Заключение

Сила артиллерийского огня обеспечивается: достаточным для успеха количеством артиллерии, калибром и дальнобойностью её орудий; необходимым, и по возможности даже неограниченным, количеством боеприпасов; соответственным расположением относительно целей наблюдательных пунктов и огневых позиций артиллерии; надлежащими средствами наблюдения — [371] наземного, в том числе звукометрическими и светометрическими, и воздушного (самолёты и привязные аэростаты); надлежащими средствами связи; искусством организации артиллерийской разведки, наблюдения и связи и главным образом искусством ведения артиллерийской стрельбы.

Сила артиллерийского огня в значительной степени зависит от местности, на которой приходится действовать, и от правильного использования и свойств снарядов соответственно характеру цели.

По целям открытым отлогий шрапнельный огонь даёт самые быстрые и решительные результаты; для уничтожение открытых живых целей достаточно сравнительно небольшое количество артиллерии средних калибров и относительно немного снарядов.

По целям укрытым необходимо сочетание отлогого и крутого, прямого (фронтального) и косого (флангового) шрапнельного, осколочного и фугасного огня; для уничтожения укрытых целей и прикрывающих их закрытий требуется большое число разнообразных орудий и огромное количество снарядов.

Необходимо иметь в виду, что вообще против участков, обстреливаемых продольным огнём, требуется артиллерия в 4—6 раз меньше, чем против участков, обстреливаемых с фронта.

По прежним «Правилам стрельбы» 1911 г. считалось, что зона разрыва каждой 76-мм шрапнели захватывает по фронту 20 м и что поэтому, желая поддерживать самый сильный шрапнельный огонь, необходимо на каждые 20 м фронта, занятого пехотой противника, назначать одно 76-мм орудие. Впрочем, расчёт этот признавался допустимым только при атаке сильных окопов, когда нет возможности их разбить, и приходится, действуя одним фронтальным шрапнельным огнём, заставлять неприятеля прятаться в окопах и прекращать вместе с тем огонь по нашим атакующим войскам. При действии же против неприятеля, не успевшего укрепиться (например, во встречном бою), когда его стрелки укрываются за местными предметами и расположение их представляет ясно видимую цель по линии гребня, канавы и т. п., считался достаточно сильным шрапнельным огнём с фронта такой огонь, когда на каждое орудие приходилось по фронту до 60 м.

Считалось, что на твёрдом грунте тротиловые гранаты при разрыве захватывали своими осколками фронт: 76-мм — 20 м, а 152-мм — 40 м. Эти данные служили основанием для расчёта числа 76-мм и 152-мм орудий для действия гранатами.

Ввиду малой глубины осколочного поражения гранатами (76-мм — 10 м, 152-мм — 20 м) необходима самая точная и тщательная пристрелка. Поэтому признавалось, что поражать осколочным действием можно только ясно видимые цели, как, например, батарея на открытой позиции, и на каждое орудие назначать небольшой участок по фронту: для 76-мм — 20 м, для 152-мм — 40 м.

По укрытым живым целям огонь отдельных батарей оказывался нередко мало действительным и по ним приходилось сосредоточивать [372] огонь нескольких батарей — удалённых друг от друга или близко расположенных.

Цель сосредоточения огня удалённых батарей, т. е. перекрёстного сосредоточенного огня, заключается в том, чтобы поражать живые цели за прикрытиями, комбинируя фронтальный огонь с фланговым.

Сосредоточенный перекрёстный огонь даёт выгоды при стрельбе даже из однотипных орудий и однотипными снарядами. Для получения такого сосредоточенного огня необходима взаимная огневая поддержка на широком фронте, требуется маневрирование (колёсами) для занятия фланговых огневых позиций, а потому такой огонь применим главным образом в полевой артиллерии при маневренных боевых действиях.

Офицерская артиллерийская школа подчёркивала, и это подтвердил опыт войны, что в том случае, если при стрельбе по живым, укрытым спереди целям фронтальный (прямой) шрапнельный огонь одной батареи недействителен, то шрапнельный прямой огонь двух-трех и большего числа рядом стоящих батарей, направленных в ту же цель, будет тоже недействителен.

Окопы, в зависимости от рельефа местности, так же как и хребты, лощины и овраги, никогда не имеют очертаний в виде прямых линий. Для защиты от косого и флангового огня окопы нарочно делаются в разных направлениях (зигзагами). Данную кривую или ломаную линию окопов и укреплений необходимо обстреливать в разных направлениях, чтобы разные участки этой линии обстреливать фланговым или наиболее косым огнём. Сочетание прямого (фронтального) и косого (флангового) огня имеет целью уменьшить значение естественных и искусственных прикрытий, так как укрыться против огня с двух сторон гораздо труднее, чем против огня, направленного с одной стороны. Сочетание огня тем выгоднее, чем направление выстрелов отдельных батарей сильнее отличается между собой.

Для поражения живых целей за вертикальными закрытиями предлагалось добиваться сосредоточенно-перекрёстного огня нескольких батарей только в том случае, если взаимный уклон огня батарей не менее 1 : 4, так как сочетание огня с таким взаимным уклоном даёт более решительное поражение в наиболее короткое время.

По указаниям офицерской артиллерийской школы следовало по целям, ширина фронта которых около 500 м, сосредоточивать огонь не более трех батарей — одна с фронта и по одной с каждого фланга. При этом указывалось, что для получения сосредоточенно-перекрёстного огня наиболее выгодно охватывающее расположение батарей, так как при таком расположении получается наибольший взаимный уклон огня соседних батарей.

При ударной стрельбе косой огонь увеличивает вероятность попадания в длинные линии оборонительных сооружений и поэтому даёт возможность в более короткий промежуток времени и с меньшим расходом снарядов, в сравнении с фронтальным, получить желаемое [373] разрушение или решительное осколочное поражение. Ввиду того, что ударная стрельба требует большой точности пристрелки, сосредоточивать огонь нескольких батарей на один участок не следует, так как это затруднит пристрелку каждой батареи; в этом случае следует каждой батарее назначать особый более узкий участок разрушаемого оборонительного сооружения или особый участок цели для поражения осколками.

Сосредоточенный огонь близко расположенных батарей даёт выгоды при стрельбе из разнотипных орудий (пушек — отлогий огонь, гаубиц — крутой или навесный огонь) или при стрельбе разнотипными снарядами (шрапнель, гранаты); такой род сосредоточения огня наиболее применим для тяжёлой полевой артиллерии и главным образом для тяжёлой артиллерии осадного типа (большой мощности).

При сочетании отлогого и крутого шрапнельного огня близко расположенных батарей, когда приходится поражать прикрытые цели, выгодно сосредоточивать пушечный шрапнельный огонь с гаубичным шрапнельным огнём в следующих типичных случаях:

1) При стрельбе по пехоте, расположенной на крутых склонах. Прямой отлогий огонь шрапнелью необходим для поражения стрелков, занимающих самый гребень, а крутой шрапнельный огонь — для поражения поддержек, расположенных на склонах за хребтом.

2) При стрельбе по живым целям за узкими и низкими закрытиями, но когда можно произвести точную пристрелку. Прямой отлогий шрапнельный огонь поражает только тогда, когда неприятельские стрелки поднимаются из-за закрытия для стрельбы; крутой шрапнельный огонь поражает расположенных за закрытиями стрелков даже в то время, когда они не стреляют и укрываются от прямого огня по ним.

3) При стрельбе по батареям, расположенным на открытой огневой позиции, когда можно произвести точную пристрелку. Причём крутой шрапнельный огонь назначается для поражения номеров орудийного расчёта, находящихся за щитами, а отлогий шрапнельный огонь — для поражения живых целей, двигающихся между орудиями и подходящих к батарее.

Сильный сосредоточенный шрапнельный огонь рядом стоящих батарей получается при расчёте длины поражаемого фронта на две батареи — пушечную и гаубичную, как и на одну, т. е. на каждое лёгкое орудие даётся участок шириной до 60 м и к каждой лёгкой пушечной батарее придаётся одна гаубичная батарея.

Русская артиллерия в маневренный период мировой войны стреляла вообще весьма успешно, в особенности по открытым живым целям, нанося им жестокое поражение и нередко уничтожая их буквально в самый короткий срок. При этом она руководствовалась хорошо ею освоенными в мирное время «Правилами стрельбы» 1911 г.

С переходом к борьбе в позиционных условиях мировой войны, когда потребовалось разрушение оборонительных сооружений особой [374] прочности, уничтожение проволочных и других заграждений, внезапность нанесения поражения противнику, русской артиллерии пришлось применять новые методы более точной пристрелки и стрельбы для поражения разнообразных целей, пришлось вести стрельбу даже вовсе без предварительной пристрелки, на основании исчисленных данных, учитывая метеорологические условия, индивидуальные свойства орудий, снарядов, зарядов, партий дистанционных трубок и взрывателей и пр. Однако новые методы стрельбы артиллерии не заменили в полной мере пристрелку по «Правилам стрельбы» 1911 г., так как данные топографической, метеорологической и балистической подготовки получались не настолько верными, чтобы исчисляемые по этим данным расчёты не было необходимости проверять пристрелкой.

Для обеспечения успеха стрельбы по невидимым или по удалённым целям оказалась крайне необходимой помощь наблюдения с самолётов и змейковых аэростатов. Потребовались: воздушная разведка с аэрофотографированием, дополнительные средства инструментальной разведки, звуко- и светометрические, дополнительные средства связи — такие, как радиосвязь, и пр.

Разрушение искусственных препятствий, необходимое для обеспечения успеха атаки, потребовало стрельбы с небольших дальностей, с отчётливым наблюдением выстрелов, с большим расходом снарядов — главным образом фугасных 76-мм калибра.

Для разрушения оборонительных сооружений особой прочности, возводимых в период позиционной борьбы, потребовались тяжёлые орудия большой мощности, главным образом гаубицы крупного калибра, и огромный расход фугасных снарядов большого калибра. Причём для успешности стрельбы на разрушение оказалась необходимой самая точная пристрелка каждого орудия, фланговый или возможно косой огонь, тщательное наблюдение и методическое ведение огня с надлежащей, возможно небольшой дальности.

Борьба с неприятельской артиллерией как при прорыве, так и при обороне укреплённой полосы считалась важнейшей, хотя и труднейшей задачей, возлагаемой на артиллерию, причём успешная борьба с артиллерией — с задачей если не совершенного её уничтожения, то во всяком случае подавления её огня — была возможной лишь при хорошо организованном воздушном наблюдении, при наличии искусного непрерывного наземного наблюдения при достаточном числе соответствующего типа орудий, главным образом дальнобойных, вполне обеспеченных снарядами, в том числе химическими.

Для уничтожения артиллерии противника огонь противобатарейной артиллерии должен быть весьма точным при расходе достаточно большого количества снарядов и значительной затрате времени. Для сокращения продолжительности стрельбы и уменьшения расхода боеприпасов стремились наносить поражение косым или фланговым огнём. [375]

При борьбе с неприятельской артиллерией приходилось нередко вести огонь на большие, предельные дальности, для чего требовались не только полевые тяжёлые 107-мм пушки, но и тяжёлые 120-мм и даже 152-мм пушки ТАОН. При этом стрельбу вели с помощью воздушного наблюдения и корректирования с самолётов и привязных аэростатов, а также с применением звуковых станций В. Ж. и других (последнее было весьма желательным, но за недостатком звуковых станций удовлетворительной конструкции редко осуществлялось).

Опыт мировой войны указал на чрезвычайную трудность борьбы артиллерии с пулемётами, обычно укрытыми до начала атаки в надёжных убежищах. Между тем наступление и атака оказывались нередко невыполнимыми до уничтожения пулемётов или до приведения их молчанию. Пулемёты уничтожались, по большей части, попутно при разрушении сооружений и построек, укрывающих пулемёты; причём для обстрела пулемётных гнёзд применялись, так же как и для обстрела неприятельской артиллерии, химические снаряды.

В позиционный период войны русская артиллерия стала широко применять заградительный огонь с целью создать на пути противника непроходимую зону поражения артиллерийскими снарядами и этим остановить атаку, контратаку или подход резервов противника, а при прорыве неприятельской укреплённой полосы вести заградительный огонь в виде подвижного огневого вала, прикрывающего и увлекающего за собой вперед атакующую пехоту.

В маневренный период войны стрельба русской артиллерии ночью бывала исключением; напротив, в позиционный период ночные стрельбы русской артиллерии стали довольно обычным явлением, хотя «Наставлением для борьбы за укреплённые полосы» 1917 г. они вообще не рекомендовались. Только в июле 1917 г. полевой инспектор артиллерии предложил подготовить план стрельбы ночью для операции прорыва укреплённой полосы германцев на Западном фронте в районе 10-й русской армии.

Стрельба химическими снарядами не получила широкого применения в русской артиллерии отчасти потому, что снаряды эти артиллерия стала получать лишь в 1916 г. и то в ограниченном количестве. Стрельба химическими снарядами считалась вспомогательным средством, наряду со стрельбой обыкновенными снарядами, хотя имела назначением: сделать невозможным для неприятеля пребывание на участках его позиции, обстреливаемых химическими снарядами, и парализовать оборонительную силу этих участков; сделать для неприятеля на некоторое время непроходимыми важные в тактическом отношении районы местности, образовав на них так называемую «завесную стрельбу». Опыт войны указал, что наиболее действительным средством подавления неприятельских батарей, расположенных на закрытых позициях, является обстрел их химическими снарядами. При «завесной» стрельбе химическими снарядами обстреливалась полоса, широкая [376] по фронту, но глубиной приблизительно лишь до 200 шагов, чтобы трудно было её пробежать с задержанным дыханием.

Стрельба по воздушному флоту или так называемая «зенитная стрельба» в русской артиллерии оставалась до самого конца войны в области исканий удовлетворительного разрешения этого трудного вопроса и по существу стояла на низком уровне, что можно объяснить отчасти крайним недостатком наличия специальной зенитной артиллерии в русской армии.

В позиционный период войны, особенно в 1917 г., когда были сформированы батареи ТАОН, вооружённые мощными тяжёлыми орудиями, искусным огнём русской артиллерии производились настолько сильные разрушения неприятельских заграждений, окопов, укреплений и других оборонительных сооружений особой прочности, что в некоторых местах они буквально сравнивались с землёй, а жилые постройки, иногда целые селения, попадавшие под огонь артиллерии, обычно загорались и уничтожались нередко дотла.

В эпоху мировой войны 1914—1917 гг. русские артиллеристы, несмотря на слабость артиллерийского вооружения по сравнению с вооружением противников, несмотря на недостаток снарядов, на далеко не всегда удачное использование артиллерии общевойсковыми начальниками и на многие другие неблагоприятные условия, всё же показали, как много может дать в обстановке современной войны столь мощное оружие разрушения и уничтожения, каким является артиллерия в умелых руках, в совершенстве овладевших искусством артиллерийской стрельбы. [377]