Охранение артиллерии{612}

Охранение артиллерии на походе и в бою составляло обязанность войск других родов. Считалось, что безопасность артиллерии достигается общим распределением войск. Всякая пехотная часть, в соседстве с которой расположилась артиллерия, обязана была без особого приказания принять меры для непосредственного обеспечения её безопасности.

«Устав полевой службы» 1912 г. указывал, что пехота должна жертвовать собой для выручки других, «особенно артиллерии» (§ 468).

Иногда разрешалось назначать к артиллерии «отдельное прикрытие» не только для обеспечения её безопасности, но и для оказания ей помощи при преодолении более трудных участков пути, при перемещении орудий и зарядных ящиков на руках, возведении окопов, подносе боеприпасов и т. п.; люди прикрытия привлекались иногда к исполнению простейших действий при орудиях.

Отдельное прикрытие подчинялось командиру той артиллерийской части, которой оно было придано.

На походе отдельное прикрытие двигалось обычно рядом с батареями, по сторонам дороги, в зависимости от глубины походной колонны артиллерии, местности, свойств дороги и пр. При глубоких артиллерийских колоннах части пехотного прикрытия размещались между частями артиллерии.

В бою место прикрытия определялось количеством артиллерии, местностью и обстановкой. При небольшом фронте артиллерийской позиции прикрытие располагалось по большей части на одном из флангов, более открытом; при длинных линиях позиций — на флангах и в интервалах между частями артиллерии.

Наличие прикрытия не снимало с артиллерийских начальников заботы о безопасности подчинённых им частей, которые во всяком случае должны были охраняться своими особыми артиллерийскими [82] дозорами. Всякая фланговая или отдельно расположенная на позиции артиллерийская часть обязана была самостоятельно принимать меры для освещения и охранения своего открытого фланга.

Несмотря на определённое указание «Устава полевой службы», пехота в маневренный период войны в силу разобщённости родов войск иногда забывала об охранении своей артиллерии, весьма редко назначала к ней отдельное прикрытие, и бывали случаи, особенно при отступлении после неудачного боя, когда пехота предоставляла артиллерию самой себе или приходила на выручку с большим запозданием.

Передовые части русской 37-й пехотной дивизии после ночной переправы через р. Сан с утра 15 сентября 1914 г. вели оборонительный бой с перешедшими во встречное наступление австрийцами на фронте Мотычи, Залешаны (в Галиции).

У деревни Залешаны занимала закрытую огневую позицию 3-я батарея 37-й артиллерийской бригады. Назначенная к ней в прикрытие полурота пехоты расположилась в окопе уступом впереди, левее батареи, между нею и шоссе, идущим со стороны австрийцев в 400 шагах от левого фланга позиции батареи. Пользуясь наступившим затишьем боя, полурота прикрытия оставила свои окопы и разбрелась по полю возле Залешаны, чтобы накопать картошки.

Около двух рот австрийцев незаметно пробрались по никем не наблюдаемой густо заросшей кустарником лощине, пролегавшей впереди батареи, и стремительно её атаковали приблизительно с 1000 шагов. Предоставленная своим силам, батарея не растерялась, и картечным огнём (шрапнелью с постоянной установкой трубки) отбила несколько повторных атак австрийцев. Они залегли на опушке кустарника и оттуда открыли ружейный огонь по батарее с 600—800 шагов, а часть австрийцев под прикрытием этого огня стала перебегать ближе к батарее по шоссе, проходившему в глубокой выемке. Вскоре австрийцы накопились в канаве вдоль шоссе, откуда открыли убийственный ружейный огонь с 300—400 шагов по левому флангу батареи, перебив в короткое время бóльшую часть её людей.

Батарея продолжала отбиваться картечным огнём: правые три взвода — от австрийцев, угрожающих с фронта, а левофланговый взвод, повернув, орудия налево на 90°, — от австрийцев, залегших в канаве шоссе. Но огонь этого взвода был недействительным, так как австрийцы были хорошо скрыты канавой и толстыми стволами дубов, окаймлявших шоссе.

После короткой и ожесточённой неравной огневой борьбы русская батарея, потеряв всех офицеров и бóльшую часть людей орудийного расчёта, была захвачена австрийцами. Но не успели они попытаться привести в негодность захваченные орудия, как подоспела внезапная помощь. Одна из рот подходившего к Залешаны русского 300-го пехотного полка бросилась на выстрелы отбивавшейся от австрийцев батареи и, увидев последних на батарее, ударила в штыки — часть австрийцев была перебита, часть взята в [83] плен. Орудия были спасены. Батарея была укомплектована за счёт состава 37-й артиллерийской бригады и уже на следующий день снова принимала участие в бою.

Кавалерия также оставляла иногда свою конную артиллерию без прикрытия, предоставляя ей самостоятельно отбиваться от нападающего противника.

В виде примера приводится краткое изложение «Письма с войны», напечатанного в журнале артиллерийского училища «Михайловец» 1914 г., №2{613}. Автор письма пожелал поделиться с читателями всем, что ему пришлось пережить в бою за переправу у. деревни К. — в этом, по его выражению, «неслыханном деле в истории конной артиллерии».

Русская кавалерийская дивизия, сбив в спешенном строю австрийскую пехоту с пулемётами и захватив переправу, продолжала движение вперёд. Вскоре авангард дивизии был обстрелян артиллерией противника, занявшей высоты за деревней К. Для поддержки авангарда конноартиллерийский дивизион, быстро свернув с шоссе, занял под огнём позицию между лесом справа и деревней А. слева и открыл огонь по австрийской артиллерии, которая немедленно стала отвечать, сосредоточив огонь трёх батарей по одной конной батарее русских. Батарея эта стояла на открытой позиции, но поражений от артиллерийского огня не несла благодаря тому, вероятно, что наступившие вечерние сумерки затрудняли наблюдение выстрелов, а также благодаря орудийным щитам, хорошо прикрывавшим от шрапнельных пуль.

Стало почти совсем темно — артиллерийский огонь прекратился. Номера орудийного расчёта русской конной батареи отдыхали возле орудий, разговаривали, курили. Вдруг из-за домов деревни А. показался мчавшийся во взводной колонне в атаку на батарею эскадрон венгерских гусар. «Хобота вправо! Картечью!» — скомандовал командир батареи. Первый выстрел четвёртого орудия батареи раздался в тот момент, когда головной взвод венгерских гусар был в 60—70 шагах от батареи. Весь взвод упал и преградил путь скачущим за ним остальным взводам. Произошло замешательство. Беглый картечный огонь батареи превратил эскадрон венгерцев в груду трупов.

Второй эскадрон венгерских гусар, свернув с шоссе, когда первого уже не существовало, бросился в атаку на батарею с фронта. Встреченный убийственным огнём батарее, прекратил существование и этот эскадрон. От него осталось несколько человек, наскочивших на соседнюю батарею и там застреленных из револьверов.

Не прошло и несколько минут, как опять раздалась команда командира батареи: «Хобота налево кругом! Картечь!» Оказалось, [84] что третий эскадрон венгерцев, обойдя деревню, шёл в атаку на батарею с тыла, но и этот эскадрон не дошёл до батареи, оставив груду трупов людей и лошадей.

Когда после отбития третьей атаки батарея была взята уже в передки, на помощь к ней пришёл эскадрон улан — и пришёл вовремя, так как из-за деревни показались ещё два эскадрона венгерских гусар, направлявшихся в атаку на батарею. Четвёртая атака была отбита в конном строю уланами совместно с номерами орудийного расчёта батареи.

В бою у деревни К. погиб считавшийся одним из лучших венгерский 9-й гонведный гусарский полк.

Русская конная батарея, проявившая в этом бою исключительные выдержку и стойкость, отбила сама без поддержки прикрытия атаки трёх эскадронов, гусар — последовательно с фланга, франта и тыла. Но если бы эти атаки происходили не последовательно, а с трёх сторон одновременно, не во взводных колоннах, а в развёрнутом разомкнутом строю, если бы не подоспели на помощь уланы, принявшие четвёртую атаку венгерских гусар на себя, то исход боя мог быть другой, и в историю русской артиллерии, быть может, не пришлось бы вписать эту славную боевую страницу.

Опыт маневренного периода войны показал, что независимо от наблюдения и разведки открытых флангов, обязательно организуемых самой артиллерией, к ней в большинстве случаев следует придавать особое прикрытие от пехоты или конницы, по возможности с пулемётами. Прикрытие должно располагаться на открытом фланге позиции артиллерии и высылать разведку в сторону, откуда возможно ожидать нападения противника на батарею.

В позиционный период войны «Наставлением для борьбы за укреплённые полосы» необходимость особого охранения артиллерии вовсе не предусматривалась, так как достаточная безопасность артиллерии достигалась самым расположением войск на укреплённой полосе. Между тем при прорывах русского фронта австро-германцами или при неудачных попытках прорыва фронта последних русскими войсками бывали случаи потери орудий, оставляемых пехотой без прикрытия и захватываемых поэтому немцами. Такие случаи участились в 1917 г. Ввиду этого решено было сформировать при каждом артиллерийском дивизионе специальную организационно с ним связанную пулемётную команду, которая служила бы постоянным прикрытием артиллерии. В августе 1917 г., например, было отправлено 212 пулемётов системы Кольта для снабжения команд, формируемых для артиллерии. Кавказского фронта{614}. Однако до конца войны артиллерия таких команд не имела. [85]