Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
ISAA_1_3k1s.docx
Скачиваний:
9
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
520 Кб
Скачать
☆
  1. Страны Арабского Востока в составе Османской империи в XVIII в. («Билад аш-Шам» и Ирак).

В XVIII в. арабские провинции Порты находились в состоянии крайнего запустения. Усилились центробежные тенденции, приведшие в конечном счете к фактическому распаду империи. На рубеже XVII— XVIII вв. в большинстве арабских стран возникли относительно самостоятельные государственные образования феодально-регионалистского характера. В европейских документах по Северной Африке эти государства назывались «регентства». Русский посол в Порте граф ПАТолстой, находившийся в Стамбуле в 1702-1713 гг., охарактеризовал их как «речи посполитые», где паши правительствовали «купно с первыми людьми - жителями тех вышереченных мест». Границы этих государственных образований отнюдь не являлись игрой случая. Они отражали издавна сложившиеся исторические связи, главным образом культурно-цивилизационного характера.

Среди них прежде всего следует отметить мамлюкский эмират в Египте, дейский Алжир и другие регентства Северной Африки, вассальный мекканский шерифат в Хиджазе, мамлюкское государство Хасанидов в Ираке, владения аль-Азмов в Сирии, а также отдаленные и труднодоступные вотчины мелких феодальных династов Курдистана, Ливана и Неджда. В горах Южной Аравии существовали «раскольнические» имаматы: зейдитов в Йемене и хариджитов в Омане. Они противопоставляли себя суннитскому исламу и не признавали религиозного авторитета османских султанов как халифов всех мусульман. В отличие от этих двух имаматов другие государства Северной Африки и Ближнего Востока считали себя частью османского дар аль-ислам, скрупулезно соблюдали обязательства, вытекавшие из их религиозного долга по отношению к султану, и перед внешним миром выступали в качестве единого блока, который европейцы обычно называли «Турция».

При общей приверженности к социальным и моральным ценностям османского ислама эти государства обладали значительной самостоятельностью во внешних и внутренних делах и в большинстве случаев самостоятельно поддерживали отношения с консулами западноевропейских стран. На их территории не было турецких войск и собственно османской администрации. Они имели свои таможни, чеканили собственную монету и лишь по пятницам в мечетях воздавали хвалу падишаху как повелителю всех правоверных мусульман. Экономическое состояние арабских стран было крайне тяжелым. XVIII век — это эпоха наибольшей «бедуинизации» Ближнего Востока.

Вся Северная Аравия, Южный Ирак и Сирийская пустыня (Бадийят аш-Шам) превратились в огромное пастбище с редкими, захудалыми поселениями. Ремесленники и торговцы составляли не более четверти городского населения. Мануфактура, ремесло и торговля находились в глубоком упадке. Исчезли целые отрасли (производство хрусталя, дамасской стали и т.п.), сократился объем и снизилось качество продукции. Средства транспорта и коммуникаций были полностью разрушены. Исчезли дороги, в том числе военного назначения.

На рубеже XVIII в. изменился состав правящего класса. Хотя власть была по-прежнему в руках армии, сама армия претерпела значительные изменения. Полностью разложились традиционные очаги (корпуса) янычар и другие части старой османской армии. Слившись с торгово-ремесленными корпорациями, они превратились в вооруженную городскую милицию. Она представляла куда большую опасность для собственного правительства, чем для противника. Утратив всякое военное значение, традиционные очаги уступили место отрядам наемников, прежде всего левендам, делиям (разновидность кавалерии) и магариба («магрибинцам»), которые, подобно левендам, могли сражаться как в пешем, так и в конном строю. Большое значение приобрели личные дружины правителей, особенно мамлюки, в большинстве своем грузинского происхождения. Военачальники всех ступеней занимали ключевые посты в государстве.

Шариатская власть утратила всякое значение. Власть военного режима. Официально правители декларировали свою приверженность старым идеалам османской социальной теократии. На деле же официально исповедуемые ценности утратили свою жизненность и силу, особенно в высших слоях общества. Коррупция.

Социальной опорой большинства арабских режимов XVIII в. являлась патрицианская буржуазия — городские аяны. В большинстве они возводили свое происхождение к потомкам пророка Мухаммада (шерифы и сейиды), его ближайших сподвижников, членов давно угасших царствовавших домов и даже европейских рыцарей-крестоносцев. Как правило, они сочетали ученую (илъмийа) и бюрократическую (каламийа) карьеру с выполнением различного рода религиозных функций, а также с вполне конкретными материальными интересами, вытекавшими из владения городской недвижимостью, вакфами и сельскими маликяне — государственными имениями, сдававшимися на откуп на основе пожизненного подряда.

В начале XVIII в. в большинстве арабских стран патрицианская буржуазия вышла на первый план. Она оттеснила от власти янычарские очаги, связанные с торгово-ремесленным населением и городскими низами. Это предопределило значительные изменения в структуре власти. Ее центр переместился в сторону верхов городского населения — различного рода шейхов, улемов и эфенди, в основном местного происхождения, связанных с местными интересами и ориентировавшихся на местное общественное мнение. Их борьба за власть и влияние с различного рода янычарскими группировками составляла в XVIII в. ведущую ось политической жизни.

Разложение староосманской политической системы и развал экономики отнюдь не означали культурной деградации общества. Скорее наоборот. В XVIII в. отмечается значительное оживление интеллектуальной и духовной жизни, по-прежнему носившей традиционный характер. Фольклор и народная культура преобладали над элитарными формами. Местное искусство находилось под сильным влиянием османских школ архитектуры, миниатюры и музыки. Многочисленные куттабы и медресе поддерживали относительно высокий уровень элементарной грамотности. Книжная культура была представлена главным образом религиозными науками, историей и лингвистикой. Большим успехом пользовались сочинения в жанре биографий и путешествий.

Властителем дум Арабского Востока был Абд аль-Гани Набулси (1641—1731) — крупнейший арабский мыслитель, суфий и поэт, развивавший наследие великого андалусского мистика Ибн аль-Араби. Суфизм, особенно в его народной форме, доминировал в духовной жизни арабов. Прошлое определяло настоящее. Свободная человеческая мысль по-прежнему была вне закона. Новые идеи и представления не выходили из замкнутого круга традиционных ценностей. По существу, они лишь по-новому ставили старые вопросы. Во второй половине XVIII в., особенно после русско- турецкой войны 1768—1774 гг., широкое распространение получил исламский фундаментализм. По самой своей сути он противостоял традиционным формам османской религиозной жизни, но ничего принципиально нового не содержал. Большую известность получили труды Муртады аз- Забиди (1739—1791), вдохновлявшегося идеями аль-Газали. Началось возрождение ханбалитской мысли. Появились первые работы Мухаммеда аш-Шаукани (1759—1834).

Широкую популярность приобрели шейхи накшбандийа, в Аравии — ваххабиты, выступавшие за «очищение» ислама от всякого рода наслоений и ересей, или бид'а (новшеств). Европейские веяния, проявившие себя в Стамбуле в «эпоху тюльпанов», довольно медленно проникали в арабское общество. Наиболее восприимчивыми к ним были верхи правящего класса и некоторые христианские общины, особенно униаты (арабские греко-католики и марониты). Многие из них поддерживали непосредственные связи с иностранными консулами и миссионерами. В начале XVIII в. с их помощью в Халебе, Бейруте и горных селениях Ливана было основано несколько типографий.

Самой знаменитой из них была типография в униатском монастыре Map Ханны в Шувейре (Ливан), которую в 1733 г. основал выходец из Халеба Абдаллах Захир ас-Сайиг (ок. 1690—1755), модифицировавший арабский шрифт. Одновременно создавались школы и семинарии. Их выпускники вместе со слушателями Восточной коллегии в Риме положили начало формированию новой прослойки европейски образованных людей. Правда, она была очень тонка, а главное, далека от народа, который воспринимал ее крайне враждебно, как своего рода отщепенцев, порвавших со своей страной. Власти также преследовали униатов.

Они закрывали их церкви, жгли католические книги и беспощадно расправлялись со всеми, кого подозревали в распространении «сатанинских идей». Запад по-прежнему выступал в образе врага. Он олицетворял темные, враждебные силы, противостоявшие принципам добра и справедливости. Запад представал прежде всего как мир безбожия, материализма и распутства. В XVIII в. жители арабских стран никогда не выезжали туда. Муллы и представители греко-православного духовенства всячески оберегали народ от его тлетворного влияния. Главными поборниками ислама выступали янычары и связанные с ними группировки мусульманских улемов. В XVIII в. из-под их пера вышло немало сочинений, призванных «защитить шариат от философии» и доказать превосходство социальных и духовных ценностей ислама. В конце XVIII в. накал антизападных страстей постепенно начал спадать. Иноземные купцы стали появляться в домах местной знати; изменилось отношение к консулам.

В первую очередь это было связано с ослаблением позиций янычар, а также со все более четким осознанием «упадка» Османской империи, но главное, с кризисом «османизма» как мировоззренческой системы. Во второй половине XVIII в. почти во всех арабских странах начали распространяться чувства арабского регионализма. Они находили свое выражение как в восстановлении традиций местной государственности, так и в пробуждении исторического сознания патрицианской буржуазии, в ее культе арабских обычаев и языка. Это был далеко еще не национализм. И тем не менее как первичная форма патриотического сознания он довольно четко противопоставлял себя национальному нигилизму классического османизма. Хотя массам это было абсолютно безразлично, целый ряд правителей арабских стран в конце XVIII в. выступили под флагом независимости, мечтая о возрождении былой славы и величия существовавших здесь средневековых государств.

МАМЛЮКСКИЙ ИРАК. Наиболее сильным и могущественным регионалистским образованием Ближнего Востока был мамлюкский Ирак. Его становление происходило во времена правления Хасан-паши (1704—1723) — основателя династии пожизненных правителей Багдада, арнаута (албанца) по происхождению. Он и его преемники на основе семейной унии управляли также эйалетами Басры, Мардина и Шахризора, объединив под своей властью все земли Ирака, за исключением Мосула и курдских княжеств. Их социальной опорой была патрицианская буржуазия Багдада и Басры, а также мамлюкские дома. В основном их привозили с Кавказа, главным образом из Грузии, и на протяжении всей своей жизни они сохраняли грузинский язык и связи с родиной. Из кавказских мамлюков формировались отряды личной гвардии правителей. Мамлюкские офицеры назначались на все ответственные посты в армии и государстве. Во главе иракского правительства стоял кяхья, или капы-кяхья. Он рассматривался как вице-паша, имел ранг мирмирана и в качестве главного помощника паши (или везира) управлял всеми внешними и внутренними делами. Ключевыми фигурами правительства были также дефтердар — отвечавший за экономику, а фактически за всю внутреннюю политику, диван эфендиси — канцлер, хазнадар — казначей и кадий — глава шариатского ведомства. В целом внутреннее положение Ирака было довольно устойчивым. Лишь изредка происходили буйные выступления янычар.

Самое крупное имело место в 1748 г., в период, когда Порта попыталась восстановить старый порядок. Не менее серьезной проблемой были отношения с бедуинскими племенами. При помощи золота и интриг Хасанидам удавалось жить с ними в мире. Правда, временами этот мир нарушался и уступал место шумным феодальным баталиям, когда мамлюкские рыцари во главе своих багдадских ополчений шли войной на племена степных и болотных арабов. В области внешней политики главной заботой Хасанидов были отношения с Ираном.

В 1723 г., после развала державы Сефевидов, багдадские паши приняли участие в разделе сефевидского наследства. Едва русские войска заняли Баку и другие прикаспийские провинции, а турки — Грузию, Ширван и Тебриз, как иракская армия вступила в западный Иран, взяла Керманшах (1723 г.) и Хамадан (1724 г.). Последовавшая за этим оккупация Ирана афганцами-суннитами и создание державы Надир-шаха изменили ситуацию. В 1730 г. иракцам пришлось оставить захваченные территории. Начался затяжной период военных действий, которые с переменным успехом продолжались до 1746 г. Новое обострение отношений произошло в 60—70-е годы и было связано с вмешательством зендских правителей Ирана во внутренние дела Ирака. После смерти Хасан-паши правителем Ирака стал его единственный сын, Ахмед-паша (1723— 1747), затем мамлюки его дома. Наиболее известными были Сулейман-паша (1749—1761), Омар- паша (1764—1775) и Сулейман-паша аль-Кабир (1780—1802), или Буюк-Сулейман. Все они были женаты на дочерях Ахмед-паши. Эти последние приобрели огромное влияние и держали в своих руках все нити дворцовых интриг. Власть стала тенью гарема. Особой активностью отличалась Адиля-хатун — жена Сулеймана I, старшая дочь Ахмед-паши от брака с местной арабской княжной. Общественное мнение считало ее фактической правительницей Ирака.

Действительно, Адиля-хатун вникала во все дела государства и даже принимала жалобы от населения во время собственных аудиенций. Мамлюкские правители Ирака заботились о процветании страны, строили медресе, базары и караван-сараи. Багдад был расчищен от руин и вновь стал средоточием религиозно- интеллектуальной жизни. Мамлюки поддерживали связи с местной арабской знатью, уважали историю и обычаи страны и в открытую говорили о своем желании возродить величие и блеск аббасидского двора.

СИРИЯ. Янычары имели здесь довольно сильные позиции. Первая попытка установить новый режим, предпринятая при Насух-паше (1708—1714), окончилась неудачей. В Халебе и Дамаске вспышки фракционной борьбы полностью парали- зовали действенность государственного механизма. Лишь с приходом к власти в Дамаске в 1725 г. Исмаил-паши аль-Азма анархия уступила место более упорядоченной форме правления, напоминавшей регионалистские режимы других арабских стран. В 1725—1783 гг. в Дамаске в течение почти 60 лет с небольшими перерывами правила династия пожизненных пашей. Все они происходили из рода аль-Азмов — потомков арабского аскера из Маарры (Северная Сирия).

На началах семейной унии они управляли также эйалетами Триполи и Сайда. Временами под их власть переходил Халеб — важнейший интеллектуальный и культурный центр Ближнего Востока, резиденция иностранных консульств и миссий, средоточие европейских торговых факторий. Это особое, «анклавное» положение Халеба, его космополитический характер привели к тому, что в османскую эпоху город постепенно обособился и оторвался от остальной Сирии, хранившей верность традициям старины, ксенофобии и османизма. Подлинной столицей страны стал Дамаск. Его правители — Исмаил-паша (1725-1730), Сулейман- паша (1733-1743), Асад-паша (1743-1757), Осман-паша ас-Садек (мамлюк Асада, 1761—1771) и Мухаммед-паша (1773—1783) аль-Азмы — были самыми османскими из всех арабских правителей. Они стояли на страже ислама, ориентировались на Стамбул и проводили политику объединения сирийских земель.

Свою власть дамасские паши поддерживали с помощью мамлюков и многочисленных отрядов делиев и североафриканских наемников (магариба). В течение длительного времени им удавалось лавировать между враждующими янычарскими группировками и поддерживать относительную стабильность. Попытки одного из популярных вождей Дамаска, Фатхи ад-Деф-тердара, отстранить от власти аль-Азмов закончились полным провалом. Борьба с янычарами, исламизм и терпимое отношение к антиуниатскому православному клиру обеспечивали аль-Азмам поддержку патрицианской буржуазии. Вместе с тем бедственное положение народа, рост цен и голод подрывали социальную стабильность. Возмущение городских низов вызывали факты фантастической коррупции и вымогательств со стороны дамасской олигархии.

В стране постоянно тлели очаги недовольства. Перебои с продовольствием нередко служили причиной массовых выступлений. На протяжении всего XVIII века Дамаск сотрясали голодные бунты и янычарские мятежи. В стране царило насилие. Паши посылали в деревню продовольственные отряды, которые занимались принудительным изъятием у крестьян зерна и других продуктов питания. Грабительские набеги бедуинов довершали разорение деревни — главной жертвы военно-олигархического режима. Несмотря на массовые репрессии, в стране было мало порядка. Режиму не удалось создать прочную политическую базу, особенно в Ливане, Халебе и Палестине. В 1755 г. восстал наместник Иерусалима Ху-сейн-ага аль-Макки, затем правитель Сафеда шейх Захир аль-Омар. Постоянная фронда царила в горах Ливана.

ЛИВАН. Эта небольшая горная страна была традиционным убежищем сирийских диссидентов. Здесь в глухих, изолированных районах селились различного рода сектанты, в частности алавиты, друзы, шииты (метуалии) и марониты. В XVIII в. сюда бежали униаты и даже часть православных христиан.

Все они жили бок о бок, нередко в одних и тех же селениях. При этом каждая община ревниво оберегала свою самостоятельность и не допускала постороннего вмешательства. Главы религиозных общин — эмиры, шейхи и мукаддамы — одновременно выступали как военачальники, духовные руководители и даже как османские администраторы, или мукатааджи (откупщики). В этом последнем качестве они утверждались османскими властями, обычно пашами Триполи и Сайды, которые формально управляли горным Ливаном. Фактически мир и безопасность в горах поддерживались исторически сложившейся системой вассально-сюзеренных связей. В конце XVII в. главенствующее положение занимали друзы, шииты и туркмены.

Их феодальные кланы делили между собой власть над всеми районами горного Ливана. К началу XVIII в. на первое место вышли друзские (просто арабский кусок, этноконфессиональность) феодалы (эмиры и великие шейхи), находившиеся в различного рода вассальных связях с правящим эмиром (шлир аль-хаким) горного Ливана, имевшим резиденцию в Дейр аль-Камаре. В 1697 г. угасла династия Маанидов. В связи с этим на съезде друзской знати в качестве правящего эмира был избран Бешир I (1697— 1707). Он происходил из рода Шехабов и по материнской линии был связан с прежней династией. Шехабам довольно быстро удалось закре- пить свои позиции. В 1711 г. в сражении при Айндаре эмир Хайдар I (1707—1732) нанес сокрушительное поражение коалиции друзов-йеменитов («белых»), которые пытались оспаривать власть Шехабов, стоявших во главе группировки друзов-каысы/иов («красных»). Йемениты были вынуждены бежать. Вместе с семьями они переселились в Хауран (Южная Сирия), где образовался новый очаг расселения друзов.

Исход йеменитов привел к уменьшению численности друзского населения в Ливане. Однако это не отразилось на политическом равновесии, поскольку было компенсировано ростом численности маронитов, традиционно выступавших в качестве младших партнеров и клиентов друзской знати. Возвышение маронитов было самым важным событием в новой истории Ливана. Еще в середине XVII в. ряд маронитских мукаддамов был включен в феодальную иерархию друзской знати. Приток униатов и православных значительно усилил позиции маронитской общины, влияние которой росло в основном за счет уменьшения роли шиитов и туркмен. В 1759 г. марониты при поддержке друзов подняли восстание против шиитов Северного Ливана и к 1773 г. полностью изгнали их из Бшарри, Батруна, Джубейля и Кесруана. Началась интенсивная христианская колонизация центральных районов. Шииты бежали на юг и в долину Бе-каа, являвшуюся основным районом их традиционного расселения. Христианская колонизация постепенно изменила облик горного Ливана.

Она способствовала развитию торговли, ремесла и террасного земледелия, особенно шелководства. Оживилось хозяйство, быстро росли богатства маронитской церкви. Большое значение имели связи с Римом и поддержка Франции. Не меньшую роль сыграло движение за реформы, начатое на церковном соборе в 1736 г. Борьба за обновление, продолжавшаяся вплоть до 1790 г., сопровождалась дальнейшей латинизацией 399 церкви, европеизацией духовенства и ростом его культурного, идеологического и политического влияния. В 1756 г. сыновья эмира Мульхима (1732—1754) приняли христианство, в 1770 г. на трон в Дейр аль-Камаре вступил первый христианин — Юсуф Шехаб (1770—1788). Опираясь на друзов и маронитов, Шехабы распространили свою власть практически на все районы горного Ливана. В 1748—1772 гг. они управляли Бейрутом и большинством прибрежных районов от Триполи до Сура (Тира). Однако дальнейшее формирование самобытной ливанской государственности, зарождавшейся на базе католической церкви и маронитской общины, было приостановлено процессами, шедшими в противоположном направлении: исламским фундаментализмом, возобладавшим в политике османских властей в последней четверти XVIII в., и связанной с этим герильей друзской знати. В 1778—1788 гг. большинство друзских феодалов во главе с представителями рода Джумблатов выступило с оружием в руках против правящего эмира.

В конце концов Юсуф Шехаб был вынужден отречься от престола и в 1790 г. погиб в сирийской тюрьме. Его преемнику эмиру Беширу II (1788—1840) пришлось выдержать длительную и напряженную борьбу, чтобы отстоять свои права на престол и самобытность Ливана как особого государственного образования.

ПАЛЕСТИНА. В середине 70-х годов такой же неудачей закончилась попытка создать самостоятельное арабское государство в Палестине. Эта попытка связана с именем шейха Захира аль-Омара аз-Зейдани (ок. 1690—1775) — сына шейха (старосты) г. Сафед, выходца из семьи мультазимов крестьянского происхождения. В 1707 г. после смерти отца Захир аль-Омар занял пост шейха и с помощью многочисленной родни начал округлять свои владения, беря на подряд все новые и новые мукатаа. В 1737— 1743 гг. в ходе вооруженного конфликта с Сулейман-пашой аль-Азмом он отобрал у дамасских пашей Тиверию, Назарет и Наблус, в 1746 г. «купил» у сайдского паши пустое заболоченное побережье Средиземного моря около небольшого селения Акка, где еще сохранялись руины некогда существовавшей здесь крепости крестоносцев Saint Jean d 'Acre.

За несколько лет Захир аль-Омар построил здесь порт, город (30 тыс. жителей в 1770 г.) и новую крепость с мощными бастионами, выдержавшую впоследствии осаду войск Бонапарта, и в 1750 г. перенес сюда столицу своих владений. Практически они охватывали всю Северную Палестину. В 1768 г. путем подкупа и интриг ему удалось уговорить Порту признать его в качестве правителя этих мест с титулом «шейх Акки, эмир аль-умара, хаким Назарета, Тиверии, Сафеда и всей Галилеи». Государство Захир аль-Омара имело чисто арабский характер. В его владениях не было ни турецких чиновников, ни янычарского очага. Все командные и административные посты занимали лица арабского происхождения. Его первым министром, управлявшим всеми хозяйственными делами, был Ибрахим ас-Саббаг — араб православного вероисповедания. Основной опорой Захир аль-Омара были арабские племена Заиорданья, с которыми он поддерживал дружественные отношения. Армия состояла из магрибин-ских наемников и шиитов (метуалиев), вербовавшихся в Ливане. Веротерпимость была наиболее характерной чертой внутренней политики Захир аль-Омара. Помимо шиитов он покровительствовал христианам, особенно арабам и грекам православного вероисповедания. Недруги считали его скрытым христианином, чуть ли не агентом Мальтийского ордена, поскольку он принимал в Акке мальтийских корсаров и скупал у них добычу, захваченную во время нападений на мусульман. На деле Захир аль-Омар был типично мусульманским правителем. Ему были присущи все черты, свойственные обычному восточному деспоту. Его воля считалась высшим законом; он не терпел никаких противоречий, лично руководил государственными делами. Деспотический характер режима особенно сильно проявлялся в хозяйственном строе и в экономической политике властей.

Все земли находились в ведении государства. Развивая земледелие, прежде всего производство пшеницы, хлопка и шелка, Захир аль-Омар установил монополию правительства как на скупку, так и на сбыт сельскохозяйственной продукции. Его внешними контрагентами выступали французские купцы, которые в большом числе обосновались в Акке. Импортные товары (шерстяные ткани, индиго, сахар) также поступали в распоряжение властей, и уже они распределяли их внутри страны. В области внешней политики основной задачей была борьба с Сирией. Именно это побудило Захир аль-Омара заключить союз с мамлюк-ским правителем Египта Али-беем и вместе с ним установить тесные отношения с Россией. Во время русско-турецкой войны 1768—1774 гг. в Средиземном море появилась русская эскадра под командованием А.Г.Орлова.

В июле 1770 г. в знаменитом Чесменском бою АТ.Орлов уничтожил турецкий флот и прочно обосновался на островах Эгейского архипелага. Воспользовавшись этим, Захир аль-Омар прекратил платить дань Порте, фактически отложился от нее и начал войну против пашей Дамаска, Сайды и Триполи. Вначале союзники добились крупных успехов. Зимой 1770/71 г. мамлюки совместно с войсками Захир аль-Омара разбили сирийцев, подошедших к Яффе, и вскоре освободили от них всю территорию Палестины. Весной 1771 г. 54-тысячная мамлюкская армия при поддержке 26- тысячного войска Захир аль-Омара под общим командованием египетского военачальника Мухаммед-бея Абу аз-Захаба вторглась в Сирию, 5 июня разгромила войска Осман-паши ас- Садека и вступила в Дамаск.

Одновременно войска Захир аль-Омара заняли Сайду, а в июне 1772 г. — Бейрут, переданный им русским командованием. Вместе с тем война с Портой в союзе с неверными была крайне непопулярна среди войск и мусульманского населения. Летом 1771 г. мамлюки отказались воевать с братьями по вере. К тому же в апреле 1772 г. Али-беи, союзник шейха, был свергнут с престола, бежал в Палестину и в мае 1773 г. погиб при попытке вернуть власть. В этой критической ситуации Захир аль-Омар решил укрепить отношения с Россией. 12 июня 1773 г. был подписан с представителем АТ.Орлова премьер-майором графом Войновичем «Трактат о дружелюбии с Великой Россией», в соответствии с которым он признал протекторат России и обязался воевать с Портой, пока русские будут находиться в состоянии войны с Турцией. В Акке, Сайде, а затем в Бейруте, вторично взятом русским десантом в сентябре 1773 г., почти постоянно находились русские корабли. Благоприятная ситуация складывалась в Ливане.

Юсуф Шехаб прекратил борьбу с русскими, начал переговоры о принятии протектората России и выразил готовность к союзу с Захир аль-Омаром. Но в этот момент престарелый шейх совершил непростительную ошибку. В преддверии Кючук- Кайнарджийского мирного договора он вопреки советам собственного окружения отказался от протектората России. Воспользовавшись вступлением на трон нового султана, Абдул-Хамида I (1774—1789), он заявил о своей лояльности Порте, обещал выплатить недоимку по дани за шесть лет и добился фирмана об амане («пощаде»), в соответствии с которым султан «простил» его и назначил наследственным правителем Сайдского эйалета и Палестины, за исключением санджака Иерусалим. В феврале 1774 г. русский флот покинул Сайду и Бейрут, а в марте 1775 г. в Палестину вторглась 60-тысячная египетская армия Мухаммед-бея Абу аз-Захаба, выступавшего под флагом джихада. Магрибинские наемники перешли на сторону мамлюков и фактически без боя сдали Акку и Сайду.

Лишь неожиданная смерть Мухаммед-бея Абу аз-Захаба в июне 1775 г. и поспешный уход египтян позволили шейху вернуть власть, но ненадолго. В августе 1775 г. перед Аккой появился османский флот, формально для того, чтобы покарать мамлюков. Воспользовавшись этим, наемные войска Захир аль-Омара перешли на сторону турок. Шейх пытался бежать, но был убит собственной охраной. Владения Захир аль-Омара были переданы под управление Ахмед-паши Джеззара (1720—1804) — безжалостного фундаменталиста, отличившегося в борьбе с русскими войсками. По происхождению он был крестьянином, родом из Боснии.

В 1756 г. вместе с ним прибыл в Каир, совершил хадж и уже в качестве мамлюка остался в Египте, став в 1756 г. кяшифом Бухейры. В отместку за убийство своего патрона он учинил столь жестокую резню бедуинов, что получил прозвище «Джеззар» («Мясник»), которое осталось за ним на всю жизнь. Став пашой Акки, Ахмед Джеззар вскоре распространил свою власть на Сирию и Ливан. Путем давления и интриг он добился устранения Юсуфа Шехаба и приручил друзскую знать, которой помыкал как своими вассалами. Бешир II в эти годы воспринимался не иначе, как марионетка Ахмеда Джеззара. Он несколько раз отстранял Бешира II от власти, затем милостиво возвращал на трон. Влияние Джеззара еще более возросло, когда Порта передала под его управление эйалет Триполи, затем Дамаск, который в 1785—1804 гг., с небольшим перерывом, находился под его властью.

Столицей своих владений Ахмед Джеззар сделал Акку. В Сайде, Триполи и Дамаске правили наместники, нередко его собственные мамлюки. Арабы были оттеснены от управления. На всех постах находились выдвиженцы Ахмеда Джеззара, который сам вершил всеми государственными делами. Как типичный азиатский деспот, он установил сильно централизованную систему власти с авторитарными методами управления. Его главной опорой были мамлюки и албанские башибузуки, которые вместе с выходцами из Боснии составляли основное ядро его вооруженных сил.

Политика обновления, проводившаяся Селимом III, была ему совершенно чужда. В своих владениях он сохранял староосманские порядки и под флагом укрепления шариата развернул борьбу против «иностранщины», изгнал из Акки французских купцов и резко ограничил «духовные свободы». Усилились преследования униатов, маронитов и других сторонников Запада. До истинно восточного совершенства была доведена система сыска и террора. Одно из «дел» в 1789 г. послужило поводом к мятежу мамлюкских войск. К нему присоединились наместники Триполи и Сайды, ряд ливанских князей. Мукатааджи и городские аяны выражали открытое сочувствие повстанцам, которые помимо Триполи и Сайды взяли Бейрут, Сур и осадили Акку, поставив режим на край гибели. Ахмед Джеззар мобилизовал всех своих албанцев и босняков, раздал оружие ремесленникам и другим представителям низших городских слоев и с их помощью сумел подавить мятеж.

Режим террора достиг апогея. Под флагом конфискации нечестно нажитых богатств и восстановления справедливости по всей стране производились массовые экспроприации. Людей истязали и подвергали самым мучительным пыткам, добиваясь признания о скрытых сокровищах. Не менее сурово карались «экономические преступления», связанные с нарушением системы монополий. Она была унаследована от Захир аль-Омара и получила дальнейшее развитие. Все земли находились в руках государства и управлялись его агентами на основе подряда. Крестьяне получали твердые указания, что сеять и куда свозить полученную продукцию, изымавшуюся у них в форме налогов и государственных закупок. Ремесленники и торговцы были обязаны вступать в «ассоциацию» с правительством и выполнять его заказы. Вся товарная продукция была монополизирована властями, которые ввели систему твердых закупочных и продажных цен.

При Ахмеде Джеззаре погибли тысячи жителей Сирии и Палестины. Многие укрывались в Халебе и неприступных районах Ливана. Большинство же жило надеждой на скорое избавление от власти тирана. В 1795 г. при получении известия о смещении Джеззара, у которого Селим III попытался отнять управление Дамаском, «улицы города были украшены, лавки иллюминированы». Но радость оказалась преждевременной. Ахмед Джеззар вернул Дамаск. Более того, отстояв Акку от войск Бонапарта в 1799 г., он значительно укрепил свой престиж, приобретя славу неукротимого поборника ислама и избавителя страны от иноземного порабощения.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]