и гилянцы, но и тюрки, особенно из Азербайджана. При шахском дворе Аббаса и его преемников было по-прежнему распространено тюркское азербайджанское наречие, на котором даже составлялись официальные, в частности дипломатические, документы. Но господствовал и в делопроизводстве, и в историографии персидский язык, на котором творили даже выходцы из кызылбашских племен (Искандер-мунши туркеман, Хасан-бек румлу и т.д.). Впрочем, персидским языком пользовался и курд Шараф-хан Бидлиси.

Реализация реформ Аббаса I принесла свои плоды, а сам шах проявил себя умным, дальновидным, хотя и коварным и деспотичным правителем. Война с узбеками завершилась в 1598 г. возвращением всего Хорасана (западного с Мешхедом и восточного с Гератом). Со смертью в следующем году узбекского хана Абдуллы в Мавераннахре начались смуты, осложненные постоянной враждой узбеков с их родичами казахами в Дашт-е кыпчак. В итоге Аббас развязал себе руки для действий на западе своего государства.

Готовясь к решающей схватке с османами, шах активизировал связи с рядом стран Европы, прежде всего со Священной Римской империей, Польшей и Россией. Есть основания полагать, что в начале XVII в. между Аббасом I и Борисом Годуновым было заключено секретное соглашение, направленное против османов. С целью отрезать путь крымским татарам в Закавказье была предпринята русская военная экспедиция в Дагестан (160401605), закончившаяся, однако, неудачей. Затем в России началось Смутное время, и она надолго потеряла активный интерес к иранским делам. В Османской империи в ту пору имели место восстания, прежде всего в Малой Азии, так называемые движения джелалиев. В основе их лежало разорение мелких ленников и их недовольство действиями султанских властей. Но в движении джелалиев участвовали и крестьяне, и кочевники, в том числе из числа кызылбашей, проживавших на турецкой территории. Потерпев поражение в сражениях с правительственными войсками, отряды джелалиев уходили на восток, прежде всего в пределы Армении, где, окончательно разложившись, предавались грабежам и насилию.

К тому же в первые годы XVII в. Закавказье и соседние страны пережили ряд природных бедствий, в результате чего их постигли голод и всеобщее опустошение. Страшные картины бедствий рисуют армянский историк XVII в. Аракел Даврижеци и другие хронисты. Именно в это время Аббас и предпринял наступление на Закавказье. В 1603 г. его войска вошли в Армению и Курдистан. Однако османы оказали сопротивление, и кызылбашское воинство вынуждено было отступить. По приказу шаха кызылбаши угоняли армянское население, особенно из Нахичеванского края и Ереванского ханства, в Иран – создал Новую Джульфу. Множество людей погибло, детей и женщин обращали в рабство, уцелевших селили во внутренних районах Ирана. Масса людей, однако, бежала в горы и труднодоступные места. На место изгнанных армян были поселены тюрки-кызылбаши.

Затем шахские войска вновь перешли в наступление и добились успеха. Османы вынуждены были заключить в 1612 г. мирный договор, согласно которому завоеванная Аббасом часть Армении и Азербайджан, а также Ширван и Восточная Грузия остались за Сефевидами.

Война с османами возобновилась в 1616 г., но через два года был опять заключен мир на прежних условиях, который вновь был нарушен в 1623 г. Затем Аббас сумел покорить Ирак Арабский с Багдадом и священными для шиитов городами Кербела и Наджаф. Периодические возобновления войн с османами были в определенной степени связаны с событиями в Грузии. Еще по договору 1590 г. Аббас передал «права» на восточную Грузию османам. Но у Картли и Кахети была прорусская ориентация > Аббас устраивал заговоры, карательный поход в 1614. Новое нашествие было предпринято в 1616 г., когда по указу шаха переселению подлежало все население Кахети, и значительная часть его была действительно уведена в плен, а на ее место поселены те же кызылбаши (борчалу, казах и др.). После этого шах замыслил таким же путем поступить с Картли, куда направил огромное войско во главе с сипахсалар-е кулли Иран Курчиха-ханом. Это был гулям, насчет происхождения которого спорят некоторые грузинские и армянские историки. Первые полагают, что он был грузин. При Курчиха-хане находился и Георгий Саакадзе, который в 1623 г. возглавил антииранское восстание своих соотечественников. В Марткобской долине кызылбаши потерпели поражение от грузин. Курчиха-хан был убит. Через два месяца в Грузию прибыла новая иранская армия во главе с курчи-баши Иса-ханом. На этот раз грузины были разбиты (1624 г.).

Шах, однако, отказался от реализации ранее намечавшихся репрессивных планов и поставил в Грузию царем принца Ростома. Саакадзе бежал в Османскую империю, где был затем обвинен в заговоре против султана и казнен (1629 г.). В том же году умер (от дизентерии) и Аббас I. Кроме сомнительных успехов в Закавказье ему в последние годы жизни сопутствовали и другие военные удачи. С помощью англичан он изгнал португальцев с о-ва Ормуз (1623 г.). На материке была воздвигнута крепость и построен порт, получивший название Бендер-Аббас (Порт Аббаса). Аббас поддерживал тесные связи со многими странами, тем более что престиж Ирана после побед над османами весьма возрос. При дворе шаха часто бывали английские, французские, испанские и иные послы. Еще в 1588 г. начался регулярный обмен посольствами с Россией. Особенно благоволил шах к англичанам, которые в 1623 г. оказали Аббасу I помощь, предоставив ему свои корабли для изгнания португальцев с о-ва Ормуз. За эту помощь Английская Ост-Индская компания получила от шаха право беспошлинной торговли и ряд других привилегий. В Исфахане и Ширазе были открыты фактории компании. Важные привилегии были предоставлены также голландцам. Аббас I по праву считается одним из крупнейших политических деятелей иранской истории, не случайно иранские и европейские ученые посвятили ему несколько солидных монографий. Он был воспитан на восточных интригах и научился ими умело пользоваться в своих интересах, был своенравен, подозрителен и жесток. К концу жизни все эти черты у шаха обострились настолько, что он приказал убить своего наследника — принца Сефи, а двоих других сыновей велел ослепить. Внука, будущего шаха Сефи I, он с детства травил опиумом, что, несомненно, способствовало дальнейшей деградации династии. Вместе с тем Аббас был умным и дальновидным политиком.

У него была способность подбирать своих приближенных независимо от национальности и происхождения. Единственное, что требовалось, — исповедание ислама шиитского толка и преданность ему, шаху. Среди его сановников был упомянутый Аллаверды-хан грузинского (или армянского) происхождения, который верой и правдой служил своему повелителю, репрессируя и армян, и грузин. Среди приближенных шаха находим и знаменитого Сару Таги, этемад ад-доуле последних лет Аббаса. Это был тюрк, к тому же евнух, хотя и незнатного происхождения, который мог, однако, чувствовать себя равным с Иса-ханом курчи-баши, знатнейшим эмиром и ближайшим родственником шаха. Вместе с тем умный шах не заставлял армянских купцов Новой Джульфы принимать ислам, понимая, что они полезнее ему, исповедуя свою собственную веру.

Шах умел вести беседы с послами разных стран, разрабатывать, считаясь с мнением других, планы военных кампаний и т.п. Одним словом, это был крупный государственный деятель, со всеми пороками своего времени.

Смерть Аббаса возвела на престол его внука Сефи I (1629-1642), человека ограниченного, легко подпадавшего под влияние случайных советников. Именно при этом шахе евнухи гарема начинают оказывать все возрастающее влияние на государей Ирана. Главы евнухов, начиная с правления Сефи, приобретали огромную власть, причем периодически преобладали белые или черные юз-баши из евнухов. Свое правление Сефи начал с отказа от некоторых указов и постановлений деда, в частности с отмены государственной монополии на торговлю шелком.

В течение ближайших лет он так или иначе отстранил большинство крупных деятелей предшествующего царствования. Непродуманные репрессии нового шаха в отношении сподвижников его деда побудили османов начать новую войну с Ираном. В результате ее Сефевиды навсегда потеряли Ирак Арабский с Багдадом. Заключенный в 1639 г. мирный договор установил границу между Ираном и Османской империей, почти совпадающую с нынешней западной границей Ирана (исключая район Закавказья). Пора больших внешних войн на западе для Сефевидского государства окончилась.

В дальнейшем военные действия велись лишь на востоке, с узбеками, да на территории нынешнего Афганистана, где в 1649 г. шла война с Моголами за Кандагар. В 1653 г. по требованию некоторых дагестанских владетелей шахские войска совершили поход на русскую крепость Сунженский городок, но затем его оставили, и через несколько лет нормальные отношения с Россией были восстановлены. В этом немалая роль принадлежала армянским купцам Новой Джульфы, которые в 1667 г. заключили выгодный договор на транзит шелка через Россию в Европу.

Некоторые осложнения в ирано-русские отношения вносили набеги казаков, которые, например, в 30-е годы ограбили окрестности Баку, а в 1667 г. состоялся знаменитый поход Разина на прикаспийские провинции Ирана. Но эти походы не санкционировались русскими властями, которые всякий раз убеждали иранское правительство в том, что казаки — злодеи и разбойники, не подчиняющиеся Москве. Кстати, казачьи походы не ограничивались Волгой и Каспием.

В первой четверти XVII в. запорожцы и донцы, постоянно нападавшие в ту пору на турецкие владения и Крым, делали попытки закрепиться в Грузии, и даже были случаи предложений со стороны казачьих атаманов перейти на службу к шаху для совместной войны с турками.

Шах Аббас II (1642-67) был полностью погружен в гаремные удовольствия, да к тому же был пьяница.

Его преемник Сулейман (1667-1694) был орудием в руках евнухов и прочего окружения и в государственные дела почти не вникал.

Последний Сефевид, Султан-Хусейн (1694-1722), перещеголял всех своих предшественников. Теперь нарицательное имя в Иране. Русский посол Артемий Волынский писал, что такого дурачка даже среди простонародья редко «можно сыскать, не токмо из коронованных». Когда в 1722 г. афганцы овладели Исфаганом, шах при сдаче города вымолил лишь разрешение сохранить при себе любимых жен. При Султан-Хусейне, слабом и фанатичном правителе, в течение 1698-1701 гг. налоги на земледельцев были увеличены втрое. Резко вырос и подушный налог с немусульман. Налогами были обложены и многие кочевники-иляты, ранее освобождавшиеся от них. Сбор налогов сопровождался пытками и истязаниями плательщиков.

Шахский указ от 1710 г. гласил, что беглые крестьяне должны быть возвращены на прежние места поселения. Розыск их и водворение в покинутых местах могли осуществляться в течение 12 лет. Резко сократилась внешняя и посредническая торговля Ирана, что было связано с вытеснением местных купцов и переходом торговли в руки европейцев. Доходы государства заметно упали. В городах, в частности в Тебризе (1709 г.) и Исфагане (1717 г.), вспыхивали восстания.

Одно за другим происходили волнения на окраинах Сефевидского государства, в покоренных Сефевидами Армении, Грузии, Ширване, Дагестане, Афганистане. Держава слабела, но ее правители этого не замечали, вели себя как будто ничего серьезного не происходило и лишь усиливали поборы.

Между тем население нищало. Люди стремились покинуть родные места и бежать куда глаза глядят. Шахские власти требовали порой выдачи беглецов, но, как правило, безуспешно.

Начало XVIII в. ознаменовалось волнениями на окраинах державы. Особенно острые формы они приобрели на востоке, в Афганистане (сунниты). Именно оттуда в начале 20-х годов на Исфаган двинулись афганские отряды, быстро овладевшие и столицей Сефевидов и центральным Ираном. 8 марта 1722 г. при Гульнабаде произошло решающее сражение.

Шахской армией командовал куллар-агаси (командир корпуса гулямов) Ростом-мирза, брат картлийского царя Вахтанга VI. Личная храбрость полководца успеха не принесла. Ростом пал в сражении, и путь на Исфаган был открыт. Семимесячная осада столицы закончилась ее сдачей (октябрь 1722 г.). Предводитель афганцев Махмуд провозгласил себя шахом Ирана.

XVI-XVII века были временем, хотя и несколько одностороннего, расцвета иранской культуры. Сохранилось немалое число памятников архитектуры, прежде всего в столице Исфагане. В центре города была сооружена огромная площадь, к которой примыкала с юга Шахская мечеть, а напротив последней был расположен Кайсарийе — знаменитый исфаганский базар. Сохранились мечети, построенные в XVII в. Эти сооружения вызывали восторг у итальянских и французских путешественников. Шах Аббас I построил себе резиденцию в Мазандеране, откуда происходила его мать. Этот город назывался Феррахабад.

Там также были сооружены роскошные дворцы, беседки, парки и т.п. В Феррахабад вела специально сооруженная, хорошо вымощенная дорога, сохранившаяся до сих пор. Ряд зданий разного предназначения времени Сефевидов есть и в других городах Ирана. Сохранились мосты, караван-сараи. Односторонность культурного развития Ирана XVI—XVII вв. заключалась в начавшемся упадке точных наук, в том числе и географии, еще в предыдущие века давшей миру славные образцы географической литературы. Первоначально культурными центрами Ирана были его восточные области, прежде всего Хорасан, и особенно его крупнейший город Герат. Здесь еще в конце XV в. творили такие поэты, как классик персидской литературы Джами и основоположник узбекской словесности Алишер Навои.

Позже очагами поэзии в самом Иране стали центральные области. Здесь жил и работал Хусейн Замири Исфагани (ум. в 1578 г.), написавший очередную версию легенды о Лайле и Маджнуне. Начали использоваться и традиционные шиитские сюжеты, причем иногда неплохо. Мухташам из Кашана (ум. в 1587/88 г.) написал марсийе (траурная элегия) об убиении внука пророка в Кербеле (VII в.). Любопытно, что многие крупные поэты, писавшие по-персидски, жили при дворе Великих Моголов в Индии. Например, в Индию уехал уроженец Шираза Мухаммад Урфи (1555—1590), который творил при дворе императора Акбара. Урфи был суфием и находился под сильным влиянием закавказской школы персидских поэтов, в частности Низами. Шах Аббас покровительствовал также персидской и азербайджанской поэзии и даже состоял в дружеских отношениях с рядом поэтов, например с Джалалом Асиром из Исфагана.

Говоря о литературе периода Сефевидов, нельзя обойти молчанием дальнейшее развитие поэзии на азербайджанском языке, на котором говорили даже при дворе последних Сефевидов. На этом языке под псевдонимом Хатал писал шах Исмаил I. По указанию Аббаса I были собраны тюркские пословицы и поговорки. Однако вершиной этой поэзии стало творчество Физули (1494-1556), автора многих газелей, а также поэмы на все тот же излюбленный на Востоке сюжет о страданиях Лайлы и Маджнуна. На XVI — первую половину XVII в. падает расцвет персидской миниатюры. Начался он со школы великого Бехзады, жившего сначала в Герате, но затем переехавшего по приглашению Исмаила I в Тебриз. В XVI в. господствовала тебризская школа миниатюры, сменившаяся в XVII в. исфаганской. Шах Аббас направил одного из представителей последней, Мохаммада Замана, на учебу в Италию (говорят, что там художник втайне принял христианство). Вернувшись на родину, он украсил великолепными миниатюрами ряд рукописей, сохранившихся до наших дней. Когда русские войска под командованием Паскевича взяли в 1827 г. Ардебиль, они вывезли оттуда часть знаменитой библиотеки Сефевидов, находившейся при гробнице сефевидских шахов, которых по традиции хоронили в этом городе. Рукописи затем остались в России как «компенсация» за варварское убийство в Тегеране А.С.Грибоедова и в настоящее время находятся в Публичной библиотеке Санкт-Петербурга.

Многие из них украшены шедеврами лучших мастеров миниатюры Ирана той поры. XVI-XVII века были периодом дальнейшего расцвета персидской историографии, множество образцов которой сохранилось до настоящего времени. Практически правление каждого из сефевидских шахов описано в официальных исторических трудах, иногда не одном. Для правления Исмаила лучшим является последняя часть исторического труда «Хабиб ас-сийар» Хондемира. Правление Тахмаспа I лучше всего описано в 12-м томе труда Хасан-бека румлу «Асхан ат-таварих». Дальнейшие события, и особенно история Аббаса I, подробно рассказаны в огромном сочинении Искандер-бека туркемана Мунши «Тарих-е алам арайе Абба-си». Престарелый ученый начал было составлять и описание царствования Сефи I, но довел изложение лишь до 1633 г., года своей смерти. Его начинание было продолжено другими авторами. Есть история шаха Аббаса II («Аббас-наме») и т.п. Все эти сочинения написаны практически по официальному заказу и потому, как правило, являются панегириками тем или иным правителям. Поэтому для истории Ирана XVI—XVII вв. огромное значение имеют многочисленные описания европейцев, многие из которых долго жили в этой стране и хорошо ее знали. К сожалению, официальные архивы времени Сефевидов погибли в период смут XVIII в., и сохранились, как правило, лишь документы из частных собраний.