27. Иран (Персия) в XVIII в.

В октябре 1722 г. глава афганского племени гильзаев Махмуд-хан после сдачи Исфагана и пленения Султан-Хусейна провозгласил себя шахом Ирана. Однако большинство провинций этого не признало, и если в восточных областях государства новоявленный шах мог утверждать свою власть силой, то в других частях страны дело обстояло иначе. В период осады Исфагана последний Сефевид рассчитывал на помощь картлийского царя Вахтанга VI, брат которого Ростом незадолго до этого пал в битве с афганцами. Однако Картли подверглось нападениям аварских правителей, и Вахтанг помощи оказать не смог. Сын Султан-Хусейна Тахмасп бежал на север Ирана и там провозгласил себя шахом.

Его опорой стали Азербайджан и прикаспийские провинции Ирана. Захватившие центр страны гильзаи вели себя разнузданно, чем и вызвали сопротивление населения, все более набиравшее силу. Это сопротивление, по сути дела, перешло в народную войну, когда отдельные селения и города в течение ряда лет воевали против захватчиков. Махмуд-шах устроил в начале 1723 г. настоящую резню среди знати Исфагана, ограбил западных купцов. Пришедшие с востока новые властители страны все больше чувствовали себя чужими, во враждебном окружении. Им удалось с трудом овладеть на юге Ширазом, но соседние районы они захватить не сумели.

Трагической ситуацией в развалившемся Сефевидском государстве воспользовались его соседи, и прежде всего Россия и Турция. Однако действовали они по-разному, в зависимости от той опоры, что могли найти в самом Иране. Петр I, победоносно закончивший долголетнюю Северную войну, откликнулся на призыв Вахтанга VI, который, потеряв всякую веру в возможность Тахмаспа II восстановить власть, обратился за помощью к России. Впрочем, и Тахмасп в этих условиях вел переговоры с Россией о помощи за счет уступки северных провинций. Поэтому закавказский поход Петра (1722 г.) с точки зрения дипломатии был оправдан: император выступал на стороне легитимного монарха Ирана (Тахмаспа), и к тому же был призван одним из местных правителей Закавказья — картлийским царем.

Союзниками России стали и армянские мелики Карабаха. Петр I овладел Дербентом, но дальше не пошел. Позже русские войска взяли Баку, однако активно в дела Закавказья вмешаться не решились, опасаясь Турции. Османская империя внимательно следила за событиями в Иране и, как только власть Сефевидов пала, предприняла активные действия, дабы захватить Закавказье, Курдистан и другие области. У турок также были союзники и доброжелатели, прежде всего аварские правители и часть (суннитская) феодалов Ширвана. Петр I, как известно, в 1711 г. потерпел неудачу в войне с Турцией и теперь не решился на новое столкновение из-за Закавказья. Поэтому воины Вахтанга VI вместе с армянскими отрядами, собравшись возле Ганджи, тщетно ожидали прихода русских войск. А когда в 1723 г. в Закавказье вторглись османы, захватившие Ереван, а потом и Тбилиси, царь Вахтанг VI со своим окружением вынужден был эмигрировать в Россию и умер по дороге из Астрахани в Петербург. Армяне Карабаха начали отчаянную борьбу с турками.

Тахмасп же, которому с юга угрожали афганцы, а с запада — турки, заключил с Россией договор (1723 г.), согласно которому передавал ей Дербент, прибрежный Ширван, Гилян и Мазандеран. Впрочем, две последние области так и не были заняты русскими войсками. Затем Турция и Россия договорились между собой, и 24 июля 1724 г. в Стамбуле был заключен договор, по которому то, что уступил Тахмасп России, отходило ей, а османы присоединили западный Иран. Опираясь на этот договор, а больше просто на силу, турки заняли не только то, что им было «уступлено» по Стамбульскому договору, но даже Казвин, официальную столицу Тахмаспа.

Между тем события продолжали развиваться. В стране объявилось несколько самозванцев, претендентов на престол Сефевидов. Махмуд в ответ приказал вырезать всех настоящих Сефевидов, попавших в его руки, но вскоре погиб сам в результате дворцового заговора, приведшего к власти его двоюродного брата Ашрафа (1725 г.).

Ашрафу удалось остановить турок буквально на подступах к Исфагану, но он вынужден был заключить с ними договор (1727 г.), по которому фактически признавал себя вассалом султана и передавал Турции весь западный и северный Иран, включая округ нынешней столицы страны — Тегерана. Нужен был сильный руководитель, который смог бы их объединить и возглавить сопротивление.

Им оказался некий Надир из кызылбашского племени афшар, точнее, из той его части, что еще в XVI в. была переселена в Хорасан. В 1726 г. Надир поступил на службу к Тахмаспу II и был назначен наместником Хорасана. Именно тогда он принял титул Тахмасп-кули хан («Хан — раб Тахмаспа»). В 1729 г. Надир нанес решительное поражение Ашрафу, несмотря на помощь со стороны Турции. Ашраф погиб во время бегства. Теперь перед Надиром стояла задача изгнать османов из Ирана. Все свои усилия он направил на создание сильной армии.

По данным англичанина Ханвея, в армии Надира в 1744 г. числилось около 200 тыс. воинов. Надир создал, точнее, возродил артиллерию. В тупхане (артиллерийском парке) Надира было 1500 больших, средних и малых пушек и значительное число снарядов к ним. Часть пехоты имела на вооружении мушкеты.

Пока Надир воевал в Хорасане (1731 г.), Тахмасп II подписал новый, унизительный мир с турками. Тогда Надир сверг Тахмаспа и провозгласил шахом его восьмимесячного сына Аббаса III.

По инициативе Надира в 1732 г. был заключен договор с Россией, согласно которому последняя немедленно возвращала Ирану Мазандеран и Гилян, а позже предусматривалась и передача остальных (закавказских) областей, ранее уступленных Петру I. Россия пошла на это по двум причинам. Во-первых, большая часть закавказских приобретений Петра фактически под русскую власть так и не перешла. Во-вторых, назревал конфликт России с Турцией.

Турецкой дипломатии удалось склонить Надира к подписанию в 1736 г. сепаратного мира, по которому восстанавливалась ирано-османская граница 1722 г. Надиру этот мир был необходим потому, что создалась сильная оппозиция из кызылбашских эмиров, опасавшихся дальнейшего упрочения его власти.

С этой целью в весьма благоприятный психологический момент победы над турками и изгнания их из Ирана он в январе 1736 г. созвал в Муганской степи курултай, на который пригласил всю высшую знать Ирана. Присутствовал и католикос армян Авраам Кретаци, давший наиболее объективное описание этого события. Его выбрали шахом, хотя он для вида отказывался. Надир призвал к миру между шиитами и суннитами. Сначала Надир жестоко наказал афганцев-мятежников.

Под предлогом преследования ушедших афганских «мятежников» гильзаев Надир в 1739 г. совершил свой знаменитый поход в Индию. По сути дела, это было разбойничье мероприятие, которое принесло иранскому владыке огромную добычу. На радостях Надир даже издал указ об освобождении населения Ирана от налогов на три года, но уже на второй год нарушил свое обещание, когда затеял совершенно бесперспективную со всех точек зрения войну против «вольных обществ» Дагестана. Здесь в полной мере проявилась натура шаха, человека, вышедшего из низов общества и жаждавшего безмерного обогащения любой ценой. Часть сокровищ, награбленных в Индии, Надир собрал в своей крепости Келат, и позже они были разграблены его сподвижниками и убийцами.

Поход в Дагестан оказался не просто началом военных неудач Надира, но и закатом его политической и военной карьеры. «Горная страна» (Дагестан) в XVII—XVIII вв. была не только населена множеством народностей и племен, но и раздроблена политически.

Гибель во время первого похода в Дагестан брата Надира Ибрагим-хана лишь разъярила шаха, привыкшего к победам, и он направился в горный край лично, но снова безуспешно (1743 г.). Потерпев неудачу, Надир вознамерился компенсировать ее новой войной с Турцией, которая и началась в том же, 1743 г., а завершилась в 1746 г. миром на прежних условиях. Одновременно была затеяна еще одна авантюра — завоевание Аравии, также завершившаяся плачевно.

Все эти войны требовали огромных средств, а добычи уже не давали. Поэтому крайне усилился налоговый гнет в самом Иране. Современники (например, англичанин Ханвей) описывают ужасы налоговой политики последних лет правления Надир-шаха.

Но еще более губительные последствия имели усиливавшиеся конфликты его с кочевой знатью, и прежде всего кызылбашской. Мнительный и подозрительный шах не доверял даже своим сородичам афшарам и пытался противопоставить им узбекских и афганских эмиров. Надир был умерщвлен в своем шатре.

В Хорасане был провозглашен шахом его племянник Адил-шах, но страна, раздираемая последние годы восстаниями и усобицами, тут же стала распадаться на владения отдельных групп, преимущественно кочевых эмиров.

Одним из непосредственных результатов убийства Надира явилось образование самостоятельного Афганского государства, правителем которого стал Ахмад-хан из племени абдали. С той поры Афганистан никогда уже не находился в едином государстве с прочими историческими областями Ирана.

Более того, Хорасан был разделен на две части, из которых восточная (с центром в Герате) вошла в состав Афганского государства, а западная (с Мешхедом) осталась в составе Ирана. Иран почти мгновенно распался на практически независимые ханства. На территории современного Азербайджана и прилегающих районов Армении и Дагестана появилось несколько практически самостоятельных ханств (Ширванское, Карабахское, Ереванское, Бакинское и др.).

После смерти Надира Восточная Грузия (Картли и Кахети) практически объединилась и стала самостоятельной под властью Теймураза II и его соправителя и сына Ираклия II.

В центральном же и южном Иране шла ожесточенная борьба, в которой в конечном счете к началу 50-х годов победил глава лурского племени зендов Карим-хан. Карим-хан оказался дельным и умным правителем. Большинство споров он старался решить мирным путем, и в период его правления (1750—1779) подвластные ему области Ирана даже переживали некоторый экономический подъем, особенно заметный по сравнению с последними годами правления Надир-шаха. Центром его государства стал Шираз.

Между тем в северных областях дела обстояли иначе. В округе нынешней столицы Ирана Тегерана господствовала ветвь каджар (другая их ветвь жила в Карабахе), которые были, пожалуй, самыми серьезными противниками Карим-хана на севере страны. Правда, Карим-хан одолел каджарского главу Мухаммеда Хасан-хана, а сына его Ага-Мохаммеда велел оскопить.

Подчинил Карим-хан себе и Азербайджан, но в пределах Закавказья успеха не имел. Здесь все большую роль играла Турция, использовавшая свое влияние на кавказских феодалов-суннитов. В свою очередь, грузинские государства, а также практически независимые армянские меликства Карабаха ориентировались на ставшую могущественной Россию. Грузинские цари, как и армянское население Закавказья, опасаясь Турции (а позже Ирана), видели в России единственную христианскую страну, способную защитить их от мусульманских владык. Но ориентация на Россию возникла и среди части мусульманского (азербайджанского и татского) населения Закавказья + в РИ не было усобиц таких кровавых. Наиболее сильная прорусская ориентация была в Грузии, и не только в Восточной, но и в Западной. В 1783 г. Ираклий II заключил знаменитый Георгиевский трактат, по которому Грузия переходила под протекторат России, сохраняя внутреннюю независимость. Это было время больших и грозных изменений для Закавказья и Ирана.

После смерти Карим-хана опять началась междоусобная борьба, в которой победителем оказался уже упомянутый Ага- Мохаммед-хан каджар, или Ахта-хан («Кастрат-хан»), как его называли враги.

Это был невероятно даже для восточного деспота жестокий и коварный человек. Закрепив свою власть во внутреннем Иране, Ага-Мохаммед-хан в 1795 г. вторгся в Закавказье. Захватив Карабах, иранский правитель пошел на Тбилиси. Небольшие дружины Ираклия II оказались неспособны оказать сопротивление, и город был взят и предан погрому. Вернувшись в Иран, Ага-Мохаммед-хан в 1796 г. короновался шахом в Тегеране, который с той поры стал столицей Ирана.

Ага-Мохаммед второй раз беспрепятственно вступил в Закавказье, предав все разгрому и поруганию. Однако в мае 1797 г. в крепости Шуша он был убит своими же приближенными, которые узнали, что обречены на смерть по его приказу. Шахом был провозглашен племянник убитого Баба-хан, принявший имя Фатх Али-шах. Он и стал истинным основателем династии Каджаров, правившей Ираном до 1925 г. Иран вступал в XIX в. отсталой, разоренной почти столетними усобицами и войнами страной.

Ведущие европейские государства уже успешно шли по стезе капитализма; Иран же на исходе столетия мог жить лишь историей. Количество городов и число их жителей резко сократились. Сельская экономика находилась в стагнации. К власти в стране вновь пришли кызылбаши (каджары), опиравшиеся на племенные ополчения. Замерла и культурная жизнь. Разумеется, в Иране существовали поэты, создавались подобия научных трудов, но это были эпигоны прежних времен. Поэты повторяли избитые сюжеты или славили шахов новой династии, а, например, географы старательно переписывали материалы, относящиеся к X—XIV вв., забывая, в каком столетии они живут. Продолжала, правда, развиваться историография, но и она в лучшем случае оставалась на уровне предшествующих столетий. Время Надира отражено в нескольких исторических сочинениях, из которых наиболее известны труды Махди-хана и Мухаммед Казима. Есть ряд сочинений по последующей эпохе, из которых наиболее значителен «Моджмал ат-таварих-е бад Надирий-е» Абул-Хасана Голестане (изложение доведено до 80-х годов XVIII в.). Впрочем, уже для второй половины этого века местные хроники теряют свое значение, так как современный историк имеет в распоряжении ценнейшие архивы соседних с Ираном государств.