26. Страны Арабского Востока в составе Османской империи в XVIII в. (Аравия, Египет).

ВАХХАБИТЫ В АРАВИИ. В это же время в Северной Аравии возник еще один очаг раннего исламского фундаментализма. Он был связан с религиозно-политическим движением ваххабитов, эксцессы которых потрясли мир на рубеже XVIII—XIX вв. Основателем движения был неистовый богослов Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб (1703—1792). Он был родом из религиозной мусульманской семьи.

Аравия в это время представляла собой довольно унылую картину разоренной и раздробленной страны. Хозяйство носило экстенсивный характер и было основано на сочетании кочевого скотоводства и поливного земледелия оазисов. Значительные пространства занимали пустыни. Единой государственности не существовало. Власть османских султанов имела чисто номинальный характер. По существу, Аравия являлась конгломератом мелких и мельчайших эмиратов. Их правители враждовали между собой, отстаивая свои мелкие интересы. Наиболее крупные государства — эмират Бану Халид в Эль-Хасе и мекканский шерифат Хашимитов в Хиджазе — переживали глубокий упадок. Османские паши, имевшие резиденцию в Джидде, практически не вмешивались во внутреннюю жизнь вассальных аравийских государств. Их беспокоили лишь положение на границах, точнее, на морских подступах к Аравии, и безопасность хаджа. Ежегодно в Хиджаз, где находились священные города ислама Мекка и Медина, приходило до 100— 150 тыс. паломников. Их снабжение и охрана составляли главную заботу османских властей и вместе с тем повод для раздоров с местными правителями.

Бедуины нередко нападали на караваны с паломниками. Они явно недолюбливали этих людей, шедших в сопровождении пышных военных эскортов, с музыкой и знаменами, со множеством маркитантов, певиц и танцовщиц. Их шокировали свободные нравы и поведение этих «турок», которые сочетали паломничество с мелкой торговлей, пили кофе, курили табак, пользовались благовониями, хной и т.п.

Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб начал борьбу с этим злом. В 1730 г. он вернулся на родину и сразу же приступил к проповеди истинного ислама, гневно обличая еретические «новшества» турок, забвение ими шариата, социальную несправедливость и произвол. Поборник равенства и суровой простоты нравов, он прославлял бедность, запрещал носить шелковые одежды, курить табак, перебирать четки. Запрету подвергались танцы, пение, различного рода игры и шумные празднества. Со всей страстью не очень далекого человека, абсолютно уверенного в своей правоте, он давал советы, как вести себя, как должен смеяться настоящий мусульманин, зевать, пожимать руку, когда и с кем ему можно шутить. С чисто догматической точки зрения учение Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба не представляло собой ничего нового. Его книга «Китаб ат-таухид» и другие сочинения на 90—95% состояли из цитат. Он не вникал в сущность религиозно-философских проблем.

Учение Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба, является вполне ортодоксальной интерпретацией ислама и не содержит ничего еретического. Однако с исторической точки зрения ваххабизм, как отклонение от общепринятой религиозной нормы, является сектантским вероучением. Да и сами ваххабиты противопоставляли себя другим мусульманам и отвергали ислам в его всеобщей и наиболее распространенной форме.

Ваххабиты ненавидели османов, объявили их «неверными» и развернули против них священную войну. Наибольшую поддержку они встретили со стороны крестьян и низов городского населения. В ряде городов образовались воинствующие общины фанатиков, поднявших знамя ваххабитского джихада. В борьбе со злом ваххабиты устраивали массовые казни, уничтожая всех, с чьими умами играл шайтан. Репрессиям подвергались не только открытые противники ваххабизма, но и те, кого подозревали в ростовщичестве, в пристрастии к роскоши, магии и недозволенной любви.

Решающее значение для успеха раннего ваххабизма имело обращение в истинную веру в 1744 г. Мухаммеда ибн Сауда — правителя (с 1726 г.) небольшого эмирата Дерийя, расположенного в плодородной долине в горах Тувайк в центральном Неджде. Союз Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба и Мухаммеда ибн Сауда положил начало ваххабитскому теократическому государству. Вероучитель получил поддержку государственного аппарата, а честолюбивый эмир — идеологическое оружие, которое давало ему моральное оправдание и даже основание для политики безудержной экспансии. После смерти Мухаммеда ибн Сауда в 1756 г. его дело продолжал Абд аль-Азиз I (1756—1803), затем его сын Сауд, который еще при жизни отца возглавлял наиболее важные военные кампании. В 1744—1773 гг., в ходе почти непрерывных войн и походов, ваххабиты подчинили себе эмираты и кочевые племена Неджда. В 1773—1787 гг. они покорили Касым, Вади Давасир и Джебель- Шаммар, объединив под своей властью всю Центральную Аравию.

В 1796 г. они окончательно утвердились в Эль-Хасе и вышли к берегам Персидского залива. Создав флот, захватили Бахрейн (1803 г.) и начали борьбу за господство на море, одновременно продвигаясь в сторону Омана. В Западной Аравии главным врагом ваххабитов были правители Мекки. Война с ними началась в 1790 г. В ходе нескольких кампаний ваххабиты нанесли им ряд тяжелых поражений, взяли Мекку (1803 г.), Медину (1805 г.), Янбо (1805 г.) и завоевали большую часть Хиджаза. Шериф Мекки бежал в Джидду, где находились османские войска.

Возникли трудности с хаджем. Его проведение ваххабиты обставили рядом условий. В частности, они потребовали, чтобы в Мекке представители Порты отказались от претензий на руководство и чтобы караваны с паломниками шли не только без женщин и спиртных напитков, но даже без музыки и оружия. Порта была бессильна.

Все это ободряло ваххабитов, которые в самом конце XVIII в. вышли за пределы Аравии. Их летучие отряды стали все чаще появляться на окраинах Сирии и Ирака. Подлинной сенсацией явился налет на Кербелу — одну из святынь шиитского ислама. Он был совершен 20 апреля 1802 г. и привлек к ваххабитам всеобщее внимание. Они осквернили и разрушили усыпальницу имама Хусейна, вывезли из нее несметные сокровища, а заодно вырезали около двух тысяч «много-божников», в основном немощных стариков, женщин и детей. К этому времени империя ваххабитов находилась в зените своего могущества.

Она охватывала обширные территории, почти весь Аравийский полуостров. Следует, однако, подчеркнуть, что при всех военных успехах, к тому же обязанных в основном вакууму сил на Ближнем Востоке, государство ваххабитов было крайне непрочным. Оно было создано саблей и, по сути дела, оставалось конгломератом завоеванных провинций, союзных государств, вассальных владений и почти независимых территорий данников эмира. Не было ни единого государственного аппарата, ни достаточно боеспособной армии, отвечавшей требованиям времени. Кроме того, нельзя упускать из виду грызню за власть и раздоры среди ваххабитской верхушки, а также сопротивление покоренного населения. Доведенное до отчаяния, оно поднимало восстания и нападало на ваххабитских стражей порядка и нравственности. В 1803 г. в столичной мечети ударом кинжала был убит Абд аль-Азиз I. Народная молва приписала убийство фидаю-шииту, потерявшему при налете на Кербелу всю свою семью. Хотя Сауд, новый повелитель ваххабитов, поклялся мстить и беспощадно подавлять все заговоры и мятежи, укротить страну не удалось, и убийство Абд аль-Азиза I стало своего рода прологом к падению первого ваххабитского государства.

В Египте и странах Северной Африки регионализм проявлял себя особенно ясно и четко. В начале XVIII в. здесь сложились фактически независимые арабские государства, лишь формально считавшиеся частью Османской империи. Здесь не было ни турецких войск, ни турецкой администрации. Каждое из этих регионалистских образований имело свое государственное устройство и правительство, чеканило собственную монету, имело свои таможни и вооруженные силы. Правители этих стран сами определяли свою внешнюю и внутреннюю политику.

МАМЛЮКСКИЙ ЭМИРАТ В ЕГИПТЕ. Самостоятельное мамлюкское государство образовалось в итоге острой политической борьбы, охватившей Египет на рубеже XVII—XVIII вв. Эта борьба происходила на фоне острого экономического и структурного кризиса. В течение всего периода Смутного времени (фитны) (1671— 1711) страна переживала беспрецедентное расстройство хозяйственной жизни. Продукты продавались из-под полы, по невероятно высоким ценам. Народ роптал, обвиняя во всем продажных чиновников и богачей. Беспорядочные сборища у правительственных канцелярий нередко перерастали в голодные бунты, когда толпы доведенных до отчаяния людей громили государственные склады с зерном и продовольствием.

Если говорить в целом, то борьба происходила между мамлюками и янычарами, которые с начала 80-х годов XVII в. осуществляли безраздельную власть в стране. Положение осложнялось наличием серьезных противоречий между войсковыми старшинами и янычарской массой, соперничеством между различными очагами (корпусами) традиционной османской армии и, наконец, глубоким расколом, разделившим мамлюкские «дома» на два лагеря. Как отмечалось выше, еще в начале XVII в. сложились две мамлюкские лиги, или партии (хизб): касымийа («красные») и фикарийа («белые»), связанные с двумя группировками (соффами) городского и сельского населения соответственно — нисф карам и нисф саад.

Формально обе группировки выступали под легитимистскими лозунгами восстановления османской законности, фактически — за установление своих порядков, отвечавших их классово-политическим интересам.

В начале XVIII в. во главе касымитской лиги стояли весьма влиятельные и энергичные мамлюкские эмиры Ибрахим-бей Абу Шанаб и Иваз-бей. Они осторожно, но настойчиво выступали за отход от староосманских ценностей и, по существу, являлись партией обновления. Правление янычарских тиранов, особенно Ахмед-аги (1697—1703), Али-аги (1703—1704) и башодабаши Ифрандж Ахмеда (1704—1707), окончательно бросило городской патрициат в объятия мамлюков.

После вступления в Каир бедуинских ополчений, поддерживавших янычар, события приобрели характер широкой гражданской войны. С нарастающим ожесточением она продолжалась свыше двух месяцев. 22 апреля 1711г. в сражении с фикаритами погиб Иваз-бей — один из виднейших вождей касымитов. Его смерть привела в действие законы кровной мести, что перекрыло все пути к возможному компромиссу, которым обычно заканчивалось большинство предыдущих конфликтов. Началась борьба на уничтожение. В течение 70 дней в Каире и прилегающих районах шли ожесточенные бои. В ходе их янычары потерпели сокрушительное поражение. Халиль-паша, официальный наместник султана, был низложен и заключен под домашний арест. Ифрандж Ахмед, пытавшийся бежать, был схвачен и убит. Его труп за ноги выволокли из цитадели и бросили на ар-Румейле — в то время главной площади Каира. Одновременно были казнены его главные сподвижники.

Репрессии продолжались в течение нескольких месяцев. Беспощадно уничтожались все, кого подозревали в симпатиях к Ифрандж Ахмеду. В результате этих событий, получивших в литературе название «Великой революции 1711 г.», власть в Египте перешла в руки мамлюков. Под покровом старых османских институтов началось становление новой египетской государственности, происходившее в обстановке ожесточенной борьбы за власть. Убийства, заговоры и дворцовые перевороты следовали один за другим. В начале 1719 г. умер престарелый вождь касымитов Ибрахим-бей, в 1724 г. — Исмаил-бей, сын и преемник знаменитого Иваз-бея. Чаша весов стала клониться в сторону фикаритов. Их успеху в немалой степени содействовало возвышение мамлюкского дома Каздоглия, основатель которого Мустафа эль-Каздоглу еще в период Смутного времени бросил вызов другим мамлюкским домам, установив тесные связи с войсковыми старшинами. Хотя борьба между мамлюками носила чисто верхушечный, феодальный характер, фикаритской партии были на руку экономические трудности, переживавшиеся страной в период касымитского правления. Уровень Нила неоднократно падал, вызывая резкое сокращение посевных площадей. Закрома быстро пустели, цены росли. Временами хлеб полностью исчезал из продажи, порождая массовое недовольство. В 1714, 1718, 1722 и 1724 гг. в Каире и других городах отмечались серьезные беспорядки, возникавшие на почве голода.

Мамлюкские междоусобицы 1711-1730 гг. явились своего рода «переходным периодом». В это время окончательно сложились новые социальные и политические структуры Египта. Он превратился в полунезависимое государство, лишь номинально признававшее сюзеренитет Порты. В порядке выполнения религиозного долга они посылали дань в Порту, отправляли янычар для войны с «неверными». Имя турецкого падишаха чеканилось на монетах египетского производства и произносилось в пятничной хутбе.

В остальном мамлюки самостоятельно управляли страной. Не имея реальной власти, паша (наместник) занимался интригами, стараясь столкнуть между собой различные мамлюкские группировки. Зачастую это оборачивалось смещением и высылкой его из Египта. В этом случае мамлюки назначали каймакама (местоблюстителя), который выполнял функции паши вплоть до прибытия нового посланца из Стамбула. При мамлюках резко упало военное и политическое значение всех очагов османской традиционной армии. Прежде всего это относилось к очагу янычар, который на протяжении всего османского господства являлся наиболее надежной опорой власти.

Поражение в 1711 г. и последующие чистки привели к деполитизации и дальнейшему разложению очага. Он полностью утратил свои боевые качества и превратился, по сути дела, в иррегулярное городское ополчение. Полностью изменился характер египетской армии. Ее основную часть стали составлять отряды наемников, прежде всего делиев и магрибинцев.

Все командные посты находились в руках мамлюкских беев, непосредственной опорой которых были личные дружины, состоявшие из мамлюкских рыцарей (джунди). Они вновь обрели характер привилегированной военно-аристократической касты, своего рода «знати одного поколения». В большинстве своем мамлюки были выходцами с Кавказа (в основном грузины, черкесы и абхазы). Приняв ислам и арабскую культуру, они, как правило, сохраняли свой язык, свои привязанности и даже связи с бывшей родиной. Отвага мамлюков, их выучка и профессиональное мастерство вызывали восхищение всех, с кем им приходилось иметь дело.

Мамлюки полностью сохранили старый фасад османской администрации. Новое состояло в том, что весь этот административно-управленческий аппарат оказался в руках новых людей, совершенно чуждых самому духу старых османских учреждений. Самоуправление превратилось в чистейшую фикцию. Диван стал чисто декоративным органом, безропотно утверждавшим все решения мамлюкского правительства. Руководящее ядро новой власти составляла неформальная группа лидеров, объединявшая наиболее влиятельных мамлюкских беев. Они выдвигали из своей среды одного или нескольких правителей (дуумвират, триумвират, кватуорвират), которые распределяли между собой все высшие государственные посты.

Провинции превратились фактически в вотчины отдельных мамлюкских домов, которые хозяйничали в них как в своих удельных княжествах, выдвигая и смещая кяшифов по своему усмотрению. Часть провинций, особенно в Верхнем Египте, находилась во власти бедуинских шейхов. Подобно мамлюкам, они рассматривали их как свои вотчины и нередко заводили в них собственные порядки. Некоторые современные египетские исследователи склонны идеализировать эти порядки, называя их прообразом некой особой арабской государственности. Например, Луис Авад охарактеризовал правление шейха Хумама в Верхнем Египте в 1736—1769 гг. как попытку создания республиканского режима.

После 1730 г. мамлюкам удалось стабилизировать экономическое положение. Но застойный характер египетской экономики и неуклонный процесс постепенного разрушения производительных сил. В полосу упадка вступила текстильная промышленность, особенно изготовление шелковых тканей. Из номенклатуры египетского экспорта, по существу, исчезли хлопок и сахар. В середине XVIII в. начался развал египетской торговли кофе. В критическом состоянии находились пути сообщения. Каналы пришли в запустение и практически не восстанавливались. Забрасывались поля, пустели деревни. Численность населения неуклонно.

Разорительными были вымогательства бедуинов и собственных мироедов — деревенских шейхов и их многочисленных приспешников, которые верховодили в крестьянском миру и безжалостно обирали своих односельчан. Безысходность деревенской жизни усиливала отток феллахов в города. Но здесь они пополняли и без того многочисленную армию бездомных пролетариев и поденщиков и, если повезет, становились рабочими мелких мануфактур или работали по найму в сфере услуг и ремесленного производства.

Наверху купечество, аяны и мамлюкская военная аристократия. Ильтизамы (право откупа) принадлежали аянам. Превратились в пожизненные держания. Ядро власти - группа лидеров, беев.

Знатные демонстрировали знатность. Роскошь.

Начиная с 1692 г. все большее развитие получала новая форма подряда — маликяне, т.е. пожизненный откуп казенных имуществ с предпочтительным правом передачи по наследству. К 1756 г. почти все ильтизамы Египта превратились в маликяне, т.е. стали фактически частными владениями аянов и мамлюкских домов.

В ущерб арабо-мусульманскому классицизму, который в период мамлюкского правления переживал глубокий кризис, росло значение фольклора и народной культуры вообще. Слабость и подражательность литературы на классическом арабском языке с лихвой компенсировались бурным развитием литературы на египетском разговорном, или народном языке (люгат ахль Миср). Ее подъем начался еще на рубеже XVI—XVII вв. и был связан с именами Юсуфа аль-Магриби и Юсуфа аш-Ширбини. Наиболее крупным поэтом, прославившим египетскую поэзию XVIII в., был Хасан аль-Бадри аль-Хиджази (ум. в 1719 г.).

Его стихи пользовались огромной популярностью как среди народа, так и в высших слоях общества. Тогда же стали появляться первые суфийские трактаты и проповеди, написанные на египетском разговорном языке. Большое развитие получил культ местных святых.

Египетское общество XVIII в. не воспринимало мамлюков как чуждый Египту иноземный элемент. Хроника Абд ар-Рахмана аль- Джабарти (1754—1826) свидетельствует, что мамлюки в противоположность туркам воспринимались в качестве интегральной части авлад аль-араб («сынов арабов»). Они выступали как особая, элитарная группа египетского общества, как аристократия страны, хранившая исконно египетские традиции знатности и благородства.

Периодом наивысшего расцвета полунезависимого мамлюкского государства было правление Ибрахима Кетходы (1744—1754). Он пришел к власти в 1744 г. в результате очередного военного переворота и расправ. Диктатура. В правление Ибрахима Кетходы все трепетало и гнулось под тяжелой дланью диктатора. Всякое ослушание, а тем более неповиновение карались смертью. Повсюду были шпионы, которые доносили Ибрахиму обо всем увиденном и услышанном. Был параноиком. Но террор принес спокойствие и порядок (если можно так сказать). Исчезли разбойники.

На деле Ибрахим правил совершенно самостоятельно. Де-факто он восстановил средневековое мамлюкское государство, но без открытого провозглашения независимости и без отделения Египта от Османской империи.

Этот шаг был сделан при Али-бее аль-Кабире (1757—1773) — мамлюке и преемнике Ибрахима Кетходы. Вопреки опасениям Ибрахим умер естественной смертью 22 ноября 1754 г. В Каире развернулась ожесточенная борьба за власть между различными группировками правящего дома Каздоглия. За три года произошло три дворцовых переворота. В результате четвертого к власти пришел Али-беи, который 25 ноября 1757 г. стал шейх аль-баладом. Новому правителю Египта едва минуло 29 лет. В Каире вокруг Али-бея сплотилась группа мамлюков кавказского происхождения, разделявших его честолюбивые замыслы. Большую роль играли советники из числа христиан (он сам сын православного священника), особенно венецианец Карло Розетта и целая группа униатов из Сирии.

Первые годы правления Али-бея прошли в борьбе с бедуинами и мятежными мамлюкскими беями. В марте 1766 г. ему пришлось даже бежать из Каира. Лишь 18 месяцев спустя, в сентябре 1767 г., он вернулся в столицу, расправился с враждебными мамлюкскими группировками и установил режим личной власти. Несмотря на случавшиеся стихийные бедствия (недороды, чума), экономика в целом была на подъеме. По словам аль-Джабарти, Каир в это время благоденствовал.

Али-беи хотел большего: мечтал о возрождении былой славы и величия Египта, видел его могущественным и процветающим государством, обладающим сильной армией и флотом. Он прекрасно понимал, что страна сильно отстала, и хотел ее полностью реформировать. Как и в других частях Османской империи, на пути преобразований стоял очаг янычар — главный оплот османских традиций. Поэтому, приступая к реформам, Али-беи первым делом решил ликвидировать янычарство. 26 сентября 1768 г., подобно Петру I, истребившему московских стрельцов, он учинил кровавую расправу над египетскими янычарами. Вместо них он хотел создать корпус бомбардиров — ядро регулярной армии Египта, обученной по европейскому образцу. С этой целью Али-беи обратился к королю Франции, прося его прислать советников и оружие. Крупные изменения начались в сфере экономики, прежде всего торговли. Али-беи решил перейти к политике меркантилизма.

В сентябре 1768 г. были удалены почти все еврейские откупщики и саррафы, которые издавна были связаны с очагом янычар и держали в своих руках египетскую торговлю, финансы и таможни. Борясь с ними, Али-беи обратился к сирийским греко-католикам (униатам) и коптам, которые были не столь подвержены коррупции и более восприимчивы к новым веяниям. Еврейские саррафы были казнены, их имущество конфисковано.

Дальнейшее развитие событий было ускорено началом русско-турецкой войны 1768—1774 гг. Под флагом джихада султан Мустафа III объявил всеобщую мобилизацию. В этот ответственный момент Али-беи проявил полное неповиновение. Собрав войска, он отказался посылать их на север. Более того, он прекратил уплату дани и выслал из страны наместника султана. К функциям шейх аль-балада он присоединил обязанности каймакама, став единоличным главой правительства и государства. В 1769 г. вместо борьбы с неверными войска Али-бея совершили поход в Верхний Египет, а летом 1770 г. предприняли завоевание Хиджаза.

К этому времени победы русского оружия окончательно убедили Али-бея в возможности обрести независимость Египта. В июле 1770 г., после уничтожения Орловым турецкого флота в Чесменском бою, Али-беи принял титул султан Миср ва хакан аль-Бахрейн («султан Египта и повелитель обоих морей»), прекратил упоминать имя турецкого султана в пятничной хутбе и стал чеканить монету от собственного имени.

Началась открытая борьба с Портой. В ноябре 1770 г. войска Али-бея вступили в Палестину для совместных действий с войсками его давнего друга и 418 союзника шейха Захир аль-Омара. Весной обе армии двинулись на север и в июне 1771 г. взяли Дамаск. Наличие общего врага со всей очевидностью диктовало необходимость самого тесного союза с Россией. Однако в Каире долго не решались на этот шаг.

Лишь 26 апреля 1772 г. стороны пришли к соглашению, и Россия направила в распоряжение Али-бея военных советников, оружие и часть средиземноморского флота. Положение Али-бея тем временем резко ухудшилось. Начав борьбу с Портой, он всячески подчеркивал самобытность Египта и апеллировал, как пишет Анвар Абдель Малик, «к национальному чувству народа».

Однако апелляция к национальному чувству осталась без ответа. Египетскому народу была абсолютно чужда идея национальной независимости, и война с Портой не вызвала ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего патриотический подъем. Более того, едва пробудившись, чувства национального партикуляризма, даже в среде мамлюкской аристократии, были придавлены сознанием религиозной общности египтян и турок-османов. После взятия Дамаска армия отказалась воевать с братьями по вере и восстала против Али-бея. 24 апреля 1772 г. он бежал из Каира и нашел убежище в Палестине. В марте 1773 г., пытаясь вернуть власть, он предпринял поход на Египет, был разбит, взят в плен и умер от ран 7 мая 1773 г.

Власть в стране перешла в руки Мухаммед-бея Абу аз-Захаба (1773— 1775), затем мамлюкских дуумвиров Ибрахим-бея и Мурад-бея (1775— 1798). В целом они продолжали политику Али-бея, но без крайностей, связанных с борьбой за независимость. Прежде всего они постарались восстановить былые связи с султаном как халифом всех правоверных и формально признали сюзеренитет Порты. Однако благосклонность к христианам и по-прежнему сильное влияние сирийцев-униатов вызывали раздражение у мусульман. После русско-турецкой войны 1768— 1774 гг. в Египте, как и в других странах Арабского Востока, начался бурный расцвет исламского фундаментализма.

Во главе оппозиционного движения стояли шейхи аль-Азхара, которые обрели массовую поддержку среди торговцев и ремесленников, почти сплошь бывших янычар. Ухудшение экономики, голод, бунты. Особую активность проявляли учащиеся каирских медресе. Они открыто ориентировались на Порту, требовали упразднить самочинную власть мамлюков, ввести справедливые налоги и управлять страной в соответствии с предписаниями прежних османских султанов. Порта решила использовать ситуацию и восстановить в Египте прямое турецкое управление. В 1786 г. после длительной подготовки османские войска и флот под командованием Хасан-паши аль-Джазаирли двинулись на Египет. 7 июля турки взяли Александрию, 13 июля — Розетту. В своих прокламациях Хасан-паша возвестил о намерении «утвердить шариат», покончить с коррупцией и изгнать из страны мамлюков, которых он обвинил в угнетении бедняков и вероотступничестве. Приход турок вызвал бурное ликование, особенно среди крестьянства и городских низов. Ибрахим-бей и Мурад-бей бежали, отступив сначала в Верхний Египет, затем — в Нубию. 8 августа 1786 г. в Каир вступили османские войска. Египет полностью перешел под контроль турок. Однако это мало что изменило во внутренней жизни страны. В полной неприкосновенности осталась структура власти и управления.

Сменилось лишь правительство. Отныне оно состояло из ставленников Порты, из людей, приверженных исламской традиции и старине. В порядке возрождения староосманской законности Хасан-паша объявил о снижении налогов, о восстановлении твердых цен-нормативов и других шариатских установлений. Начались массовые преследования христиан. Их изгоняли из административно-хозяйственного аппарата, арестовывали и отбирали имущество. Один за другим издавались указы, предписывавшие христианам носить отличительную одежду, запрещавшие им покупать рабов и невольниц, держать в услужении мусульман и т.п. В два раза была увеличена джизья — подушная подать с христиан.

Одновременно восстанавливались привилегии янычар. Женщинам было предписано тщательно закрывать лицо и руки, воздерживаться от модной одежды и причесок и даже не выходить из дому без особой надобности, в частности на базары и людные улицы. В связи с началом новой русско-турецкой войны 1787—1791 гг. Хасан-паша и большая часть османских войск покинули Египет. В октябре 420 1787 г. власть в стране перешла в руки Исмаил-бея, занявшего пост шейх аль-балада. Опираясь на небольшой турецкий гарнизон, он пытался продолжать политику Хасан-паши.

Однако это не принесло ожидаемых результатов. Народ был разочарован, экономическое положение продолжало ухудшаться. Продовольствия не хватало, цены росли. Коррупция, вновь введенные налоги и вымогательства привели к таким невыносимым бедствиям, каких Египет не знал с конца XVII в. В 1792 г. низкий паводок Нила, пересохшие поля и чума, начавшаяся в 1791 г., обернулись подлинной катастрофой. Начался падеж скота. Люди гибли десятками тысяч. Массы голодающих устремились в Каир. «Днем и ночью, — пишет аль-Джабарти, — раздавались плач и стенания. По улицам нельзя было пройти, чтобы не наступить на человеческие существа, обессилевшие от бедствий и голода. Набрасывались на трупы павших ослов и лошадей. Доходило до того, что ели детей».

Власть Порты распалась сама собой. Еще в апреле 1787 г. Ибрахим-бей и Мурад-бей возвратились из Нубии и постепенно установили контроль над Верхним Египтом. В 1791 г., после смерти от чумы Исмаил-бея, они прибыли в Каир и воссоздали мамлюкский эмират. Однако вплоть до французской экспедиции 1798 г. страна не могла оправиться от последствий голода и кризиса 1783—1792 гг. Отношения с Портой, несмотря на внешние проявления лояльности, оставались довольно натянутыми. Внутри страны оппозиция во главе с шейхами аль-Азхара продолжала выступать против «незаконной» власти мамлюков и требовала восстановить истинно шариатское правление на староосманский манер.